Глава восемнадцатая. Как Иван убивал Кощея
Я не успела услышать, как он подошел сзади.
- Соскучилась, - опустила глаза я.
- По мне или по неприятностям? - послышался недоверчивый голос.
- Соскучилась по тебе, Кощеюшка, - подражая девушкам, вздохнула я. Нет, до чего же он красивый. Как я раньше этого не замечала. Смотрю на него, а у меня мурашки по коже бегают.
- Да ну? - спросил Кощей, снова глядя на меня недоверчиво.
- Ах, - многозначительно вздохнула я. - Просто соскучилась.
Я жадно смотрела на него, понимая, что хотела, чтобы он тоже скучал по мне. Странное чувство накатывало волнами.
- Значит, по мне соскучилась? - удивился Кощей, недоверчиво обходя меня со всех сторон. - И с чего бы тебе по мне скучать?
- Ах, Кощеюшка, - прижалась я к нему, видя, как он удивленно развел руки в сторону. Но не обнял. - Ничего с собой поделать не смогла.
Кощей так и стоял с разведенными руками. Словно нес стекло.
- Тоскливо мне без тебя, - вздохнула я, потершись носом о его одежду. - Не спалось мне.
- Одной или просто не спалось? - подозрительно спросил Кощей, нахмурившись.
- Просто не спалось, - вздохнула я, понимая, что царевич с невестой со мной не рассчитаются. - Влюбилась я.
- Влюбилась? - голос Кощея изменился. Он обнял меня, прижав к себе. - В меня?
- А в кого? В Ивана Царевича? - ужаснулась я.
- Я даже не знаю, что тебе сказать, - послышался ласковый голос.
- А что тут скажешь? Сердцу не прикажешь! - я сжала губы, словно боясь сказать лишнего.
Мои руки гладили его грудь. Кольцо его рук держало меня на расстоянии выдоха.
И тут одна рука спустилась к моей юбке. Та -а-ак!
Юбка приподнялась, а я посмотрела на улыбку.
- Я проверил. Не «родишь» ты мне тут богатыря, - заметил Кощей. - Г одков двадцати от роду!
- Тридцать три, - заметила я, одергивая юбку обратно.
- Подвох какой-то чую я, - послышался смешок в мои волосы. - Г овори, зачем пришла... Если скажешь правду, я, так и быть смилуюсь... Ну?
Неужели со мной все настолько плохо, что он не поверил? Эх, правильно говорили мои подруги, что по сравнению со мной даже маньяки умеют флиртовать!
- Место себе подыскиваю, - опустила я голову, горько вздыхая. - Вы же меня все равно однажды в розу обратите? Вот я и ищу местечко. Я бы хотела быть ... эм. Вот тут! Вон в той глазнице.
- Это почему еще в той? - спросил Кощей, подходя слишком близко. Он тоже смотрел на пустую глазницу.
- Ну, во-первых, - усмехнулась я, чувствуя какой -то непреодолимый страх перед ним после того поцелуя. - Там как бы высоко. Все видно. Нет, конечно, у тебя красивая попа.
Я опустила глаза на розы, которые были в самом низу.
- Но любоваться ею вечность я не согласна, - обиженно посмотрела я на Кощея.
Он промолчал, но усмехнулся.
Я опустила глаза, вспоминая судьбу всех букетов.
- Просто я не хочу всю жизнь простоять в старом ведре в туалете между ершиком и запасами туалетной бумаги, - улыбнулась я, глядя ему в глаза. По телу пробежала дрожь. Что-то шептало, что бежать от него нужно. Но я не могла оторвать взгляда.
- А поскольку у нас сдохла даже цикломена, то шансов у меня маловато, - снова усмехнулась я, вспомнив горшок с облетевшим деревом, стоящий возле мусорного бака. -Ведь роза, это навсегда?
- Кто тебе такое сказал? - послышался голо Кощея. Мы стояли и смотрели на эти жуткие розы. - Представь себе! Приехал какой -нибудь богатырь, требует девицу отдать. В ворота ломится, на смертный бой вызывает. Хорошо, сразились. Я, так и быть, великодушно уступил. А вместо девицы - красавицы бабка выходит. У меня тут что? Дом престарелых? Я ему бабушек в ряд строю и говорю: «Выбирай любую! Только крайнюю не бери, У нее старческий маразм!». Вот как ты думаешь, что будет дальше?
- У богатыря появится свитер, - вздохнула я. - Они что? Пока розы - вечно молодые?
- Да, - усмехнулся Кощей. - Я могу сохранить красоту и молодость, если того пожелаю... Так что розой быть не так страшно, как тебе кажется.
Страх переплетался с восхищением, и мне это не нравилось. Особенно если учесть, что губы сами собой растягивались в идиотской улыбке, пока я размышляла над тем, что бы такое спросить у Кощея про розу. Да так, чтобы он ничего не заподозрил.
- А расколдовать их никак нельзя? - спросила я, глядя на Кощея.
- Почему же нет? - удивился Кощей. - Вот возьмет ее в руку богатырь, скажет, что судьба она. Вот и расколдуется роза.
- А как ты их различаешь вообще? Или вытаскиваешь первую попавшуюся? - спросила я.
Кощея эта тема совершенно не интересовала. Зато меня она волновала - мне ужасно хотелось заставить его заговорить. Но я понимала, что если сделаю что -то не то, он просто щелкнет пальцами, и я узнаю все на своем опыте.
- Погоди, - удивилась я, подходя к трону. - А это так девушка, которую ты заколдовал первой! Да? Не помню, как ее зовут....
- Крайняя слева, - послышался голос Кощея.
«Крайняя слева! Вижу!», - обрадовалась я, стараясь запомнить розу.
- И все-таки страшно, - поежилась я, чувствуя волнующее прикосновение чужих пальцев к моим обнаженным плечам.
- Знаешь, - послышался шепот на ухо. - Не нравятся мне твои вопросы. Ты что-то задумала. Не иначе.
Он взмахнул рукой и розы стали меняться местами. На меня смотрели с улыбкой.
- А теперь говори, зачем пришла! - голос стал внезапно резким. А меня развернули к себе лицом. Я чувствовала, что на меня вот - вот обрушится гнев.
Да, ситуевина!
В следующую секунду я потеряла моральное равновесие и рухнула в бездну своего позора.
- Вот за этим! - вздрогнула я от собственной смелости.
Я чмокнула его в щеку. Получилось как -то противно звонко, задорно. Совсем по-детски.
- Это что еще за? - удивился Кощей, словно вытирая мой поцелуй пальцами.
Я покраснела, изображая смущение.
«Ну ты даешь!», - прошептала совесть. - «Это что такое было только что!».
Гнев, который готов был стереть меня с лица земли, тут же сменился удивлением.
- Я впервые такое вижу, - заметил Кощей, переводя взгляд со своей руки на меня.
- Бывает, - пожала плечами я, закусывая губу.
- Хорошо, давай договоримся так, - произнес Кощей, беря меня за плечи. Его глаза вспыхнули. - Я сделаю вид, что поверил тебе. Но если выяснится, что ты кому -то помогла, то обращу тебя в розу, даже не раздумывая. Как тебе такие условия?
Я молча следила за его рукой. Он словно брезгливо стирал с себя мой поцелуй. И мне это было неприятно. Тут же захотелось сходить в моральный туалет в его душу.
- Я уже вышел из того приключенческого, лихого возраста: «Где бы лишний раз поседеть?», - произнес Кощей, растирая мой поцелуй.
- Ты уже ближе к возрасту: «Где бы лишний раз посидеть!», - едко усмехнулась я.
Душа срочно требовала извинений!
Да, поцеловала. И что? В этот момент у него глаз вытек? Прожгла дыру в щеке поцелуем? Проклятие спало?
«Если проклятие спало, то нужно его натянуть обратно!», - заметил внутренний голос, прорываясь сквозь вопли женской обиды.
Ему что? Сказали, что стоит девушке чмокнуть тебя в щеку, как ты поменяешь ориентацию, выйдешь замуж за богатыря? В чем дело?!
Я закусила губу, глядя на него со смертельной женской обидой. Внутри меня все прямо негодовало! Я, значит, его поцеловала! А он... У меня даже челюсть свело от обиды...
«Значит, он нас не любит», - постановил жизненный опыт. А я мысленно попыталась пожать плечами, мол, и что? Вот только ком в горле заставил медленно и больно сглотнуть.
- Я поняла тебя, - произнесла я, словно королева, идущая на эшафот.
А потом с гордо поднятой головой направилась на выход из зала.
Нет, ну надо же! Поцеловала в щечку! А тут прямо «фу!» и «бе!».
«Да не принимай ты это близко к сердцу! Может, сказки врут! И смерть Кощея в поцелуе в щечку?», - предположил опыт. Он гладил мою самооценку, словно кошку.
«Вполне логично! Никто из богатырей его в щечку не целовал? Не целовал!», - продолжал опыт, жалея самооценку.
- Я свечку не держала, - огрызнулась я, пиная впереди себя испорченное настроение.
Перед тем, как закрыть дверь в зал, я обернулась. Кощей стоял там же, где я его оставила. Он держал руку на «поцелованной» щеке, прикрыв глаза.
«Может, у него зуб болит?», - спросил опыт, решив, что в сердце слишком рано затеплилась надежда.
- Эээх! - от души закрыла я дверь, направляясь в комнату с пяльцами. Вытащив иголку, я понесла ее Ивану.
Стоило мне открыть комнату, я увидела идеальную чистоту.
- Отлично! - обрадовалась я, с уважением глядя на близнецов.
- Что? Хозяйка? Прикажете? Делать? - икнули они по очереди на разные голоса.
- Что-нибудь ... ну... уютное, жизнерадостное... Ну как бы яркое... И как бы неочень, -замялась я, с надеждой глядя, что мне что-то предложат. - Пастельное, что ли? Да! Пастельное!
Обычно, когда я говорю кому-то пастельное, то мне сразу начинают предлагать что-то приличное!
- Да-да! Именно пастельное! - кивнула я, как бы всем видом показывая себя тонким ценителем прекрасного.
Иван положил мне руку на плечо.
- Ну что? Раздобыла смерть Кощея? - спросил он, глядя на меня трогательным взглядом непоколебимого оптимиста.
- Тише ты! Чего кричишь! - прошептала я, осматриваясь по сторонам, словно у стен есть не только уши. Но и другие конечности, которые тут же дадут мне положенную порцию звиздюлей!
- Отойди сюда, - потянула я за рукав Ивана, создавая атмосферу таинственности. - Вот она.
Я показала обычную швейную иголку.
- Ничего себе, - прошептал Иван, скосив глаза на иглу. - Значит, вот она. Смерть Кощея. Иголка! То есть, я смогу убить его иголкой?
- Не урони! - прошипела я. И не потому, что пыталась всеми силами угомонить идиота. А потому что сама до судорог боялась «потерявшихся» иголок.
Стоило кому-то сказать: «Ты осторожней ходи! Я тут иголку потеряла!», как привычный мир квартиры превращался для меня в фильм ужасов.
В далеком детстве, когда носки были колючими, а «пятачок» розетки манил со страшной силой, я больше всего на свете боялась наступить на иголку.
Взрослые рассказали мне историю про несчастную девочку, которая наступила на иглу и скончалась в страшных муках. Они не жалели подробностей, описывая муки девочки.
- Тебе нужно ее сломать. И тогда смерть придет к Кощею, - прошептала я, вручая иголку Ивану.
Так, ребенка заняла! Теперь с этими...
- Двое из ларца, одинаковых в отца, - усмехнулась я шепотом на другом конце зала. -Разведайте, есть ли Кощей в тронном зале. И мне доложите!
В тишине и полумраке слышалось: «Ну что, Кощей, окаянный! Вот и свиделись!».
- Ну? - спросила я, подходя к Ивану. - Как успехи? Как скоро у Кощея будет праздник, на котором все будут пить, а он нет?
- Погоди, не мешай! Я хочу его помучить перед смертью! За все его злодейства! -произнес Иван, грозно глядя на иглу.
Он положил иголку на пол, взял камень и стал бить по ней камнем.
- Получай проклятый за всех девиц - красавиц! - измывался юный садист.
Жаль, что нет телефона. Придется, все так запомнить.
- Вот тебе! Вот тебе! - бил иголку камнем Иван. Он поднял на меня глаза. - Я его пытаю! Неужто легкой смерти захотел, вражина!
Сейчас я легкой смерти захочу!
Я всеми силами пыталась сдержать улыбку. Но предательская улыбка все наползала и наползала. Мне пришлось стянуть рот в трубочку.
- Ну что? - злобно сощурил глаза Иван. - Отведал силушки богатырской?
- Представляю, как его корчит, - вздохнула я, тревожно ожидая ответа от разведчика.
- Пусть ответит за свои кровавые злодейства! - шмыгнул носом Иван. И утер пот. «Пыточная» работала на всю катушку! Аж самой страшно было.
Он бы потише «пытал». А не то устроит нам тут Кощей, если решит проверить!
- Слушай, - подошла я к Ивану. И тут же осмотрелась по сторонам. - Хочешь помучать его? Возьми нитку и вставь ему. Но только грубо!
Все редиски, а я еще та морковка! Но, по крайней, мере, это понизит децибелы «пыток».
- Держи нитку, - протянула ему нитку, прилипшую к сарафану. - Все! Такого он точно не переживет!
Я наворачивала нервные круги, глядя на Ивана. Он зажмурил один глаз и пытался попасть ниткой в ушко иглы. Лепота!
Зачем я ему помогаю? Зачем я им всем помогаю? Этот вопрос я задавала себя уже не один раз. Но так и не знала на него ответ.
«Потому, что никто никогда не помогал тебе! И ты решила сделать мир чуточку лучше!»,
- предложила врожденная и неискоренимая доброта.
«Чтобы позлить Кощея! Тебе просто хочется, чтобы он обратил на тебя внимание!», -предложила та самая «гадинка», живущая внутри.
«Потому, что тебе очень нравится видеть их счастливые лица!», - послышался голос души.
«Ты просто хочешь сказать судьбе что-то вроде: «Вон, я всем помогаю! Я - хорошая девочка! А вдруг мне кто-нибудь поможет! Ты просто очень одинока. И привыкла тащить все на себе.
«Ты, словно, сама переживаешь этот момент. Момент чужого счастья. И примеряешь его на себя. От этого ты чувствуешь себя хоть капельку счастливей!», - шептало сердце.
Все может быть...
«... ведь просто так у Кощея не оказываются!», - закончило сердце. И тревожно дрогнуло.
- Ты Варвару чем обидел? - спросила я, глядя на Ивана.
- Да так, поругались мы маленько! Она у меня скандальная! Как руки в боки упрет, все ей не так! - фыркнул Иван, пытаясь «вдуть» нитку Кощею. Только руки его тряслись, иголка прыгала в руке, а нитка дрожала.
Разведчик вернулся и вытянулся по струнке.
- Нет его, хозяйка! - отрапортовали мне.
- Так принесите мне розу, которая Варвара! - потребовала я, прикидывая, как обойтись малой кровью.
«Кто это был?», - удивленно фальшивым голосом спросила совесть.
Двое из ларца снова исчезли.
Но уже вместе. Как я раньше до такого не додумалась? И не было бы проблем с Кощеем! Через пять минут они явились.
- Тянули мы, толкали, рвали, вынимали, - послышался голос «левого». - Но никак!
- Слушайте, а могли бы вы узнать, что Кощей сейчас делает? - спросила я очень осторожно. Не то, чтобы меня это очень интересовало. Черт! Очень интересовало! И вовсе не потому, что я не хотела на него нарваться в самый неподходящий момент.
Они снова исчезли. Я стояла и слушала «пытки» Кощея.
- Кощея видали. Сидит он в своих покоях. Руку возле щеки держит, словно зуб у него разболелся. Держит руку возле щеки, а второй подпирает. Г лаза закрыл. - ответили мне. - Видать, думу думает! Кого-то вспоминает!
- Говорит: «Знаю я нрав свой крутой. Чуть что не по мне, так сразу... А она могла поцелуем гнев мой укротить.. .Объятиями нежными удержать. А если совсем разойдусь, то она тут же плакать начинала. Просто так. А я как слезы ее видел, так сразу забывал обо всем на свете.», - отрапортовал второй.
В этот момент у меня что-то внутри перевернулось. Словно невидимая лопаточка взяла тепленький оладушек и снова шлепнула его на сковородку. По телу растеклась какая-то странная, необъяснимая слабость и сладость.
- Неужели, - закусила я губу, наплевав на Ивана.
«Мы почти победили!», - ликовало сердце, пока я, закрыв глаза на секунду, замечталась о чем-то несбыточном.
- На тебе! За всех девиц! - вывел меня из состояния мечты голос Ивана.
Так! Роза! Совсем забыла!
Значит, тянуть должен жених!
- Отлично! - «обрадовалась» я, мечтая поскорее покончить с этим. - Ванюша, вставай! Пошли невестушку твою вызволять! Прекрати ломать комедию, и ломай иголку!
- А я. я ее выронил, - послышался голос Ивана. Он шарил руками по полу, словно пытаясь ее нащупать. - Ты подошла, я не ожидал. И выронил ее от неожиданности. Напугала ты меня! А иголка как вылетит!
- Пойдем, пойдем. Кощеюшке уже и так досталось! Век тебя помнить будет! - прошептала я, поднимая Ивана на ноги. - Невесту пора вызволять! Только тихо! Понял?
- Ага, - кивнули мне.
Я пробиралась в зал, ведя за собой Ивана. Тот на удивление шел тихо. Зато сопел мне на ухо так, что я ничего не слышала.
Мы вошли в тронный зал. Он действительно оказался пуст. Цветущей розами и смертью трон, приближался.
- Сейчас, сейчас, - прошептала я, вставая на колени на трон. - Сейчас я ее найду!
- Это что? - послышался шепот за спиной. - Все девицы Кощеем обращенные?
- Да, - отмахнулась я, высматривая нужную розу. У нее на лепестке такой чирк был небольшой. И второй лепесток был как бы разорван на половинки.
- Ничего себе, - прошептал Иван, пока я металась между двумя похожими розами.
- Левая, - прошептала я, слезая с трона и подходя к Ивану. - Вон! Левая! Видишь там две, потом ниже глазками спускайся. Вон она! Варенькая твоя!
Сердце застыло в предвкушении счастливого момента. Иван подошел к трону, внимательно рассматривая розы.
- Левее! - предупредила я, видя, что он смотрит не туда.
Если честно, то я очень переживала. Вдруг ошибется?
- Ты какую взял?! - ужаснулась я, видя, как в его руках вращается совсем другая роза. -Ты что? Дурак?!
- А че не так? - удивился Иван, глядя на волшебную розу. - Варька меня пилила почем зря! А эта, может, и пилить не будет!
Он рассматривал розу со всех сторон.
- И покраше будет, - задумчиво заметил Иван, веря розу в руках. - Ее выбираю!
Посмотрим!