= 20 =

АННА

Проходит два дня. Но сказать, что я свободно вливаюсь в учебные будни это очень громко.

Ваня попадает к нам на поток, но в другую группу. То есть общие большие лекции у нас проходят вместе. И пока он, кажется крайне обижен. Не подходит ко мне и будто даже избегает. Думаю, всему нужно время. Два дня назад случился будто какой-то пожар. И вот теперь из пепла нужно все собирать заново: себя, свою жизнь, и свои планы на будущее. И чувствую себя виноватой я. Хотя Катя говорит, что моей вины нет. Один тормоз и второй тормоз. А я никому и ничего не должна. Но ей легко рассуждать. Если бы я не расслабилась, не позволила…ничего бы и не случилось.

Но никак не могу себя заставить сосредоточиться. Вот сегодня до вечера просидела в научной библиотеке, так как доступных материалов в интернете недостаточно, чтобы не упасть в грязь лицом перед папой. Но все мои мысли возвращались на эту вечеринку и то, как мы танцевали. И как Паша держал мою руку и как сказал, что невероятная. Но сколько думаю о нас, не вижу вместе. Тогда почему он не выходит из моей головы?

- А вот и Полли, - встречает меня на кухне Катя, когда решаю, что на сегодня хватит. Возвращаюсь домой и закинув вещи в комнату иду на свет.

- Кто? – помыв руки, открываю сумку. По дороге зашла в кафе и взяла немного жареных крылышек и картошку фри.

- Да так. Недавно с Антоном подсели на старые фильмы... – отмахивается подруга. – м-м-м, еда!

- Присоединяйся, - говорю. Все равно всегда беру на двоих.

- Ну, как ты? – Катя откладывает телефон.

- Что-то мне тяжко учиться. А только два дня прошло. И мысли совсем не о том…

- А когда тебе было легко?

Смотрю на подругу.

- Ну, особо никогда, конечно. Но по крайней мере, у меня была только учеба.

- Так, - она чуть поддается вперед, - я не поняла, мы выбираем? Или ты решила обоих послать? Или что вообще с ними-то делать? Если, что я за нашего Пашку! Сколько раз ты говоришь, он тебя целовал?

Закрываю ладонями лицо.

- Я просто хочу поесть, - бормочу. И мне приходит сообщение.

Соня:«Привет! Напиши адрес, заеду. Я в городе.»

- Соня хочет прийти, - говорю удивленно

- Зачем?

- Не знаю, говорит, уже в городе.

Пишу ей адрес.

- Очень странно, - протягивает Катя, - но знай я долго с ней не смогу. Ты знаешь, у нас совместная несовместимость.

- Ой, перестань. Она беременна, она моя сестра и она явно в беде, раз ей больше не к кому обратиться.

- То-то и настораживает человек, обращающийся к сестре в последнюю очередь.

Соня приезжает с огромным лимонным чемоданом почти через три часа.

- Вот это мама дорогая, - оглядывает коридор. – Здесь дышать нечем, не то, что передвигаться. Как вы помещаетесь-то?

- Вполне себе очень даже, - закрываю за ней дверь. Сестра, как всегда, выглядит шикарно. Золотые волосы выпрямлены, минимум косметики, но при этом ни одного изъяна на фарфоровой коже. Вместе с ней вся квартира тонет в духах.

- Уж извините, ваше высочество.

- А, Катя, - скользит по ней взглядом сестра

- А, Соня, - повторяет за ней моя соседка.

- Ты уже бесишь.

- Взаимно- о, - протягивает Соколова и скрывается в своей комнате.

А мне остается лишь взять пистолет и застрелиться. Сейчас.

- У тебя что-то случилось, что ты вообще здесь делаешь? – вместо этого спрашиваю.

- Мне нужно перекантоваться пару дней. Можно?

- Если только расскажешь, что случилось. Проходи. Обувь нужно снять.

- Это точно? – осматривает старый линолеум.

- Да, Соня. Здесь такие порядки. Могу дать тапочки?

- Ладно-ладно. Чемодан можно отвезти в твою комнату?

- Да, давай.

Мы заходим в комнату. И Соня еще в большем ужасе оглядывает мои апартаменты

- Черт, - говорит она, - и на это ты променяла наш дом?

- Мне хватает.

- А у этой небось побольше комната? – кивает на дверь.

- Соня, - останавливаю ее, - что у тебя случилось?

- Меня ищет Марат, я прячусь - говорит быстро и прямо.

- В смысле? Что он хочет?

Соня кладет руку на живот и потом смотрит на меня.

- Думаю его, меня и мою жизнь.

Ого. Надо же у моей сестры целый блокбастер.

- Он меня нашел, Аня, - сестра вцепляется в мою руку от эмоций и наклоняется ко мне, - говорит, что все у нас по-настоящему, что он любит, что будет пылинки сдувать…и меня и ребенка любит. Понимаешь?

- Боже мой, - пораженно выдыхаю.

- Да. Я сама в шоке!

- А ты что же?

- Аня, ты же знаешь, этого просто не может быть. Ему нравится эта картинка, - указывает на лицо, - а у меня цели планы. И чтобы к ним подобраться я должна быть одна.

- А чего ж он на маме женился-то?

- Во-во, тоже вопрос, - отзывается. Оглядывается, - знаешь, мне кажется, здесь будет тесно нам двоим.

- Я себе постелю на полу, - выдыхаю.

- Да? Отлично. Ну в смысле, я дня на два не больше, не переживай. Так, а теперь скажи, насколько мне надо морально подготовится к вашей ванной?

Позже, когда Соня благополучно засыпает, я долго верчусь. Оказывается, спать на полу не очень-то и удобно. И неожиданно приходит сообщение, от которого сердце пропускает удар.

Паша З: «Агатштейн, я пострадавший, почему ты не спрашиваешь, как я?»

Боже, обычное сообщение, а у меня аж во рту пересыхает. И я видела их драку, он явно не был пострадавшим.

Я: «Как твой синяк?»

Паша З:«Был бы лучше, если бы ты меня лечила»

Он, что заигрывает со мной? Это плохая идея, Анна, плохие мысли о нем. О том, что, а может быть… ведь однажды ты можешь зайти к нему в комнату, а на его коленях Диана.

Смотрю на часы. Почти час ночи! С ума сойти. Как завтра вставать? Но телефон по-прежнему обжигает руку. Но не успеваю ответить, даже придумать что именно ответить. Каr приходит второе сообщение.

Паша З:«Вы с ним вместе?»

Откладываю телефон и заворачиваюсь в покрывало с головой. Мне не хочется ему врать. Но и сказать правду, значит дать надежду. Не только ему и себе, а это очень страшно. Страшно открывать сердце, давно запечатанное семью замками. Это разрушит всю мою жизнь. Весь мой план.