Глава 31
ГЛАВА 31
Клавдия сидела, словно окаменев, уже целый час, взгляд ее застыл в одной точке. Никто не мог вывести ее из этого оцепенения, вызванного кошмаром, разыгравшимся после прибытия крестьян из деревни. К сожалению, это не первый случай подобного рода, поэтому она действовала быстро и четко, отдавая распоряжения, кого куда разместить. Но когда подъехала последняя телега, ее сердце оборвалось: спасать было некого. Целая семья — отец, мать и годовалый ребенок — находились на пороге смерти. Озеро отвергло их, несмотря на все старания Хранительницы.
— Почему? Почему ты так поступаешь? — в отчаянии кричала она, стоя на полосе прибоя. Волны лизали ее ноги, но в их прикосновениях не было гнева, лишь тихая ласка. — Пусть будет по-твоему, если взрослые в чем-то провинились, но ребенок-то в чем виноват? Невинное дитя, которое еще не успело никому причинить зла!
Крик разрывал тишину, в нем звучала вся боль и безысходность. Крупные слезы градом катились по щекам. Она даже не сразу почувствовала, как ее прижали к чьей-то груди. Лишь знакомый аромат ванили и корицы, исходящий от этого человека, немного успокоил ее. Это был Иркан, ее младший брат. Клавдия обмякла в его руках, уткнувшись лицом ему в грудь, и лишь тихонько заскулила.
Иркан, подхватил ее на руки, поражаясь ее невестомости, и отнес в спальню. Там она и сидела, неподвижно глядя в одну точку.
— Они невиновны. Их чистые души уже отправились на перерождение, — услышала она за спиной тихий голос нянечки.
— Тогда почему…?
В ответ раздался тяжелый вздох. В другое время Клавдия бы только усмехнулась, но сейчас ей было не до смеха. Старушка, по всей видимости, все еще отчаянно цеплялась за воспоминая о жизни, потому старалась дышать, словно живая.
— Какой бы могущественной ни была магия озера, у нее есть предел. Если бы их привезли хоть на полчаса раньше…
— Что говорит Селена?
— Все признаки указывают на «Черную смерть»: лихорадка, ломота в теле, головная боль, рвота. А потом становится только хуже, и человек умирает.
— Неужели чума? — прошептала Клавдия, и от собственных слов ее бросило в дрожь.
— Ничего не могу сказать наверняка, дитя мое. Но смертей становится все больше. Руда подтвердила предположение Селены…
— Меры безопасности приняты? Ведь здесь дети!
— Их сразу же, как только привезли больных, закрыли в комнате Берта. Тряпки смочили раствором уксуса с водой и помазали всем под носом. То же самое сделали и с теми, кто находился в доме до их приезда. В домиках больных уже не осталось.
«Хорошо, что успели всех эвакуировать. Неизвестно, сколько еще будет жертв!» — подумала Хранительница.
— Отдохни, милая. Сейчас тебе это пойдет на пользу. Присмотреть за остальными больными есть кому, да и следующее купание только завтра.
— Мне Ираю кормить надо, — слабо запротестовала она.
— Кухарка накормит. Ты же уже отлучила его от груди, справятся.
Поддавшись на уговоры Ниби, Клава закрыла глаза и через минуту уже крепко спала.
Две девушки пристально смотрели на нее. Одна — светловолосая, с голубыми глазами, у второй волосы чуть темнее, а челка — темно-каштановая. Она смотрела на Клавдию своими изумрудными глазами и загадочно улыбалась. Хранительница внимательно изучала незнакомок, и ей казалось, что она их знает, причем очень давно. И тут ее осенило: перед ней стояли ее любимые подруги, Валя и Таня.
— Девочки! Неужели это и правда вы? Не верится, что я вас нашла, дорогие мои! — Клавдия всхлипнула.
— Клав, это не ты нас нашла, а мы тебя! — девочки переглянулись и рассмеялись. — Не переживай, скоро встретимся. С мужем познакомишь?
— Э… у меня нет мужа! — растерялась Клава.
— Ничего! Это дело времени!
Силуэты подруг вдруг начали мерцать и исчезли.
Хриплый стон замер в горле. Хранительница хотела позвать, протянуть руки в пустоту, стараясь остановить девчат, но ее вырвал из объятий сна грубый стук в дверь. Веки распахнулись, словно подброшенные взрывом, и она рывком села в постели. Стук повторился, настойчивее.
— Сестрёнка, открой же!
— Иркан, — прошептала она, и ноги предательски подкосились, когда попыталась встать. Слабость и головокружение заставили судорожно вцепиться в край кровати, чтобы не рухнуть на пол.
— Заходи! — тихо произнесла она, собирая остатки сил.
— Сестричка, ты успокоилась?
— Немного… Нельзя привыкнуть к смерти невинного дитя. Ему бы жить да жить.
— Прости, что разбудил, но, когда солнце уходит за горизонт, лучше не спать. Иначе головная боль обеспечена на весь вечер.
Иркан потянулся и словно ребенку, легонько погладил её по голове. От этого простого жеста тяжелый камень отпустил сердце.
В тягостном молчании повисла пауза.
— Как там девочки? Справляются?
— Да, Берт помогает им, чем может, но видно, что девчонки на пределе.
— Пойдём, сменим их. Уж укрепляющее зелье я-то им точно смогу приготовить, — усмехнулась Клавдия.
Девочки были измотаны до предела, это бросалось в глаза. Впрочем, чему удивляться? У самой Клавы сорвало крышу именно от усталости — не смогла сдержать слез. В другой раз носила бы боль в сердце, как это было, когда потеряла мужа. Не сказать, чтобы между ними пылала страсть, но до его кончины она всегда была рядом.
Воспоминание кольнуло осколком из прошлой, почти забытой жизни: знакомая, устав от бесконечных вопросов о потомстве, бросила как-то в сердцах: «Не хочу!» — а потом, от другого мужа, понесла сразу, будто расцвела от долгожданной весны, и двое сорванцов-погодок огласили дом радостным гамом. Может, и Клавдии второй ребенок не давался именно из-за отсутствия настоящей любви, а была лишь влюбленность-бабочка, порхающая некоторое время, а потом превратившаяся в тихую привязанность.
А Грег? Где он сейчас? Далеко, очень далеко, наверняка уже и думать забыл о своей Хранительнице. Такой мужчина не пропадет, одиночество ему не грозит… Эта мысль мелькнула в голове, как тень, и тут же растаяла, хотя неприятный осадок остался.
Вынырнув из омута раздумий, Клавдия увидела перед собой бледные, осунувшиеся лица девчат, словно выцветшие от усталости полевые цветы.
— Говорите, что там дальше делать, а сами — марш отдыхать! — приказной тон прозвучал, как команда, и подействовал безотказно.
Они переглянулись, словно обмениваясь безмолвным «спасибо», и вручили Клавдии тщательно приготовленные зелья.
— Подружка, здесь всё отмечено, кому что давать! — Селена протянула листок с записями. — Этикетки на бутылочках есть, разберёшься. Руда, пойдем, я уложу тебя пока в своей комнате, а сама прилягу во флигеле. Мне двух часов хватит, чтобы прийти в себя, и сразу как встану, подготовлю еще партию.
Клавдия окинула взглядом больных, оставшихся на её попечении. Все лица были знакомыми, каждый из них проходил через её руки, когда она отправляла почти безжизненные тела в живительные воды озера. Быстрее всего в себя приходили дети, и ими, как ни странно, занимался Берт.
Поднявшись наверх, она тихо приоткрыла дверь в детскую. Фелиция сидела рядом с сестренкой и рассказывала сказку, придуманную на ходу. Увидев Клавдию, Фелиция настороженно посмотрела на неё, но затем улыбнулась.
— Напугала я вас своими криками? — поняла её Клавдия.
— Мама, а если с нами что-нибудь случится, ты тоже так сильно будешь переживать? — поинтересовалась рыженькая лисичка.
— Даже больше, детка, но я не допущу никогда, чтобы с вами что-то произошло!
Клавдия сжала дочек в объятиях, прижав к груди.
— Я вот что подумала: для профилактики вам следует окунуться в озеро. Придётся это делать, пока больные все не встанут на ноги.
— А что такое профи… профи, это слово, которое ты произнесла?
— Ты хотела сказать «профилактика»? Это предупреждение, предотвращение чего-либо нежелательного, опасного, вредного. Точнее сказать, нам нужно сделать всё, чтобы не заболеть, и в этом нам может помочь только магия озера. Она будет убирать всё плохое, чтобы вы у меня оставались здоровыми.
— Тогда мы согласны! — довольно улыбнулась Фелиция. Ирая, заметив счастливое лицо сестры, радостно рассмеялась.