Глава 27.
Следователь Лисицына приняла решение направить официальный запрос в паспортный стол района Кальк, только переводчиком в этот раз выступала не Анна Рауде. По настоятельной просьбе её мужа Валентина не посвящала Анну в подробности дела.
Анна безумно скучала по супругу... Борис уже месяц работал в Германии. Работа его филиала была запущена за время, украденное взрывом. Ему приходилось все перестраивать, снова налаживать отношения с поставщиками, подрядчиками, проверять отчетность.
Он звонил Анне очень часто, писал красивые стихи и признания, каждый день говорил, что любит...
Анюта стала такой сентиментальной, что плакала от любого проявления мужем нежности и заботы. Она не узнавала себя... Привыкшая быть сдержанной, учтивой, умеющей скрывать свои эмоции, Аня раскрылась, наконец, совсем с другой стороны!
Борис каждый день писал, как скучает и желает близости с ней. У неё стали болеть груди. По какой-то причине Анна не обратила на это внимания... Слишком много было работы, проектов, переводов, которыми она занимала себя. Казалось, скучать ей не приходилось. Лишь вечерами она сворачивалась на краю дивана, погружаясь в безумную тоску по любимому... Долгие разговоры, признания... Его шёпот в трубку, омут его бархатного любимого голоса... Еще немного, и он приедет...
Весна не торопилась, она лениво спала под зимними бархатными подушками сугробов.
– Анюта, ты опять там сидишь в одиночестве? Пойдем гулять! – Кристина отвлекла подругу от грустных мыслей.
Они встретились в торговом центре.
– Анька, вам как будто по пятнадцать лет! Ты же раньше по полгода не видела его и нормально жила, – Кристина потягивала через трубочку сок.
– Крис, тогда он чужой был, мне привыкать было не к чему. – Смущенно улыбнулась Анна, листая меню.
Официант уютного итальянского кафе принёс подругам заказ. Кристина прыснула от смеха:
– Нюся, ты с ума сошла, зачем столько пирожных?
Анна с аппетитом уплетала тирамису, а на столе ещё стояли морковный торт и чизкейк.
– Не знаю, мне очень захотелось! – рассмеялась в ответ Анна.
– Смотри, растолстеешь, ты у нас молодая жена теперь.
– Боря говорит, что я худая. Так что ничего страшного. Крис, наверное, я стресс заедаю, – промолвила Анна. – Никогда такого не было, я же сладкое не люблю вообще. – Она уже уплетала чизкейк, запивая его травяным чаем.
Кристина с удивлением смотрела на неё: это была точно не Анька, которая на дух не переносила десерты с кремом.
– Нюся, ответь мне: вы с Борей... Ну…это… вы предохранялись?
– Нет, ни разу, а зачем? Со мной это необязательно, ты же знаешь? – Анна поняла, к чему клонит подруга.
– Та-а-а-к! – Кристина отодвинула тарелку с пирожным, – вспоминай, когда были критические дни?
– Крис, не помню... они могут подолгу не приходить из-за моей дисфункции. Не выдумывай... шестнадцать лет не было ничего, а тут вдруг...
– Ну, смотри! Считаю, надо сделать тест. Это несложно.
– Хорошо, завтра сделаю. Тогда ты отстанешь от меня? – рассмеялась Анна.
Утром была запланирована встреча в «Альянс-строй». Анна подготовила переводы договоров с поставщиками оборудования. Владимир Николаевич встретил её в холле и проводил в свой кабинет.
– Анна Александровна, спасибо большое, мы вас ждали ещё вчера. Нужно документы отправлять подрядчикам.
– Извините, закрутилась: в холдинге Колосовских столько суеты с этой подготовкой к тендеру, – вздохнула Анна.
– Странно, никаких стóящих тендеров в ближайшее время не предвидится, иначе бы я знал! А в списке участников не подставные фирмы?
– Михаил Александрович никогда не стал бы связываться с подобными, тем более все проверял его немецкий партнёр! – объяснила Анна.
Михаила по-прежнему не посвящали в подробности следствия. Валентине на руку было его общение со всеми зарубежными партнёрами, и, в частности – с Отто.
Анне вдруг стало плохо: закружилась голова, потемнело в глазах. Владимир предложил ей воды и, бледную, отвёл к дивану. Он распахнул окно, впуская свежий морозный воздух. Анна долго приходила в себя...
– Что с вами? Может, скорую вызвать? Может, давление снизилось? – с тревогой спросил Крылов.
– Владимир Николаевич, я просто переутомилась. Работы много очень, надо кофе выпить, и все пройдёт. – Успокоила его Анна.
Крылов попросил секретаршу приготовить кофе. Как только Анна почувствовала запах её любимого кофе, она выскочила в туалет. Её вырвало. Тошнота мучила ещё с утра, только Анна сослалась на съеденные пирожные.
Она извинилась и поехала домой. Дома тошнота усилилась. Анна лежала с кусочком лимона во рту и пила только воду. Господи, что со мной? Неужели Кристина права? Анна позвонила ей и попросила приехать.
Взволнованная подруга сразу же оставила работу и приехала к Ане с тремя тестами.
Анна долго отмахивалась, обвиняя пирожные, но спорить с Кристиной было бесполезно.
Все три теста показали две полоски... Впервые в жизни...
– Анька, милая, когда мужа обрадуешь? – Кристина прыгала от радости.
Анна недоумевала от происходящего. Это сон, сладкая сказка... Он каждый день оставлял своё семя в ней, отдавая себя, забирая её... Она боялась... Ведь Борис сказал, что ему не нужны дети. Он должен был приехать через несколько дней.
– Господи, Крис... А если он не захочет? Алине двадцать лет уже! Он не думает о детях совсем... Вот как мне сказать? Я и не мечтала... – промолвила Анна.
– Вот приедет и скажешь! Могу сказать только одно: твой Юргис, видимо, плохо старался.
Уже с утра Борис писал Анне, с каким нетерпением ждёт их встречи, как хочет ее, скучает по поцелуям...
Она, как никогда чувствовала себя очень плохо, от постоянной тошноты и рвоты никуда не могла выйти. Её преследовал запах в подъезде, лифте, чужие духи... От одной мысли о жареной картошке или рыбе мутило... Анна попросила секретаршу Машу присылать ей входящую документацию по электронке. Есть она могла только чёрный хлеб, а пить – чай, от всего остального тошнило.
Рейс задержали из-за погодных условий в Красноярске. Анна предложила Борису встретить его, но он решил приехать на такси, не хотел беспокоить жену в три часа ночи.
Он бесшумно открыл дверь в спальню. Анечка уже спала. Сердце забилось так сильно! Борис боялся её разбудить. Тихонько пробрался в спальню... Ноутбук открытый, на полу распечатанные бумаги. Работала дома... Почему? Она так любит свой кабинет в офисе.
Он бесшумно разделся и прошёл в душ. Минут пять стоял под обжигающими струями, чтобы согреться.
Анна спала в пижаме с длинными рукавами. Борис потихоньку лёг рядом с ней и нежно обнял. Он сгорал от страсти, но будить её не посмел. Аня проснулась от его бешеного сердцебиения и частого дыхания.
– Муж мой любимый... прилетел, – сонно прошептала она, прижимаясь к его разгоряченному телу. Он начал снимать с неё пижаму, покрывая поцелуями. Возбужденный, он часто дышал. Он привлёк обнаженную Анну к себе.
– Ань, какие они большие... и тяжелые... ты что-то сделала, пока меня не было? – он ласкал губами её грудь. Она была болезненно чувствительна... Анна на миг отстранилась.
– Не я, а ты сделал... – она потупила взор. – Я беременна...
– Та-а-а-к... А кто говорил, что последствий можно не опасаться? Выходит, ты меня обманула? – спросил он сухо. Еле сдерживая восторг, он решил немного пошутить над женой, изображая недовольство.
– Нет! Нет, ты что! – Анна разволновалась, уверенная, что Бориса расстроило это известие. – Боря, я, правда, не могла зачать! Что я только не делала! – она готова была расплакаться, доказывая свою правоту.
Борис смотрел на неё с невыразимой тоской, в его глазах застыли печаль и боль. Он приблизил лицо жены руками, нежно поглаживая большими пальцами её щеки, и промолвил:
– Почему ты ставишь мою любовь к тебе под сомнение? Ну, ответь мне...
– Ты же сказал, что не думаешь о детях... – выдохнула она. – Я так переживала!
– Я специально так сказал, чтобы ты не накручивала себя по этому поводу. – Анна беспомощно прижалась к его мощной груди, вдыхая его тепло.
– Прости меня... Я никогда больше не буду сомневаться! – она нежно обвила его шею руками. – Так ты рад этому малышу?
– Рад? Анька, я очень хочу, чтобы у нас были дети. Не говорил тебе, чтобы не ранить твои чувства, – он осыпал её лицо короткими нежными поцелуями. – Я хочу увидеть моего сына в твоих руках... Любимая, я боялся мечтать об этом! – Борис только заметил, насколько она похудела, осунулась.
– Анютка моя... Ты к врачу ходила? – его ладони гладили её пока ещё плоский животик.
– Нет, я только позавчера узнала... – смутилась Анна.
– Давай завтра вместе сходим, и пусть врач скажет, можно или нет мне любить свою соблазнительную жену. Я не посмею навредить моему сыну. – Прошептал он, нежно смотря ей в глаза.
– А почему сын? – улыбнулась Анна, натягивая пижаму. – Ты не представляешь, как я счастлива. – Проворковала она.
– Анечка, я знаю, и все. Чувствую! – он прижался к её спине, нежно поглаживая своей тёплой ладонью живот.
Утром тошнота разбудила Анну. Борис заметил темные круги под её глазами, лицо похудело, черты заострились.
– Ань, мы сейчас же поедем в больницу! Даже не спорь! Хорошо, что я прилетел. Как это вовремя все! – он нервно ходил по комнате, пока Анну мучила рвота в туалете. Она вышла чуть живая, в глазах темнело, мушки перед глазами сменялись радужными кругами. Анюта очнулась в его любящих руках.
– Анечка, милая, ну, пожалуйста... – Борис мокрым полотенцем протирал её бледный лоб и щеки.
– Борь, поехали в больницу, у меня болит живот...
Он метался, как раненый зверь, на руках вынес Анну прямо в пижаме, накинув сверху курточку, и посадил в машину.
– Отец...
– Борис, ты прилетел уже? Когда приедешь в холдинг?
– Папа, я не знаю, куда везти Аню... Она беременная, и у неё сильные боли в животе! Скажи, где гинекология? Или сразу в роддом?
– О Господи, Боря! Вы дома ещё? Вези её в краевой роддом, на Киренского! Я приеду! Сейчас позвоню заведующей, она дочь маминой подруги.
Анна стонала в машине, тянущая боль разливалась внизу живота. Борис вёл машину очень быстро, безжалостно обгоняя поток. Он не простит себя никогда, если с его малышом что-нибудь случится...
Он вбежал в приемное отделение с Анной на руках, беспомощно вжимающейся в него.
Заведующую гинекологическим отделением уже предупредил старший Колосовский.
– Что вы её держите? Положите на кушетку! – Борис не выпускал жену из рук.
– Ничего, она легкая... – Он дышал в её макушку. – Анечка, милая, все будет хорошо, я обещаю...
Анна тихонько заплакала от боли и страха... Как только она встала на ноги, её светлая пижама пропиталась тёмными пятнами хлынувшей из неё крови.
Борис был оглушён горем. Анну экстренно повезли на УЗИ. К этому времени приехал Михаил с Верой Петровной. Растерянный Михаил Александрович не мог найти слов ободрения для сына, он лишь сжимал его руку, ожидая вердикта врачей. Мать обняла его утешая.
Заведующая вышла, обнадёжив совершенно потерянного Бориса:
– Плод жив, не волнуйтесь. Из-за повышенного тонуса матки произошла небольшая отслойка плодного яйца, что явилось причиной кровотечения. Ей показан строгий постельный режим и лечение!
– А какой срок? – спросила мать Бориса.
– Невестка ваша сама не знает, какой...
Вера Петровна в недоумении покачала головой. Заведующая отделением обратилась к растерянному Борису:
– Вот, держите! Срок мы установим, но по размерам плода где-то 6-7 недель. Она протянула фото УЗИ Борису. Очертания головы, едва заметных маленьких ручек и ножек... Родители поздравили его радостными восклицаниями.
– Сынок, все хорошо будет, вот увидишь! – похлопал его по плечу отец. – Вы её оставляете? – Михаил обратился к заведующей. – Нам нужна самая лучшая палата, организуете?
– Можно мне к Ане? – встревоженно промолвил Борис. Его волнение могло успокоить только свидание с женой.
– Да, конечно! Михаил Александрович, я сейчас все организую, – она протянула Борису список необходимых для Анны вещей. – Смотрите, вот всё, что нужно, а также достаньте вот эти лекарства.
Борис был взволнован, но счастлив. Малыш, его с Анной плод любви, плод их страстных ночей... Он не думал, что это возможно, – настолько жена его убедила в обратном!
Анна лежала в больничной чистой сорочке. Перепуганная. Глаза огромные, голубые, бездонные, словно омут... Борис так любил их...
– Любимая моя, это, выходит – он сразу получился? – Борис гладил жену по голове, исхудавшему бледному лицу. – Наш сын...
– Не знаю, родной, наверное... А почему сын? – Анна удивлённо вскинула бровь. – Борь, мне теперь здесь долго нужно лежать. Как ты там один будешь?
– Я справлюсь. Мне приятно заботиться о тебе... о вас. – Он погладил её животик.