Глава 17.
Утренний зимний туман ещё не рассеялся, но день обещал быть морозным и снежным. Анна распахнула шторы, вставила капсулу в кофемашину и быстрым шагом прошла в ванную, где её ждал бодрящий душ. Второпях собралась, схватила ключи от автомобиля, захлопнула дверь. Лифт ехал, как назло, медленно, но, возможно, это было навеянным ощущением.
Анна села в автомобиль и запустила двигатель. Пока машина прогревалась, настроила любимую волну.
Скоро Новый год и день её рождения... Проспекты, улицы, старинные здания украшены разноцветными огнями, деревья опутаны блестящими гирляндами. Снег красиво и неспешно падает, образуя мягкие, пышные сугробы под ногами, одевая тротуары, деревья, дома в живое, рассыпчатое серебро. Зима... Время тёплых объятий и согревающих напитков, время новогодних фильмов и шерстяных уютных пледов. Сладостные минуты мимолетных улыбок, домашних пирогов и таких незначительных мелочей, из которых складывается счастье.
Скорее бы этот ужасный год подошёл к концу! Вспоминая, какие уроки он преподнёс ей, Анна подумала, что научилась ценить жизнь, доверие, дружбу, беречь своё здоровье и своих близких, покой в семье и простое человеческое счастье. Она научилась уважать себя. А ещё любить! Неужели, чтобы усвоить такие простые жизненные уроки, ей потребовалось столько страдать? Анна молила Бога о передышке...
Пролетел последний светофор. На повороте к университету, оживленно разговаривая, переходят дорогу молодые люди, спеша на лекции, обгоняя друг друга, терпеливо ждут водители троллейбусов, автобусов, машин. Зимняя праздничная суета... Простая человеческая радость...
Анна припарковалась и, обдуваемая морозным воздухом и срывающимися снежинками, побежала к главному входу.
После лекции у неё был час свободного времени. Когда студенты скрылись в аудиториях, и, наконец, наступила тишина, она направилась в студенческий буфет, чтобы перекусить и проверить почту.
Совершенно неожиданно пришло сообщение на WhatsApp от Бориса:
«Анечка, вылетаю в Красноярск. Нам нужно встретиться…» ‒ он написал время и название гостиницы.
Они не переписывались, не звонили друг другу... Аня могла, конечно, позвонить или написать ему, только решила не напоминать о себе, не беспокоить его, не предпринимать больше попыток вмешиваться в его жизнь, не делать первого шага, не помогать ему принимать решения. После покушения на Бориса прошло чуть меньше четырёх месяцев. Образ его спрятался в глубокий комок боли, печали и сострадания. Конечно, Михаил не винил её в причастности к взрыву, в отличие от Берты, которой не нужны были никакие доказательства невиновности Анны.
Сердце её забилось так сильно, что, казалось, где-то внутри, в голове, она слышала, как струится кровь по венам, как она бежит с бешеным ритмом. Как будто поднялось давление: она вмиг стала пунцовой.
Свидание в гостинице? Она зависла ненадолго над его сообщением, оставив без ответа.
«Анечка, я не обижу тебя и никому не позволю этого сделать. Не бойся. Жду тебя вечером», ‒ вновь написал Борис.
«Добрый день, Борис Михайлович. Если необходимо, конечно, я приеду», ‒ Анна решила вести себя так, словно ничего не было между ними. Если Борис посчитал правильным не поддерживать с ней связь в течение этих месяцев, значит, его признания и чувства ‒ наваждение и обман.
Аня пригласила Кристину на чай в буфете.
‒ Нюся, ты чего такая возбуждённая? Я чуть с лестницы не упала ‒ бежала к тебе! ‒ она села напротив Анны, сверля её взглядом.
‒ Боря написал... ‒ не своим голосом пробормотала она.
‒ Что случилось? Он здоров? Может, осложнения?
‒ Крис, я не знаю. Предложил встретиться в гостинице. Почти четыре месяца ни одного слова. Может, он пригласил меня, чтобы самому расспросить о взрыве и о том, что известно? Например, поговорить о моей версии убийства Ирины...
‒ Ага, ночью, в шикарном отеле! Аня, он пригласил тебя не для этого, поверь. ‒ Кристина с сомнением смотрела на растерянную Анечку.
‒ Господи, опять мне приходится всё брать в свои руки! ‒ Кристина набрала телефонный номер.
Как поняла Анна, после долгих уговоров Крис записала её в один из самых модных салонов красоты.
‒ Спасибо, Крис. Правда... ‒ Анна вздохнула с облегчением.
‒ Не благодари. Чего бы он ни хотел, ты сегодня должна явиться на встречу королевой!
Больше Борис ничего в течение дня не писал. На этот раз телефон Анна не выпускала из рук... Звонила мама, звонила из Лондона Маринка, но её мысли были только рядом с ним... Любимый... Она снова окунулась с головой в это глубокое волнующее чувство, которое заглушала усилием разума.
Анна вышла из университета в четыре часа, задерживаться было не в её интересах. Музыку сделала погромче. Дворники работали бесперебойно, очищая влажный снег. Уже стемнело, Анна задумчиво вела машину по оживлённому проспекту, размышляя о нем.
«Анька, что мы с тобой натворили», ‒ сколько раз, закрыв глаза, она вспоминала, как они стояли тогда ночью в её дворе. Как он жадно вдыхал аромат дождя и дорожной пыли, как обнимал и впервые сказал ей: «Люблю...»
Как Боря отнёсся к тому, что произошло позже? Какое у него настроение? Возможно, он поверил в то, что она причастна к взрыву или связана с заказчиками, либо вообще убила Ирину из ревности. Тогда ужин превратится в череду догадок и обвинений. Голова кругом от дум и предположений. Как вести себя?
Анна не догадывалась и о половине тех манипуляций, на которые записала её Кристина. Подруга будто готовила её для арабского шейха! Администратор проводила Анну сначала в кабинет косметолога.
Расслабиться совершенно не получалось... Думать... Или не думать... Надо просто попробовать получить удовольствие, закрыть глаза, и все. Посвятить этот вечер себе, уходу за собой, и пусть Борис говорит и думает, что хочет. Ужин будет коротким. А возможно, это будет и не ужин, а короткая беседа. Она не верила ему... Все это время он не звонил и не писал, и Анна расценила это как признание в собственной опрометчивости. Может, он хочет попросить прощения за своё торопливое, необдуманное признание? Возможно, он вообще придёт с Михаилом… Или с Бертой… Или пригласит на их беседу следователя… Или явится со всей своей семьёй…
«Господи, надо перестать накручивать себя... Только как?» ‒ подумалось Анне.
‒ Почему вы так напряжены? ‒ спросила её косметолог, нанося маску на лицо. ‒ Давайте я вам массаж сделаю, хотите?
Время позволяло, и она согласилась. Мастера были проворны, осталось время сделать укладку, на чем и завершился визит Анны. Весьма довольная и отдохнувшая, она оплатила процедуры, обменялась любезностями с администратором салона и направилась к машине.
«Прилетел. Подъезжаю к отелю. Жду не дождусь нашей встречи... Ты не передумала?» ‒ тишину в салоне автомобиля Анны нарушило сообщение от Борислава.
«Буду в 21. Куда подойти?» ‒ ничего другого в голову не пришло.
«Встречу тебя на входе, не волнуйся», ‒ ответил Борис.
«Ок», ‒ руки от волнения тряслись, а внизу живота проснулись бабочки...
Времени на сборы не оставалось несмотря на довольно свободную дорогу и короткий путь до дома. За время пути у Анны сформировалось четкое убеждение в романтичном настрое Бориса, иначе к чему все эти «жду не дождусь»? Ей отчаянно захотелось прыгнуть в омут с головой, отбросить все сомнения и страхи, любить его до беспамятства.
Она бесшумно открыла дверь, бросила вещи в коридоре, на ходу разделась, включила воду. Выбирая наряд после душа, распахнула двери шкафа в гардеробной и задумалась. Анна надела красивый комплект нижнего белья чёрного цвета, чулки и остановилась перед платьями. Её выбор пал на лиловое кашемировое облегающее платье и фиолетовые замшевые сапоги на высоком каблуке. Анна улыбнулась своему отражению. Лёгкий, почти прозрачный макияж и свежий парфюм дополнили образ. На часах было без десяти девять, и Анна суетилась, бегая по квартире: опоздания, по всей видимости, не избежать!
Включила зажигание, когда часы показали 21.00.
‒ Дорогая, ты доехала? ‒ входящий звонок от Кристины снял напряжение, хотя больше всего на свете Анна не любила опаздывать и заставлять кого-то ждать.
‒ Нет, Кристи, только выезжаю из дома. Спасибо тебе, дорогая за салон, я так отдохнула! ‒ она хотела отвлечь подругу от расспросов интимного характера, да и себя успокоить, так как чувствовала, насколько нарастало напряжение и волнение в ней, превращая её в заторможенное, аморфное существо.
‒ Не уводи тему, ты что надела? ‒ Кристина не унималась.
Быстро уведомив подругу, Анна закончила разговор, так как ехать оставалось считаные минуты.
Ветер и срывающийся снег немного растрепали свежую укладку Анны. Она вошла в залитый светом холл отеля, озираясь по сторонам, ища глазами Борислава, но не замечая его, решила пройти к одному из свободных столиков. Вдруг её плеча коснулась рука.
‒ Анечка, ты опаздывала, я даже на улицу вышел, ‒ он улыбнулся и поцеловал её в щеку. Борислав не видел ничего вокруг, кроме неё. Анна вдохнула аромат парфюма и свежести. В ней боролось желание броситься ему на шею, обнять, посмотреть в его живые карие глаза... И она поддалась этому порыву, прижалась к его щеке в ответном объятии!
‒ Боря... ‒ больше Анне ничего не удавалось промолвить. Те же глаза, как будто более мудрые, волосы с проседью длиннее, чем всегда. Похудел немного... Он взял её под руку и уверенно повёл к ресторану, который располагался в цокольном этаже.
‒ Присядем? ‒ Борислав подошёл сзади, чтобы помочь Анне снять шубу, подошёл так близко, что она почувствовала его дыхание кожей. Его рука тронула её плечо. Анна смутилась, но вида не подала.
Официант зажег свечи и разлил вино. Заказ Борислав сделал заранее, хотя от волнения Аня не хотела есть.
‒ Рассказывай, как ты? Что тут нового произошло, пока я был одной ногой на том свете? ‒ он хитро улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.
«Господи, да я и не жила, пока тебе было плохо...» ‒ подумала Анна. Ей вспомнился полдень того самого дня, когда чёрный маслянистый дым разорвал над нею небо...
‒ Да живем потихоньку, все по-прежнему, университет, работа, Марина скоро приедет, у неё вроде последние экзамены остались перед Новым годом, ‒ голос Анны дрожал возле него. ‒ Выпьем? Или вам нельзя? ‒ она протянула руку с бокалом сидящему напротив Борису.
‒ Ну и рассмешила, мне все можно... ‒ Борис взял её ладонь и тронул прохладные тонкие пальчики, отчего Анна покраснела и отняла руку.
Борис отпил вина и продолжил:
‒ Мы снова на вы? ‒ он смотрел на Анну нежно, страстно.
Она каждой клеточкой своего тела чувствовала это, но не верила ему до конца... Анюта так привыкла к препятствиям, что стала спокойно относиться к ним. Все, связанное с Бориславом Колосовским, обязательно откликалось какой-то болью в её сердце. Как будто весь мир противился их любви, но во главе этого мира они сами ‒ гордые, принципиальные, разрушающие свою жизнь долгое время собственными руками.
‒ Можем и на ты... А ещё я развелась. Всё-таки решила этот вопрос, как ни оттягивала! Хотя извини, тебе, наверное, это неинтересно... ‒ выпалила Анна.
‒ Это очень хорошая новость. Ещё как интересно!
Принесли горячее и закуски, и они принялись за еду. Анна переводила темы на Алину и отца Бориса, спрашивала о его здоровье. Она сама не понимала, почему вела себя так напряжённо.
‒ Какие у вас планы на Новый год? ‒ ей трудно было дышать возле него.
‒ Анютка, почему мы опять на вы? ‒ Борис сжал её тонкие кисти.
‒ Мало ли, может, у вас все изменилось после несчастного случая... ‒ Анна потупила взор.
‒ Ань, ничего не могло измениться... Ничего не поменялось во мне… ‒ он пристально посмотрел ей в глаза. ‒ Почему ты заговорила об этом? Ты опять не веришь мне?
‒ Борь, за все это время ты не написал мне ни строчки и не позвонил! Что мне думать? ‒ она с мольбой смотрела на него.
‒ Я мужчина, Анна Александровна! И мне хотелось, чтобы ты меня видела всегда таким, а не беспомощным овощем со множеством ран, который пользуется судном и не может встать. Мне нужно было время для восстановления, неужели ты подумала что-то другое?
‒ Именно другое я и подумала! ‒ вспыхнула она.
‒ Я, если честно, не мог говорить из-за ранения... Два месяца был в очень тяжелом состоянии и запретил всем тебя пускать. Я не хотел, чтобы ты видела меня таким, извини! К тому же следователь Лисицына запретила говорить мне и моим родителям, где я нахожусь, общаться с кем-либо.... Она не исключала возможности повторного покушения. Затем реабилитация в Германии... Я не хочу тебя в это посвящать, сейчас все хорошо. Я полностью здоров.
‒ Это самое главное, Борь. И ты не винишь меня во взрыве? Бедный Семенихин... Уверена, что это покушение ‒ звено цепочки, связанной с исчезновением Юргиса. Бедная Ирина... Не понимаю, неужели она была причастна к взрыву?
‒ Я знаю только одно: ты самый чистый, честный человек и ни в чем не виновата! ‒ он отодвинул бокалы и взял её руки в свои тёплые ладони. ‒ А Ирина с самого начала была причастна ко всем преступлениям...
‒ Мне так важно, чтобы ты не сомневался...
‒ А я могу спросить тебя? Вот так прямо? ‒ Борис настойчиво искал её взгляда.
‒ Ну, конечно.
‒ У тебя есть кто-нибудь? Я имею в виду: ты любишь кого-нибудь? Что-то изменилось у тебя по отношению ко мне?
Как ответить на такой вопрос? Сказать прямо, что люблю, или сказать, что нет никого? Пока Анна обдумывала ответ, Бориславу позвонил отец. Отходить для разговора он не стал, но по голосу было видно, что он недоволен, даже удручён. Поговорив с отцом, Борис опустил голову и обхватил её руками.
‒ Что-то случилось? С Михаилом Александровичем? Борис, не молчи! ‒ Анна увидела, как поменялся в лице Борис.
‒ Ань, отец прислал шведских поставщиков оборудования, как я ни пытался объяснить, что сегодня я занят и ни с кем не собираюсь встречаться, он не прислушался ко мне: они почти подъехали сюда. У них утренний рейс на Берлин, здесь проездом и другого шанса подписать договоры не предвидится. Извини... ‒ Борис был явно угнетен.
‒ Ой, я думала, случилось что-то серьёзное, ‒ Анна потянулась за сумкой. ‒ Мы уже поужинали, да и пообщались. Я, правда, не обижусь.
Борис хотел ответить, но у входа в ресторан появилось трое мужчин, которые помахали ему.
Анна с Борисом встали из-за стола. Она оделась, взяла ключи от машины и сумку, но Борис схватил её за руку и преградил путь.
‒ Я освобожусь через час, ‒ начал он решительно. ‒ Я никуда тебя сегодня не пущу... ‒ он пристально смотрел на неё.
‒ Боря... ‒ она дрожала от волнения.
‒ Я люблю тебя... ‒ он прижал её к себе и поцеловал в щеку. ‒ Анька... Люблю! ‒ его мягкие губы скользнули по ее щеке.
У Анны закружилась голова от его такого близкого присутствия рядом с ней, она чувствовала родной запах, прядь волос коснулась её лба. Больше всего на свете ей хотелось остаться, прижаться к нему и не отпускать. Снова перехватило дыхание...
‒ Я прошу тебя ‒ останься... К тому же ты выпила, как ты поедешь?
‒ Борь, ты уверен?
Глаза Бориса выражали отчаяние после её слов. Как ещё он мог доказать своё искреннее отношение к ней после всего, что было, после допросов и преследования со стороны следствия, подозрений и нападок его сестры... Он понимал её чувства.
‒ Я не отступлюсь больше! У тебя есть кто-то? Если да, скажи мне просто... ‒ он боялся услышать её ответ.
‒ Нет! Нет никого... ‒ выдохнула она.
‒ Я прошу ‒ не уезжай... ‒ он протянул ей карточку от номера. ‒ Я освобожусь через час, приду и хочу, чтобы ты ждала меня там. Если ты не захочешь, ничего не будет. Я не обижу тебя, не посмею принудить ни к чему. Захочешь уехать домой ‒ уедешь. Можешь сделать это прямо сейчас. Но я считаю, что нам надо, наконец, выяснить отношения! Ты не согласна?
Анна краем глаз видела, как смотрят на них все гости: те мужчины, занявшие столик в углу, официанты, музыканты ‒ все, казалось, видели и слышали то, о чем они говорили.
‒ Хорошо, я подожду тебя... ‒ она смущенно улыбнулась.
‒ Договорились. Номер «люкс» на 17 этаже, ‒ сказал Борис. ‒ Там, кстати, рядом отличный спа-салон... Я знаю, что ты любишь. ‒ Он улыбнулся Анне и протянул карточку.