Глава 5

Следующие несколько дней в Межмирье стоит тишина. Чан не звенит, сквозь границы прорваться никто не пытается. Мы с Бурманом потратили день, прокатившись по окрестностям и проверив всё, что можно проверить. И теперь занимаемся бытом.

Ску-ко-та!

Стоит вспомнить динамику моего мира, где время настолько скоротекущий и невосполнимый ресурс, что в сутках должно быть сорок пять часов, чтобы всё успеть, как сразу становится понятно – я так долго не протяну.

Интернета нет, работы временно нет, а повседневных дел кот наплакал. И чем тут заниматься?

За эти дни я отмыла избушку до скрипа, смазала ей лапы машинным маслом, даже полирнула коготочки найденной пилкой, побелила печь, перестирала всё, что можно перестирать, и даже немного обкосила полянку, на которой мы временно обосновались.

На этом моя фантазия исчерпалась, и я наконец вспомнила, что собиралась пойти в лес. Ага, за грибами.

Конечно, с Бурмашей. Куда без него? Как куратор, друг и бесплатное радио он оказался незаменим. Если бы не его постоянная болтовня, немного ворчливые, но нужные подсказки, а также байки про их приключения с прежними Ягунями, я бы чокнулась уже в первые сутки. А так получилось и полезно, и интересно – пока я делаю дела, он меня забавляет и просвещает.

Вот только сегодня все дела закончились. Ну не белить же печь по второму разу? Да и Икуне моя чрезмерная забота уже поперёк гребня… или козырька. Или как там у курочки-избушки эта штука правильно называется? Ладно, не суть важно. Короче, достала я её гиперзаботой. А меня достала скука.

– Ну всё, – заявляю, скидывая фартук и швыряя его на табурет. – Ещё один день без движений, и я начну учить Икуню разговаривать.

Избушка вздрагивает так, что я подпрыгиваю, а Бурман, который до этого важно вылизывал лапу, падает с табурета на пол.

– Чего ты там опять задумала? Что тебе плохого сделала бедная избушка? – недовольно бубнит он, соскребая себя с пола и запрыгивая обратно.

– Скучно мне! – сообщаю, выковыривая из-за печки небольшую плетёную корзину.

Потрясаю ею в воздухе.

– Скучно! – фыркает кот, наблюдая за моими метаниями по дому. – Ну хочешь, я тебе лекцию про классификацию упырей прочитаю. Там часа на три, как раз до обеда хватит.

Мне на секундочку даже хочется согласиться. Вот до чего доводит отсутствие хоть каких-нибудь дел!

Ну нет, я уже настроилась на поход.

– Упыри подождут, – заплетаю потуже косу и накидываю поверх цветастую косынку. – Заодно ещё парочку модных костюмов придумают из каких-нибудь еловых шишек и гвоздей. А я лучше в лес пойду за грибами.

– И зачем они тебе? – Бурман округляет глаза и смешно топорщит усы. – Во-первых, в сундуке еда есть. А во-вторых, никто эти грибы до тебя не собирал. Вдруг они ядовитые?

Подхватываю корзинку, упираю руки в бока.

– Да с чего бы? – тяну насмешливо. – Я ж не за мухоморами пойду. А подосиновики – они и в Межмирье подосиновики. И вообще, могу я просто прогуляться? Надоело мне в Икуне трястись, хочу ногами по земле походить, лично подведомственную территорию осмотреть. А не только через чан или из окна Икуни.

Избушка на мои слова обиженно скрипит.

– Прости, дорогая, – поглаживаю стену, – к тебе у меня претензий нет. Просто ещё пара таких недель, и я сама проделаю где-нибудь дыру, посмотрю, где что почём, чем иномирцы живут.

А всё почему? Потому что после дракона я в чужие миры с помощью чана заглянуть не смогла, сколько ни старалась. Из чего сделала вывод, что чану нужен какой-то проводник, чтобы открыть просмотр. Вот был дракон – открылся Драконий мир, была бы мавка – я бы к ним заглянула. А без них я только свою территорию могу осмотреть. Но за дни я это уже сто раз сделала и ничего интересного не нашла – леса, поля да пересохшая речка. Ну, овраг ещё с краю, там, где начинается территория Кикиморы.

Бурман от моих последних слов закашливается и нервно стучит хвостом по полу, чем нервирует Икуню. И меня. А ну как пробьёт дырку в полу? Оно-то хорошо, дырка эта, вот только там не другие миры видны, а только кусочек земли с травкой. Скука.

– Ягуня, ты палку-то не перегибай, – хрипит кот, едва к нему возвращается голос. – Деятельная больно. Дырку она проделает. А ну как прознает кто, что ты тут несёшь, обвинят во вредительстве и аннулируют.

– Пускай только попробуют, – усмехаюсь, – я на них такую жалобу накатаю, мавки обзавидуются. Ну что, Бурмаша, ты со мной?

Выхожу на крыльцо, жду, придерживая дверь.

Кот вздыхает, будто на него свалили самую тяжёлую миссию во всех мирах, но спрыгивает с табурета и встряхивается.

– Ладно, – ворчит. – Но если что, я твои слова не слышал. И обойдём только край леса. Если дальше полезем, Леший осерчает. И к болоту не пойдём, нечего Кикимору нервировать.

– Договорились, – спрыгиваю со ступеньки, иду в сторону леса. – Не переживай, постараюсь вести себя как образцовая баба Яга. То есть не шуметь, не шуршать и длинный нос никуда не совать.

Ага-ага, как получится.

Икуня тихонько поскрипывает и наклоняется, словно желает нам приятной тихой охоты.

– Не скучай. Мы скоро придём, – кричу ей, ныряя между деревьев.

Лес встречает нас запахом хвои, сырости и чего-то неуловимо волшебного. Под ногами пружинит мох, между деревьями мелькают солнечные пятна, а где-то вдалеке ухает невидимая птица. Кажется, будто воздух тут настоян на сказках, и вот-вот из-за ближайшего куста к нам выйдет какой-нибудь богатырь. Но в лесу естественно никого, кроме нас с Бурманом, нет.

Некоторое время мы действительно идём вдоль леса, но из грибов здесь только ярко-красные мухоморы, поэтому я незаметно начинаю углубляться.

– Эй, туда не ходи, – останавливает меня Бурманчик. – Это слишком далеко.

– А я там гриб вижу, – вру без зазрения совести. – Вон, видишь, под той сосной что-то мелькает.

Скачу вглубь зайцем, пока кот не развопился на всю округу, и через несколько метров действительно нахожу гриб.

– Нашла! – восторженно воплю, аккуратно выкручивая из земли большой толстоногий боровик. – Смотри, Бурмаша, нам этого на полный чугунок супа хватит.

Кот усмехается в усы, но больше не комментирует. Видимо, его тоже достало полуголодное существование на одной каше, яйцах и изредка – щах из перекисшей капусты.

Мы проходим дальше, и буквально через несколько шагов нам попадается целый пятачок с лисичками. Я забываю обо всём. Собираю их в корзинку, мысленно прикидывая, какую царскую яичницу сегодня сварганю.

Бурман вначале нарезает вокруг меня круги, хмурит брови, но мой восторг постепенно захватывает и его. Он подкапывает грибы и начинает по одному складывать их в корзинку.

Мы так увлекаемся, что не замечаем, как вокруг что-то меняется. Воздух становится гуще и тяжелее, словно перед дождём.

Поднимаю голову, осматриваясь, но не замечаю ничего.

– Бурман… – тихо зову кота, увлёкшегося выкапываем очередного гриба. – А это нормально?

Он замирает, поднимает запачканный землёй нос, нюхает воздух и вдруг резко дёргает ушами и гулко бьёт по земле хвостом.

– Не-а, – шипит, вздыбливая на загривке шерсть и становясь дугой. – Это не нормально. Это туман Кикиморы. Тот самый. Помнишь, я говорил, что мы с прежней Ягуней неделю из него выбирались?

– Помню, – сглатываю, чувствуя, как по спине бежит холодок. – И что теперь делать?

– Бежать! – командует кот. – Давай Ягуня, пока он не подобрался слишком близко.

Хватаю корзинку и подрываюсь в сторону, где, как мне кажется, должен быть выход из леса.

Несусь стрелой, Бурмаша мчится рядом, подгоняя меня и время от времени ударяя хвостом по попадающемуся на пути какому-нибудь сухому дереву, словно пытается валежником остановить уже наступающий нам на пятки плотный молочный туман.

Лес за нашими спинами шумит протестующе, и мы ускоряемся.

– Говорил же, не надо так глубоко заходить, – ворчит Бурманчик, перепрыгивая попавшийся на пути пенёк. – Нет же, грибов ей захотелось.

Не отвечаю, чтобы не тратить дыхание, мчу вперёд. Туман уже почти цепляется за пятки, накатывает плотной вязкой волной, обволакивает соседние деревья, съедает солнечные пятна и делает мир плоским, как старая фотография.

В какой-то момент протягиваю руку и не вижу собственных пальцев. А ещё понимаю, что либо мы забрались слишком глубоко в лес, либо не туда бежим, потому что до сих пор не выскочили на полянку.

– Бурман, ты знаешь дорогу? – ору в белёсую мглу и… не получаю ответа.

Останавливаюсь, оглядываясь, и понимаю, что стою прямо в центре молочного киселя.

– И что теперь? – спрашиваю негромко, потому что кричать, как я понимаю, бесполезно – туман будто впитывает все звуки. – Где мне искать выход?

Вспоминаю, как учила бабушка – если в лесу заплутал, не суетись и не кружи. Чем больше кружишь, тем сильнее запутываешься.

Медленно иду вперёд, ощупывая пространство перед собой, но с каждым шагом кажется, что лес словно стирает дорогу. Деревья, которых я касалась секунду назад, исчезают, будто их и не было.

– Уважаемая Кикимора, – обращаюсь к туману, когда очередное дерево исчезает прямо под рукой, – я понимаю вашу обиду. Если бы мой дом затопили, я бы и не так обиделась. Да я бы не знаю что сделала. Но всё дело в том, что я вас не обижала. Я в Межмирье совсем недавно и даже не знакома с вами, хотя мне бы очень хотелось познакомиться и заиметь подругу. Здесь, знаете ли, скучновато. А мы же с вами девочки и всегда найдём, о чём поболтать за чашечкой чая. Мужиков обсудить, погоду там, тряпки…

Замолкаю, проглотив оставшиеся слова, потому что туман передо мной неожиданно сгущается в такую плотную стену, что не даёт сделать шаг, а потом неожиданно расходится, и передо мной из тумана выступает высокий мощный силуэт.

Смотрю на остановившегося напротив меня мужчину. Светлые, немного длинноватые волосы мягкими волнами спускаются к широким плечам, молодецкая грудь выпирает колесом, натягивая простую рубаху, светлые глаза с лёгким прищуром смотрят на меня из-под широких красивых бровей, кудрявая бородка не скрывает ямочки, проступившие на щеках от лёгкой улыбки.

– Ну здравствуй, Яга, – гремит богатырь. – Чего расшумелась?

– Я не шумела, – ставлю корзинку, делаю шаг вперёд, протягиваю руку для рукопожатия. – Здравствуйте. Рада познакомиться. Я – новая баба Яга. Первую неделю на посту. Знакомлюсь с территорией, заодно вот, – киваю за спину, – грибов решила насобирать. А вы, простите, кто? Богатырь какой-нибудь местный? Странно, но Бурман мне про вас не рассказывал.

– Я – Леший, – расплывается в широкой улыбке богатырь, жмёт мне руку. – Сосед твой. А ты, значит, с Кикиморой решила подружиться?

– Решила, – киваю, – почему нет? Знаю, прежняя Яга со всеми поругалась. Но ведь это была не я. Я предпочитаю жить со всеми мирно. Кстати, не хотите ли чаю? У меня и мята есть. Вчера вокруг избушки косила, несколько веточек сушиться повесила. Только, если можно, сначала проводите меня до полянки. Вам, я смотрю, туман не страшен, а я тут немножко заблудилась и куратора своего потеряла.

– Чаю? – задумывается Леший, а потом кивает. – Можно и чаю.

Он машет рукой и – о, чудо! – туман вокруг нас расходится.

Подхватываю корзинку, но красавчик, косая сажень в плечах, галантно её у меня отбирает.

– Негоже женщине тяжести таскать, – заявляет он.

– Спасибо, – благодарю с чувством и иду вслед за богат… тьфу ты, иду за Лешим.

Ну это же надо, а? А я думала, у Лешего нос сучковатый, руки из веток, на голове воронье гнездо, сам на чурбачок похож. А он вон какой – великолепнейший образчик славянской культуры, любо-дорого посмотреть.

И если Кощей тоже не совсем кощей, не скелет в смысле, то я отлично понимаю, почему моя предшественница возжелала за него замуж выйти. Я бы, например, и за этого возжелала, вот только мы с ним мало знакомы. И…

Стоп. О чём это я тут думаю? Сказка вообще-то 16+.

Идём мы по лесу ещё несколько минут, а потом Леший оборачивается, протягивает мне руку.

– Здесь осторожно, бревно.

Берусь за его ладонь, чтобы опереться, и в этот момент что-то с диким рёвом бросается между нами, впивается в богат… да что ж такое… впивается в Лешего и валит его на землю.

– Не смей обижать мою Ягуню! – не своим голосом рычит Бурман, высоко задирая хвост и пытаясь ударить им противника. – Я тебе за неё глаза выцарапаю.

– Бурман, ты белены объелся? – грозно вопрошает Леший, перехватывая кота за шкирку.

– А ты совсем страх потерял! Не позволю обижать мою Ягуню! – отплёвывается кот, изворачиваясь и пытаясь вцепиться в руку своего поработителя. Причём, рычит так грозно, что даже у меня поджилки трясутся. – Я на тебя докладную напишу!

– Бурман, угомонись, – внезапно раздаётся прямо у нас над головой. – Никто твою подопечную не похищал. Мы её из тумана выводим.

Задираю голову и рассматриваю сидящую на нижней ветке дерева рыжую белку.

– Добрый день, – она вежливо машет хвостом, – меня зовут Миранда. Я – куратор Лешего.

Бурман замирает с поднятой для удара лапой.

– Так ты… А я… А она… – он переводит взгляд с меня на Лешего и обратно. – То есть похищения не было?

– Не было, – отвечаем ему хором.

Леший аккуратно отпускает Бурмана, и тот сразу же начинает нервно вылизывать лапу.

Миранда тем временем ловко спрыгивает с ветки прямо Лешему на плечо и обвивает его шею пушистым хвостом.

– А ты совсем не такая, как другие Ягуни, – сообщает она мне. – Даже Кикимору впечатлила.

– А она здесь? – смотрю за спину, но никого не вижу.

И тут из тумана, который всё ещё клубится за нашими спинами, доносится приглушённый женский голос:

– Где ж ещё мне быть? Это же мой туман.

Из белой молочной мглы выплывает невероятной красоты женщина, настоящая восточная княжна.

Длинные чёрные волосы распущены и тяжёлыми локонами струятся по спине, большие тёмно-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц смотрят немного недоверчиво, но заинтересованно. Чёрные изогнутые брови и коралловые пухлые губы добавляют образу чувственности, а длинное широкое платье не скрывает стройную фигуру.

– Я не против выпить чая с мятой, – Кикимора идёт так плавно, словно под ногами нет ни ямок, ни коряг. С её плеча блестящими стекляшками глаз на нас косится огромный чёрный ворон. – Познакомимся поближе, обсудим всё, что ты обещала обсудить. Я в Межмирье уже третий десяток лет и, честно говоря, немного отстала от современной жизни. Общаюсь чаще всего только с Картаном.

– Картан, – внезапно представляется ворон, галантно склоняя голову.

Ого, какие манеры.

– Баба Яга, – приседаю в неуклюжем реверансе. – Приятно познакомиться, Кикимора и Картан.

– Ну всё, обмен любезностями закончен? – недовольно роняет Бурман. – Теперь можно убрать туман?

Кикимора кидает на него насмешливый взгляд, взмахивает рукой, и туман рассеивается.

С удивлением наблюдаю свою избушку. Она стоит на краю леса, всего в десятке шагов от нас, и нервно перебирает лапами.

– Приглашаю вас всех к нам с Бурманом в гости, – вежливо указываю на Икуню.

Избушка, заметив гостей, приседает в подобии книксена.

– Икуня, ты что, и так умеешь? – потрясённо распахиваю глаза.

– Она много чего умеет, – ворчит Бурман, первым направляясь к двери. – Особенно когда чужих мужиков в дом ведут.

Леший за моей спиной сдавленно кашляет.

А Кикимора, поравнявшись со мной, вдруг наклоняется к уху и шёпотом спрашивает:

– Так что ты там говорила про мужиков? Обсудим?