Глава 28.
Борис не хотел покидать жену. Волнение, страх за неё и малыша, постоянные навязчивые мысли об убийце, подозрения – все смешалось в гремучее зелье, отравляющее его душу сомнениями и страхом.
Он позвонил капитану Лисицыной поздно вечером, когда направлялся из больницы домой:
– Добрый вечер, Валентина. Вы просили позвонить. Со мной все в порядке, а вот с моей женой...
– Борис Михайлович, что случилось?
Борис рассказал Лисицыной о беременности Анны.
– Поздравляю вас! Все будет хорошо, я уверена. Обещаю, что беспокоить Анну не буду. Лишь в случае острой необходимости.
Валентина с нетерпением ждала известий из Кёльна. Она углубилась в другие расследования, которыми завалил её Орлов. Он по-прежнему считал её решение глупостью и упрямством, каждый день заставляя закончить с этим делом. Долгая совместная работа с Сергеем Юрьевичем позволила ей выработать своеобразный иммунитет к вспышкам его праведного гнева.
Лисицына уже собиралась выключить ноутбук и уходить домой, но решила проверить почту перед уходом. В почтовом ящике красной единичкой отразилось непрочитанное письмо.
Валентина лишь крикнула вслед стажёру, натягивающему на ходу шапку:
– Игнат! Это он! Это всё-таки он!
– Кто, Валентина Васильевна? – Фёдоров хлопал раскрытыми от удивления глазами. Он поспешно снял шапку и куртку, намереваясь снова включиться в работу.
– Клаус Майер и Отто Вагнер – это один человек... Клаус поменял фамилию, имя и дату рождения в восемнадцатилетнем возрасте. Об этих изменениях нас уведомил паспортный стол Кёльна, городской округ Кальк. Именно по этой причине вся информация о Клаусе Майере почти двадцатилетней давности.
– И все? Больше никакой информации? – расстроился Игнат.
– А ты хотел, чтобы в паспортном столе были в курсе, почему Отто покушался на Бориса? – усмехнулась Лисицына.
– Давайте завтра вызовем Бориса? Надо решить вопрос: он или Михаил Александрович пригласят Отто в Красноярск. Думаю, теперь у нас есть все основания предъявить этому человеку официальное обвинение! – деловито подытожил Игнат.
Валентина позвонила Борису сразу же. Он как раз попрощался с Анечкой и ехал из больницы домой. По стёклам его машины барабанил ледяной дождь, вступая в битву с проворными дворниками.
Лисицына не сказала по телефону ни слова. Валентина пригласила его в отделение, указав лишь, что дело очень важное и неотложное. Встревоженный, Борис пообещал приехать к началу рабочего дня.
Он не спал всю ночь, размышляя о причинах ненависти Отто к их семье. Ясно, что о них знал отец, только беспокоить его Борису решительно не хотелось. Во всяком случае, сейчас. Отто столько времени притворялся другом! Лгал Анне, отцу, Берте, всем, кто считал его близким и преданным, искренне выражал соболезнования Михаилу после покушения, которое организовал сам. Как могла Аня не разглядеть его? Почти согласиться выйти замуж? От одной этой мысли у Бориса холодело внутри...
Борис, уставший, вымотанный поверхностным кошмарным сном, отправился утром к Валентине. Он не верил в правосудие... в то, что им удастся вот так легко выманить Отто в Красноярск. Лисицына будто прочитала его мысли:
– Борис Михайлович, доброе утро... Я понимаю вашу безрадостность... Мы сами сомневаемся в успехе. Уверена, если он убрал приемную мать, значит, знает, что дело расследуют!
– В том-то и дело, что догадывается. Валентина Васильевна, может, пустить ему пыль в глаза? – предложил Борис.
– Что вы имеете в виду? – оживилась Лисицына.
– Я по-прежнему против вмешательства отца... Конечно, он знает причину ненависти Отто к нашей семье. Мне бы хотелось привлечь Берту. Как вы на это смотрите?
– Нет, только не её. Она эмоционально неустойчива. Уж извините! – ухмыльнулась Лисицына.
– Да, но она дружила с ним не меньше, чем отец. Сватала ему мою жену, искренне радовалась их помолвке... – выдавил Борис. – Со мной у вас ничего не получится, товарищ капитан. Если Отто позвоню я, считайте, что провал обеспечен.
Валентина задумалась, принимая разумные доводы Бориса.
– Конечно, я понимаю вас. Значит, нужно вызвать Берту и поставить её в курс дела, как бы рискованно это ни было.
Борис позвонил сестре и пригласил её в управление. Как объяснить ей, что преступник – Отто? С чего начать? Выстроенный хоровод доводов и объяснений в голове Бориса разрушился, образуя бессвязные, лишенные смысла предложения.
Берта приехала через полчаса, не сказав ни слова Михаилу, как они и условились с Борисом.
– Валя, что случилось? Боря? – Берта влетела в кабинет без стука.
Борис замер как истукан, не в силах выдавить ни слова. На помощь ему пришла Лисицына, подробно поведав Берте о результатах расследования. Та сначала вскрикнула, закрыв лицо руками, потом начала рыдать, не пытаясь сдержать эмоций. Игнат укоризненно смотрел на Валентину, потирая лоб. Нет, это провал... Отто догадается в первую же минуту их разговора...
– Валя, что мне нужно сделать? – её эмоции в мгновение ока стёрлись с лица, оставив лёгкий след от слез. Валентина удивилась самообладанию Берты и промолвила:
– Берта Михайловна, вы должны позвонить Отто и пригласить в гости. Предлог придумайте сами.
Лицо Берты вдруг оживилось.
– У меня юбилей через две недели! Боря, как ты мог забыть? – укоризненно посмотрела она на брата. – Хотя я не обижаюсь, родной! Наслаждаешься медовым месяцем – я понимаю.
– Я помню, сестра. Это первое и пришло в голову! – отшутился Борис.
Решили позвонить сейчас же, прямо из кабинета Лисицыной. Борис никогда не видел сестру такой взволнованной. Властная, чопорная, она олицетворяла строгость и сухость.
– Привет, дорогой мой! Отто! – воскликнула она.
– Доброе утро, мое любимое семейство. Только разговаривал с Мишей! – поделился Отто. – Приглашает на твой юбилей. И сколько тебе, моя «фрау Меркель»? Двадцать пять?
Он смеялся так задорно и расслабленно, что на миг Лисицына усомнилась в своих подозрениях.
– А-ха-ха! Насмешил! Я бы все отдала за двадцать пять. Так ты приедешь? У меня к тебе будет одна просьба...
– Конечно, приеду! Я соскучился по всем вам и даже по Боре! Какая просьба, дорогая?
Борис скривил недовольную мину.
– Хочу, чтобы ты подружился с моим сыном... От рук отбился, Бориса и папу не слушает! Растёт повесой, клубы, девушки... – Берта начала театрально всхлипывать. – Наша репутация и так пошатнулась, а тут...
– Ну, моя хорошая! Обещаю поговорить с Мишелем, показать своим примером, как можно стать хозяином жизни и вершителем судеб...
От его слов у Бориса сжалось сердце. Лисицына и Фёдоров не понимали предмета разговора на немецком.
– У вас ничего не сдвинулось по расследованию?
– Не смеши меня! Нет, конечно. Это Россия, мой дорогой! Насколько мне известно, дела сдали в архив... – язвительно ответила Берта.
– Ладно! Давай забудем о плохом. Назначай дату, название ресторана. Я приеду... Хочу увидеть ещё одного человека... – Берта поняла, что речь идёт об Анне. Свадьбу брата все тщательно скрывали: не знали даже сотрудники холдинга.
– Ой, придётся позвать и эту мегеру! Но чего ни сделаешь ради доброго старинного друга! Приезжай двадцать седьмого числа в холдинг. Мы заказали банкет прямо там, в оборудованном новом холле.
– Отлично, Берта! Прилечу. Ждите...
Дрожащими руками она сбросила вызов. Слезы напряжения, гнева и разочарования застилали её глаза. Борис сел рядом, обнимая сестру и поглаживая по плечу. Она, словно в бреду, шептала: «Нет, нет, этого не может быть...». Борис подал ей стакан воды.
– Валентина, а если это не он? Прямых-то улик против него нет? – неуверенно спросил Борис.
– У нас нет другого выхода, Борис Михайлович. Придётся задерживать Отто до выяснения обстоятельств. Что он сказал? Приедет?
Брат и сестра утвердительно кивнули.
Анну оставили на сохранение почти на две недели. Вставать и ходить ей разрешалось только в случае крайней необходимости. Заведующая отделением вела её лично, следя за тщательным выполнением Анной всех рекомендаций. Кровотечение прекратилось, токсикоз со временем ушел, уступая место приятному осознанию материнства, радостному томлению ожидания рождения маленького человечка.
В день выписки жены домой Борис, запыхавшийся, с букетом, поднялся на третий этаж отделения. Заведующая отделением, Тамара Игоревна как раз выходила из палаты Ани.
– Борис Михайлович, добрый день, вы приехали рано... – слегка улыбнулась она.
– Почему же? Вы оставляете Аню? – пробормотал он, вручая ей цветы.
– Нет, что вы. Мне необходимо сделать ей УЗИ и подготовить выписку. Это займёт не меньше часа.
– А можно мне присутствовать на УЗИ? – вздохнул он с облегчением. Вместо ответа врач похлопала его по плечу.
Анна сидела уже одетая, в нетерпении ожидая приезда мужа.
– Анютка... – Борис вошёл к ней в палату, протягивая руки для объятия. Она обняла мужа, прижимаясь к его груди. – Ну ты чего? Я, кстати, напросился на УЗИ! – хитро взглянул он на Анну. Она прыснула в ответ.
Борис еле сдерживал волнение... Видеть своего малыша до рождения, ощущать его сердцебиение на экране монитора ему предстояло в первый раз. Со старшей дочерью он был лишён такой волнительной радости, да и не особо стремился к этому.
– Там мальчик? – с замиранием сердца спросил он Тамару Игоревну.
– К сожалению, пол увидеть пока не могу, срок маленький. Но малыш развивается абсолютно нормально! – врач увеличила изображение. Борис сиял от счастья, Анна довольно улыбалась. Большей радости придумать сложно. Маленький, беззащитный комочек их любви.
– Скажите, доктор, с малышом сейчас точно все в порядке? – разволновалась Анна.
– Да, совершенно. Анна Александровна, сейчас причин для беспокойства нет. Я выписываю вас домой.
Супруги счастливо улыбнулись друг другу.
Они вошли в уютную прихожую. Борис заботливо снял с её плеч куртку, раздеваясь на ходу. Анна обернулась и поцеловала его. Боря слегка оторопел от её напора.
– Боренька... Любимый мой... Как же я скучала!
– Анька... А как же... – она прильнула к его губам в страстном поцелуе. Борис ответил ей, еле сдерживая себя, боясь навредить... Анна настойчиво целовала его губы.
– Родная, ты уверена? – хрипловато спросил он, сжимая её в объятиях.
– Да... – томно ответила она, прижавшись к нему всем телом. – Не бойся...
Борис подхватил жену на руки и понёс в спальню. Он сдерживал свои порывы, даря ей трепетные, нежные, осторожные ласки.
Анна прильнула к его тёплой, широкой груди, наслаждаясь ритмичным биением его сердца. Она неспешно гладила его кожу кончиками пальцев, вдыхая его тепло.
– Теперь все так, как ты хотела, любимая? – хитро произнёс Борис.
– Что ты имеешь в виду? – Анна подняла голову, чтобы посмотреть в глаза мужу.
– Помнишь, ты говорила что хочешь, чтобы тебя любили любую? Так вот, больную я тебя уже любил, а вот толстую – только предстоит!
– Ого! Неужели ты это помнишь? – заметила она. Борис вместо ответа поцеловал её в висок и крепче прижал к себе.
– Анют, давай назовём его Сашей? Как твоего папу. – Предложил он.
– Боренька, а почему Саша? А вдруг там девочка? – улыбнулась лучезарно Анна.
– Ну, Миша есть уже. Великовозрастный племянничек!
Анна рассмеялась, вспоминая красавца Мишеньку.
– Девочку тоже можно Сашей назвать.
– Нет, муж мой дорогой, я его уже называю другим именем...
– Это каким же? – недоумевал Борис.
– Богдан... Я хочу, чтобы мы его так назвали: Богдан Бориславович... – прошептала Анна.
– Анютка моя... – он нежно притянул жену к себе. – Мне нравится... Богдан...
– Слава Богу! Я боялась, что не понравится... – облегченно выдохнула Анна.