Глава 4

Просыпаюсь от громкого звона.

Сначала вообще ничего не понимаю. В голове каша, перед глазами мутная пелена, а где-то над ухом надрывается какая-то сирена.

– Вставай, чего разлеглась?! – пополам со звоном в уши врезается басовитый ор.

– Что случилось? – с трудом разлепляю глаза.

Бурман носится по избушке как ошпаренный, прыгает ко мне на кровать, тычет когтем в сторону чана:

– Ягуня, быстрее! Сигналка сработала.

Подскакиваю, в один миг просыпаясь и подрываясь с кровати.

– Что делать-то?! – паникую, заталкивая ноги в мягкие калоши.

С перепугу все нравоучения забыла.

– Заноси ладони над чаном, смотри в Зеркало Миров. Спрашивай, где образовалась прореха.

Подбегаю к чану, заношу ладони. Вода в нём идёт рябью, темнеет, а потом словно расступается, и я вижу чёткую объёмную картинку. Как с дрона, только поверх неё тонкими линиями прорисована карта.

В восточной части леса воздух дрожит и плавится, как над костром. И в этом мареве угадывается что-то огромное, чешуйчатое, с проблесками алого и золотого. Карта пишет название мира и координаты.

– Ну?! Что там? – торопит меня кот, прыгая с табурета на стол и обратно. – Говори, не томи!

– Граница Драконьего мира, – растерянно читаю.

– Драконьего?! – кот округляет глаза так, что они вот-вот лопнут. – Прожгли, что ли? Если драконы к нам прорвутся, тушить будем всё. И себя в том числе. Какой размер прорехи?

– Не знаю! Метра три в диаметре, может, больше. Там прямо дыра.

– Координаты, – командует кот

– Сектор семь, зюйд-зюйд-вест.

– Икуня-а-а! Маршрут построен! Бегом марш! – орёт Бурман не своим голосом.

Избушка издаёт скрип, который при желании можно принять за боевой клич, вздрагивает и неожиданно срывается с места.

Не успеваю даже охнуть, как меня швыряет назад, прямо в стену.

– Держись за что-нибудь! – орёт Бурман, вцепившись когтями прямо в пол.

Цепляюсь за сундук. От ужаса и тряски не могу закрыть глаза

За окном мелькают сосны, берёзы, кусочки звёздного неба. Избушка несётся вскачь, то подпрыгивая, то жёстко приземляясь на обе ноги.

Ощущение, будто я нахожусь в вагоне поезда, а рельсы положить забыли, поэтому он мчится прямо по шпалам. И злой машинист только и делает, что поддаёт в топку дров.

– Долго ещё?! – ору, пытаясь не прокусить язык.

– Икуня шустрая. Недолго, – басит Бурман, распластавшись по полу и прижав уши. – Готовься! Как только тормознём, прыгай. Я следом. Твоя задача – залатать дыру. Я скажу как.

Избушка делает последний прыжок и встаёт как вкопанная.

– Давай! – Бурман бросается к двери.

Думать и переживать про отбитые коленки некогда. Подрываюсь, несусь открывать дверь.

Пролетаю над крыльцом в один взмах ноги – покруче иной балерины, чесслово, и… замираю.

Кармическая сила… Это что?..

Прямо перед нами, метрах в двадцати, в воздухе висит та самая дыра. Края у неё оплавленные, светящиеся, как будто кто-то прожёг пространство гигантской головешкой. А изнутри, из алого марева, торчит когтистая чешуйчатая лапа размером с хорошее бревно.

– Успели, – выдыхает Бурман. – Теперь слушай внимательно. Подходишь, выставляешь руки вперёд…

Договорить он не успевает. Лапа исчезает, а взамен в дыре показывается огромная рогатая голова золотистого цвета. В янтарных глазах пляшут отголоски пламени, в пасти сверкают острые белоснежные клыки, из ноздрей тянется тоненькая струйка дыма.

Блин горелый! На нас смотрит самый настоящий дракон!

– Здрасьте… – выдыхаю я, от ужаса даже не слыша, что мне орёт кот. – Пожалуйста, не жгите нас…

Янтарные глаза расширяются, дракон открывает зубастую пасть и вдруг говорит тихим уставшим голосом:

– Простите, но я не собирался вас жечь. Я провалился к вам случайно. Скажите, у вас тут нет какого-нибудь бюро путешествий? Дело в том, что я немного заплутал, и не знаю, куда лететь дальше…

Оглядываюсь на зависшего с отвалившейся челюстью Бурмана и смелею.

– Бюро путешествий нет. А вы куда летели? – спрашиваю золотого дракона.

Он тяжко вздыхает. Из ноздрей вырываются густые струйки дыма.

– Видите ли, у меня небольшая проблема, – говорит с лёгким присвистом, словно у него внутри печная труба, по которой гуляет ветер. – Я летел в гости к другу. Понимаете, мы не виделись лет пятьсот, и я, кажется, подзабыл дорогу, свернул не туда. Летел-летел, а тут край мира…

– Не там свернули – это я уже поняла, – киваю. – А дыру-то зачем прожгли?

Дракон отводит глаза, стыдливо хлопает ресницами.

– Это я от нервов, – признаётся почти шёпотом, выпуская из ноздрей новые клубы дыма. – Понимаете, я когда расстраиваюсь, у меня сразу рефлекс срабатывает. Упустил чуть-чуть пламени – самую малость – и попал в границу. Я не хотел, честное слово. Мне бы карту посмотреть. Ну, или хотя бы рукой показать, куда лететь. Вы случайно не знаете?

Он скромно потупляется и вздыхает как смертельно уставший человек. Становится его невероятно жалко.

– Яга, – пихает меня в ногу пришедший в себя Бурман, – давай латать дыру. Потом извинения принимать будем. Сейчас главное, закрыть, пока ещё кто не пролез.

Но я не слушаю. Потому что вижу, что дракон – не враг. Да и не лезет он к нам, терпеливо ждёт ответа.

Можно залатать дыру, и большой, уставший дракон будет ещё долго плутать в поисках друга, а у меня, между прочим, есть волшебный чан, который показывает что угодно в пределах моей территории. А может, и за её пределами тоже?

– Подождите, пожалуйста. Я проверю кое-что, – прошу дракона, игнорирую кота и бегу в дом.

Провожу над чаном ладонями, как учил кот, и громко ору через плечо:

– Как зовут вашего друга?

– Аррантариэль-изумрудный-гребень-что-над-облаками-парит! – выпаливает дракон на одном дыхании и с надеждой добавляет: – Он в Серебряных горах живёт. Это где-то на юго-западе, но я, кажется, перепутал юг с севером…

– Покажи нам Серебряные горы, где живёт Арнар… Ангар…

– Аррантариэль-изумрудный-гребень-что-над-облаками-парит, – едва слышно подсказывает Бурман, незаметно оказываясь рядом. – Ягуня, ты чего творишь? Это не наше дело. Наше дело – дыры латать и чужих не пускать.

– Бурмаша, я просто попробую. Нужно помочь, понимаешь? – отмахиваюсь и скороговоркой проговариваю языколомательное имя драконьего друга.

Вода в чане идёт рябью, темнеет, а потом проявляется картинка: горы, действительно серебряные, с белыми вершинами. На одной из вершин сидит изумрудный дракон с переливающимся гребнем.

– Как туда добраться? – спрашиваю я, и по карте тут же пунктирной линией прорисовывается направление и проявляются координаты.

А что, если дракон не знаком с навигацией?

– Пожалуйста, объясни обычным языком, – прошу чан и – о, чудо! – он пишет.

Старательно запоминаю описание и саму карту, а после бегу обратно. Бурман несётся за мной.

– Значит так, уважаемый, – торможу напротив терпеливо ждущего дракона, ваш Арнар… Аран… Арман… Короче, друг ваш живёт на третьей вершине Серебряных гор. Летите строго на юго-запад, пока не увидите Синий лес. Там свернёте налево под прямым углом и летите ещё до Черной речки. Как только увидите Хрустальный мост, возьмите ещё немного левее, и у Бездонного ущелья поверните направо. Там главное держаться верхнего яруса. Ниже не спускайтесь – там граница с мавками, а они не любят гостей. Пролетите вёрст сто по прямой, вот вам и Серебряные горы. Всё поняли?

В янтарных драконьих глазах загорается радость.

– Верхний ярус! Точно! – он шумно дышит, изо рта вырывается пламя и бьёт прямо в землю.

Мы с Бурманом едва успеваем отпрыгнуть.

– Осторожней! – зло шипит кот, нервно подёргивая шкурой. – Спалите нам Межмирье.

– Простите… – смущается дракон. – Это я от волнения. Спасибо вам огромное, госпожа… э-э…

– Яга, – представляюсь, поднимаясь и отряхивая подол. – Баба Яга. Можно без госпожи.

– Очень приятно. А я – Картараниэль-золотое-крыло-что-белый-свет-освещает. Если вдруг будете в Драконьем мире, заходите в гости. У нас хорошо. Жарко только.

– Непременно, – киваю. – А теперь, будьте добры, уберите вашу голову с нашей стороны и дайте мне дыру заделать. А то, знаете ли, я тут человек новый, и мой куратор нервничает.

– А вам золото не нужно? – внезапно смущённо интересуется дракон. – Просто так отдам. У меня на него аллергия, понимаете ли, а оно всё притягивается и притягивается из недр, в пещеру уже не войдёшь…

Спроси он меня об этом в прошлой жизни, я бы… Эх, размахнись рука, развернись плечо! Да я бы таких дел наворотила, стольких бы людей осчастливила. Я бы эх, ух, ох и оп-ля, вуаля!..

А сейчас…

– Эм… Нет, спасибо, – развожу руками. – Мне его тут и тратить-то негде. Если только обратно в землю закапывать.

– Да? Жаль, – дракон вздыхает и убирает голову обратно в марево. – Ещё раз простите. И спасибо. Вы очень любезны…

– Счастливого пути, Картараниэль-золотое-крыло-что-белый-свет-освещает, – машу ему рукой.

Дракон кивает, на удивление грациозно для такой туши разворачивается и исчезает в алом мареве, а я подхожу к дыре.

– Бурман, что делать-то? – интересуюсь, деловито осматривая всё ещё плавящиеся и расползающиеся края.

– Ладони к прорехе поднеси, – командует кот. – Представь, как края сходятся. Как будто рану зашиваешь, только силой мысли.

Подхожу к дыре вплотную. Воздух вокруг неё горячий, дрожащий. Протягиваю руки и закрываю глаза.

Представляю, как края прорехи притягиваются друг к другу. Словно нити пространства сшиваются невидимой иглой, и ткань миров снова становится целой.

Под ладонями разрастается тепло, оно нарастает, но не обжигает, а потом воздух перестаёт дрожать.

Открываю глаза и не вижу никакой дыры. Только лес, утренний туман и запах гари, который быстро развеивается ветром.

– Неплохо для первого раза, – хвалит меня Бурман и тут же начинает пенять на нарушение устава.

– Какого устава? Что я нарушила? – вытираю ладони друг о друга.

– Нельзя было тянуть, – высказывает кот, следуя за мной в дом. – Ты должна была сразу же залатать дыру, и всё.

Прохожу к умывальнику, мою руки, брызгаю водой на лицо.

– Бурманчик, дорогой, – говорю ласково, – у вас какие отношения с Драконьим миром?

Кот запрыгивает на табурет, рассматривает меня немигающим взглядом.

– Никакие.

– Вот видишь, – выставляю вверх указательный палец, – а у меня теперь “какие“. Дипломатическое потепление – слышал про такое? Нет? Ну вот, будем с тобой налаживать мосты с другими мирами. А там, глядишь, и с соседями помиримся. Мне же сначала тут целый век жить, а потом мир выбирать.

– Что ты задумала, женщина? – с подозрением тянет Бурман.

Поворачиваюсь к нему и подмигиваю:

– Ничего плохого. Ты верно заметил, Бурмаша, я – девочка. Поэтому хочу померить всё.