Глава девятнадцатая. У дурака губа не дура!

Впервые в жизни у меня было такое чувство, словно за убийство дают не так уж и много! У дурака, как оказалось, губа вовсе не дура!

Хрустальные капли росы стекали по нежным лепесткам розы Варвары. Они собирались в большие капли и стекали вниз, на черный трон. Теперь я знаю, что розы всегда плачут молча.

Интересно, сколько таких женщин - роз, которые молча плачут в подушку? Стиснув зубы, встают и натягивают улыбку «для знакомых и друзей». Сколько из них готовы раз за разом прощать?

Видимо, Кощей что-то не договаривал. Или дело в любви. Но роза так и оставалась розой в руках идиота, рассматривающего ее как киндер - сюрприз.

«Ну, может, хоть эту спасет?», - промелькнула в голове трусливая мысль. - «Тебе -то какая разница!».

- Большая, - сжала я кулаки. - Предал одну, предаст и вторую!

- Положи розу на место! - отчетливо произнесла я, глядя на Ивана. - Живо!

Так, держи себя в руках! Тише, Ира, тише... За убийство дают срок.

«А за убийство этого идиота могут еще и премию дать!», - взбодрилась совесть.

«Пусть забирает невесту! Уговори его! А там они как -нибудь решат между собой!», -шептал внутренний голос, отчаянно не желая идти на конфликт и призывать Кощея.

- Нет! - мысленно отрезала я. - Не отдам!

Тише, тише. Попробуем хитростью.

- Вань, - прокашлялась я, натягивая улыбку. Внутри все негодовало до такой степени, что у меня чуть пар из ушей не повалил. - Я видела эту девушку. Там такое чудовище, что когда она в лесу ягоды собирала семь мужиков от инфаркта померли.

- Ой, а может вон ту взять? А вдруг она еще красивее? - прищурился Иван, бросая розу на пол.

«Ты что делаешь?!!», - дрогнуло сердце.

Роза упала на черный пол, а на нее чуть не встал красивый, расшитый сапог.

- Ты зачем на розу наступаешь!!! - прошипела я, теряя остатки вежливости и совести. Я бросилась к нему, оттолкнула ногу и схватила несчастную розу.

- Ну, дык, она некрасивая! - удивился Иван, глядя на меня ясными глазами. - Сама ж сказала!

- И что?! Если некрасивая, то и топтать можно?! - у меня не хватало злости. Я прижимала розу к груди, прикрывая рукой.

- Да кому она такая нужна? Некрасивая? - совершенно искренне удивился Иван. И поучительным голосом добавил. - Для бабы что важней всего? Красота! И чтоб в горнице чисто было, полы метены, и чтоб готовила вкусно!

- Красота, значит, - сделала глубокий вздох я.

Я положила розу на подлокотник. Мои глаза увидали старый -престарый меч, окутанный паутиной. Он валялся в углу вместе со шлемом и доспехами.

- Скажи, какая из них красавица? И я пойду, - Иван рассматривал розы, словно бабка картошку на базаре.

- Отошел в сторону! - рявкнула я, видя свою руку в паутине. Ржавый кончик меча уперся в спину Ивану. - Ты не получишь невесту!

- Так я и знал, что вы с Кощеем заодно! - с искренней обидой заметил Иван, разворачиваясь. - По себе бабу выбирал Кощей!

- Да мне плевать, что он там выбирал! - скрипнула я зубами. - Руки убрал от роз. И шаг ко мне.

Кончик меча прыгал от того, что дрожала рука.

- Брось меч! Не бабье это дело! - послышался голос Ивана. - Вон, видала, как дрожит! Ручки, небось, слабенькие!

- Слабенькие?! - возмутилась я, как вдруг меч вылетел из рук. Иван достал свой, глядя на меня с усмешкой.

- Волос долог, а ум у тебя короток! - поучительно произнес он. - Нечего на богатыря с мечом лезть!

- Двое из ларца! Одинаковых с лица! - крикнула я, но мне никто не ответил! Видать, к ларцу привязаны, сволочи! И без ларца не откликаются.

Ладно!

- Я ж думал, то мы с тобой заодно! Девиц спасаем! - разочарованно произнес Иван.

- Я спасаю! - рявкнула я, хватая меч. - От тебя спасаю!

И тут я увидела, как его нога зависла над розой. Было в этом что -то символичное. Растоптанная жизнь, растоптанная вера, растоптанная любовь...

В считанные мгновенья, я бросилась ему под ноги, пытаясь выхватить хрупкий цветок. Иван чуть не потерял равновесие, уцепившись за трон, а потом с размаху пнул меня в живот. Я только и успела, что вытащить розу из под его грязного сапога.

- Это что здесь происходит?!!

Голос, как раскат грома сотрясал стены замка.

- Я спросил, кажется, - голос стал обычным, а из темноты к нам вышел Кощей. - Кто позволил тебе, Иван Царский Свин, обижать девицу?

Не то, чтобы мне было больно. Скорее, обидно. Но я была счастлива, что цветок не помялся и не сломался!

- Невесту, говоришь, захотел, - послышался голос Кощея. Он прошел мимо меня, тем самым больно раня прямо в сердце.

- Смилуйся, Кощей! - упала на колени Иван. Он даже шапку стянул и в руке сжал. - За невестой я пришел! Не губи меня! Заданье дай! Все выполню!

Я не поняла, почему тот, который сражаться хотел, сейчас в ногах у Кощея валяется. А потом подняла глаза на Кощея.

Как хорошо, что он ко мне не подошел! Вот прямо здорово! Я вовсе не обижаюсь! А все почему? Потому что у меня будет время заползти за плинтус!

Лишь на мгновенье Кощей посмотрел на меня. Его глаза сверкнули. Раскаты грома стали тише. Зато отчетливей стали слышаться его шаги и шелест рваного плаща.

- Иван- Иван, - послышался спокойный голос Кощея. Он обошел стоящего Ивана. -Ванечка.

У меня от этого «Ванечки.» волосы на голове зашевелились. Вот лучше бы он орал! Честное слово.

- Встань, Ванечка, - послышался голос Кощея.

Иван встал, сглатывая. У него даже коленка тряслась. Это было видно под длинной полой кафтана.

Тяжелая рука Кощея упала на плечо Ивана. Тот вздрогнул и втянул голову в плечи.

- Послушай меня, Ванечка, друг мой разлюбезный, - в голосе Кощея было что-то настолько страшное, что внутри меня что-то задрожало. - Ну что ты, боишься меня?

- Н-н-нет-т-т, - простучал зубами Иван, следя глазами за Кощеем. В руках Ивана была роза. - В-в-вовсе не боюс-с-сь...

- Правильно, Ванечка, так и надо, - ласково произнес Кощей. - Кощея бояться за звизлюдями не ходить. Не так ли, Ванюша?

Мамочки! У меня почему-то мороз по коже.

- Эх, Ваня! Какие твои годы! - рука Кощея снова с размаху ударила Ивана по спине. Жест как бы был почти дружеский. И если бы я не знала предыстории, то так бы и посчитала.

Иван стоял и следил глазами за Кощеем.

- Значит, баба должна быть красивой, да? - спросил Кощей, встав напротив Ивана и положив руки на плечи. - Она умная, красивая, трудолюбивая, готовить умеет, шить, вышивать, а ты.. Ты у нас Иван! И этого вполне достаточно, да?

Иван молчал. Он почему-то зажмурился, сжимая кулаки.

- Кто ж ты такой, Ванюша, чтобы жизнью разбрасываться? - произнес Кощей, вырывая из дрожащих рук несчастную розу. - Цветок хоть не повредил, надеюсь?

Рука Кощея вернула розу обратно в пустую глазницу.

- Да не бойся, дружочек, - произнес Кощей, улыбнувшись. - Розы я тебе, так и быть прощу. Садись, Ванечка, не стой! В ногах правды нет!

Кощей легонько подтолкнул Ивана к своему трону. Иван плюхнулся на задницу.

Я посмотрела на розу, которая плакала росой. Хрустальная капля скатилась и упала прямо на щеку Ивана. Со стороны казалось, что он плачет.

- Видишь, Ванечка черепа? - негромко спросил Кощей, склонившись над Иваном. Он упер руки в подлокотники, не давая царевичу встать. Но тот даже не пытался.

- Они тоже когда -то за розами приходили, - послышался голос Кощея. - Вот теперь вместе все. И роза. И черепок.

- Вы мне за иголку мстите? - сдавленно спросил Иван.

И тут же все рассказал, заливаясь слезами. Я впервые видела, как сопли наперегонки стекали на украшенную русым пушком верхнюю губу.

Кощей повернулся ко мне. Я уже три раза себя прокляла, что с дураком связалась! Все сдал! И про иголку, и про нитку.

Мне хотелось сквозь землю провалиться.

- А я-то думал, - язвительно заметил Кощей, глядя на меня пристальным взглядом. - Что это у меня легкое недомогание! Так это вот оно что!

Ну не надо!!!

- Ничего не хочешь сказать, Ванюшка? - спросил Кощей, оборачиваясь к Ивану Царевичу.

- Тут невеста твоя. Вот она. Давай я ее поближе поднесу?

- Отдай мне Варвару... - прошептал Иван. - Невесту мою!

- Ишь, чего захотел? - рассмеялся Кощей. - Да не трясись ты так! Смотреть тошно! Тоже мне, богатырь!

- Ну раз не отдаете, я пойду? - робко спросил Иван.- Простите меня за.за. розы.

- Ничего страшного, - произнес Кощей, давая Ивану встать.

Царевич выдохнул и сделал несколько шагов в сторону двери.

Внезапно лицо Кощея за спиной Ивана изменилось. На нем снова был рисунок, похожий на череп. Глаза Кощея горели странным, болотным, мертвецким цветом.

- За розы я тебя простил. Им не привыкать, - произнес Кощей. Иван испуганно обернулся. Кощей перевел взгляд на меня.

- А за нее - нее - не прощу.

Я видела, как Иван падает на пол, словно подкошенный.

В этот момент у меня перехватило дыхание. Я дернулась от неожиданности, видя, как Кощей перешагивает через Ивана и направляется ко мне.

- Как мало дураку нужно для счастья. Ах, этот юношеский восторг, когда вдруг узнаешь, что кроме груди, ног и всего остального у женщины к тебе, оказывается, есть еще любовь! Какой приятный бонус, - философски заметил Кощей. - Помнится, еще в юности, узнав, что ко мне еще и любовь есть, я так обрадовался. С любовью грудь и ноги становятся намного симпатичней. Ванечка, ты так не считаешь?

Его н чуть не смущало распростертое тело, не подававшее признаков жизни. Не смущало его пока еще живое тело, гордо решившее, что не боится смерти.

- Вот, Ванюшка, - все так же философски заметил Кощей, повернувшись к телу. - Как ты думаешь? Что - самое ценное на свете? Ну конечно, ты скажешь, золото! А я тебе скажу, что золота у меня столько, что не сосчитать. И я его не ценю. Может, потому что у меня его много? Свобода! Хороший ответ. Чтобы научиться ценить свободу нужно хоть раз побывать в темнице. Иначе никак. Время! Тоже принимается. Только лодырю на печи оно и даром не надо. Не ценит он его. Час, что минута. А вот тот, кто каждое

мгновение жизни себе выгрызает, тот ценит каждую секунду.

Кощей помолчал.

- Времени у меня много. Я же бессмертный. Свобода у меня есть. Золота тоже достаточно. Я не ценю это. Наверное, потому что у меня этого много. И мы приходим, дружочек, к выводу, что самое ценное, это то, чего у тебя мало. Только так. Не иначе.

Кощей посмотрел на тело.

- Для меня самым ценным, Ванюшка, является любовь. Как смешно бы это не звучало. А все потому, что у меня ее нет. А было бы, как у тебя, царский сын, то я бы наверняка бы тоже так же разбрасывался любовью... Хотя, кто его знает, да?

Кощей посмотрел на меня. Через мгновенье он очутился рядом со мной.

- Я же обещал, что тебе это просто так с рук не сойдет! - произнес он.

- Я не боюсь смерти! - прошептала я, стиснув зубы.

- Еще бы, жизнь свою ты не ценишь. А вот с жизнью все обстоит по-другому, - произнес Кощей, обходя меня вместе с розой. - Ценность твоей жизни могут назначать только другие. Для тебя - хлоп! И темнота. А для них это воспоминания, боль, пустота.

- У меня нет никого, для кого бы моя жизнь представляла особую ценность, - заметила я, следя за Кощеем. Что-то мне подсказывало, что я рухну следующей.

- Ну да, ну да, - послышался голос Кощея. Он стоял за мной. - Жизнь легко подарить, посвятить, разменять, отобрать. Жизнью можно расплатиться.

А оплата жизнью, это нал или безнал? Вроде бы безнал. Ой, чую, я сейчас расплачусь по безналу!

На мои плечи легли руки.

- Ты знаешь, кто я? Почему тебе было так страшно от того поцелуя? Я же чувствовал твой страх. Да что там страх! Ужас! - прошептал голос мне на ухо.

- Да ладно, ты неплохо целуешься, - попыталась улыбнуться я.

Меня резко развернули. Чужие губы приблизились. Но, когда они коснулись моих губ, я в ужасе вздрогнула. Это был всего лишь поцелуй. Всего лишь. Всего лишь. Я почувствовала, как к моим губам прикасаются его губы. В этот момент в жилах застыла кровь. Сердце сначала бешено застучало. А потом стало биться медленнее. Я не могла ответить на поцелуй, мне даже не хватало воздуха. Тук -тук-тук. Постепенно замедлялось сердце. Тук-тук. Казалось между ударами проходит целая вечность.

Тук. Тук. Я испугалась, что это было последний удар. Я лихорадочно цеплялась за него руками, впивалась пальцами в его грудь, сползала по ней, придерживаемая лишь его руками.

- Тук. - глухо ударило сердце, напоминая мне, что я все еще жива.

Пока еще.

- Бейся, - мысленно прошептала я своему сердцу, чувствуя вкус чужого поцелуя вперемешку с ужасающей слабостью.

Тук! - словно в насмешку ударило сердце.

И остановилось.

- Достаточно, - послышался голос Кощея. Оторвался от моих губ, глядя мне в глаза. Сердце опять застучало, по телу пошла мелкая дрожь, голова закружилась.

- Тебя только что поцеловала смерть, - послышался голос на ухо. - Ну как тебе? Поцелуй смерти?

- Я. Значит, ты ... Смерть? - спросила я, все еще умоляя сердце стучать. - Я тебя как-то по-другому представляла, если честно. Я всегда была уверена, что смерть - это ... женщина.

- Женщина не может быть смертью. Она может собирать души, но смертью она быть не может, - послышался голос Кощея.

- Это еще почему? - удивилась я, не веря своим глазам. Меня обнимает сама смерть. Рука Кощея скользнула по моей груди, опускаясь все ниже. И вот она легла на мой живот.

- Я всегда был уверен, что если есть я, Смерть, то где-то есть Жизнь. Пока не понял самого главного. Жизни, как таковой в воплощении, нет. Но есть. женщина. У нее особый дар. Она. дает. жизнь. - послышался шепот. Рука скользила по моему животу до мурашек.

Я смотрела, как его пальцы жадно впиваются и сминают ткань сарафана.

- И вот они, чужие жизни, - слышался тихий голос Кощея. - На троне. Я берегу их. Храню их. Я отнял их у тех, кто не ценил их. И отдам тем, кто ценит. Потому что они маленькие, хрупкие, слабые. Как ты. Кто заставляет ценить жизнь? Когда человек задумывается про то, как бездарно ее прожил? Когда он начинает за нее цепляться?

- Когда приходит . смерть, - прошептала я.

- Моя девочка, - погладили меня по голове, словно маленькую.

- Смерть учит ценить жизнь, - послышался голос Кощея. - Это что-то вроде, полежи дохленьким, подумай над своим поведением.

Ой, что-то у меня есть предчувствие, что скоро придется изучать устройство черепа изнутри.

Я выталкивала их навстречу жизни, зная, что никто не вытолкнет меня.

- Я обещал, что это будет последний раз, когда ты помогла кому -то сбежать отсюда? -послышался зловещий голос. - Обещал. Предупреждал? Предупреждал. Значит, быть тебе розой. У тебя есть шанс сказать, все, что ты хотела. Потом тебе придется помолчать. Но я обещаю, что однажды ты снова станешь прежней.

Я распахнула глаза, поднимая их на Кощея.

- Ах! Помолчать? Ну, держись! - дернулась я. - Помогла, значит! Тоже мне! Устроил тут детский сад! Пока мама с папой не придут! Ага!

Ой, меня понесло! Еще бы!

Я вспомнила, как ходила в детский сад.

Я была тем самым ребенком, который оставался последним в детском саду. Тем самым, который с надеждой смотрит на двери, провожает завистливым взглядом других детей и их родителей.

А добрая нянечка гладит тебя по голове и говорит: «И твои придут! Не переживай!». Она уходит, и я слышу голос: «Кто -нибудь! Позвоните этим алкашам! Пусть забирают своего ребенка!»

Мои кулаки сжались.

- Кто ты такой, чтобы решать за них? Ты отнимаешь у них право выбора! Объявления еще не клеил? Отдам хорошую девочку в заботливые руки. Коса и кокошник при ней! Спросить Кощея!», - с горькой издевкой спросила я.

Я не заметила, как перешла на крик.

- Ты хочешь сделать хорошо, лишив их права выбора! - крикнула я, показывая рукой на розы. - Отдал хорошему мужику! Молодец! А стерпится? Слюбиться?

Я прокашлялась.

- Гиперопека, Дин, - процитировала я любимый сериал. - Это - не метод воспитания!

Так, дайте мне перевести дух. Иначе я сейчас оставлю безработными все похоронные агентства.

- Я согласна была отдать их даже дуракам, лишь бы вытащить их отсюда. Уже там, где ярко светит солнце, поют птицы, шелестит листва, там есть жизнь! А здесь ее нет! И девочки вправе вежливо поблагодарить своего дурака, пожать руку, пожелать всех благ и послать его куда подальше. Или же продолжать любить его, проливая горькие слезы.

Я помолчала, тяжко выдыхая.

- Я отнял у них выбор! - крикнула я ему в лицо. - Я дала им этот выбор! Пусть творят со своей жизнью, что хотят! Это их жизнь! Я всего-лишь дала им шанс! Я дала им тысячи шансов!

- Я смерть. Я не даю никаких шансов, - послышался голос Кощея.

- А я - Ира! Я даю! - крикнула я, понимая, что только что сморозила.

Я готова спорить до победного. Пока не услышу утробное чавканье чужой совести!

- Ты все сказала? - произнес Кощей, глядя мне в глаза.