= 25 =

- У меня тысяча пятьсот вопросов, - выдыхаю.

- Ого, так много? - усмехается, поглаживая мою руку. – Например?

Чуть позже удобно устраиваемся на его разложенном, но уже застеленном диване.

- Откуда ты знал, что такой подарок подтолкнет меня прийти к тебе?

- Э, не. Я не знал. Просто тогда, когда рассказывала про бабушку, хотел тебе дать частичку того, чем восхищаешься. У тебя так глаза горели, что я завидовал Космосу. Получается, угадал? Заказ, правда, долго шел… Теперь мой вопрос. Тогда в парке, ты сказала, что с Ваней встречаешься, чтоб отпугнуть?

- Да.

- Почему?

Закусываю нижнюю губу.

- Это трудно объяснить… Ты меня до чертиков напугал… не ты, конечно, а то, что с тобой я способна сместить приоритеты.

- Способна, а? – наклоняется и целует, трепетно и нежно, - я немного дурманю твою голову? Ты забываешь обо всем? Я…

Накрываю его рот ладонью, но он уже смеется.

- На самом деле, когда я заходила к тебе в комнату, перед отъездом, я хотела поговорить. Я хотела признаться уже тогда…

- Че-ерт, - протягивает, - а я понять не мог, вроде чувствую ответную реакцию тела, взгляды твои, - поднимает мой подбородок, - а понять не могу, только к тебе шаг, а ты от меня десять…

- Знаешь, - признаюсь, - еще три дня назад, я считала, что должна следовать мечте папы и соответствовать. Мне хотелось видеть гордость в его глазах. Почему-то это для меня стало центром мира…даже не знаю. Возможно, потому что он верил, что могу. И я старалась из-за всех сил…Но это была не моя мечта... Кстати, я ушла из универа.

- О, - удивляется, - серьезно? Почему решилась?

Слушаю его мирный стук сердца под ухом и мне определенно нравится этот звук.

- Сначала ты сказал, что я все могу, потому что умная. А потом, - перевожу дыхание, - а потом папа… я так старалась с этим форумом… но мало того, что тема была выбрана не мной, он еще собирался делать правки! Ты понимаешь? Я в библиотеку ходила, чтоб материал подобрать… я так старалась, а он, он…

- Он не поверил в тебя.

- Он не поверил в меня. Вообще. Не дай Бог опозорю самого Агатштейн! Вот, получите распишитесь, мистер. Теперь я точно никого не опозорю.

- Это смело, конечно. Но ты точно уверена?

Поднимаюсь, чтоб видеть его глаза.

- Ты же сам говорил, что я могу все.

- Ты можешь. Но чтобы делать такие шаги нужно быть в них уверенной, что это не импульс и ты не пожалеешь. И это должно быть только твое решение, без чьего-либо вмешательства.

- Ты оказывается такой умный, - чуть наклоняю голову в бок и веду задумчивым взглядом по парню. – А я и не знала.

- Не могу понять, мне обижаться или чувствовать себя лучше? – хмыкает.

- Чувствовать лучше, - уверенно заявляю. Он смеется и за руку тянет на себя. И когда его губы в миллиметре целую его. Как только умею, выражая свою нежность. Он явно оценивает. И его руки крепче прижимают к себе. И мне безумно нравится это. И когда он их опускает, чтобы задрать подол моего платья тоже. Он трётся, давая понять силу его желания, и это заводит, зарождая чувства, которые до него не испытывала. Будто кровь горящая лава, сконцентрированная там внизу, жажда большего. Но он отстраняется и смотрит в глаза, хотя его руки все еще на легком хлопке, на моих ягодицах.

- Думаю, - говорит, - разумнее на этом остановиться и пойти куда-нибудь, покушать, м?

Наверное, он прав. Я встречаюсь с парнем несколько часов, вряд ли то, что мы хотим сделать хорошая идея прямо сейчас.

Но когда последний раз я слушала разум?

Касаюсь края его футболки и тяну вверх, прослеживая ее путь, а он послушно поднимает руки. У него шикарный пресс. Знаю, что находит время на зал. Ладонью провожу по очертаниям шести кубиков. Паша просто наблюдает за мной затуманенными глазами, невольно напрягая мышцы под моими пальцами. Смотрю на черты его лица, зеленые океаны, легкую улыбку. И сердце просто замирает.

- Ты такой красивый, - искренне восхищаюсь. Удивлено поднимает брови.

- Покажи какая ты красивая, - только говорит. И ждет. Это еще тот трепет. Под его зеленый пожар, тянусь к боковой змейке и расстегиваю ее, оставаясь сидеть на его животе. Хватаю края и снимаю платье через голову, должно быть растрепав волосы. Но он так оглядывает мое тело, что ничего не важно. Только он и я в этой комнате.

- Лифчик.

А меня будто от его слов огнем обдает. Тянусь к застежке и раскрываю ее, снимаю его и тоже швыряю в сторону. Его глаза загораются новым огнем. Его руки достают лишь моей талии и потому чувствую, как сжимает пальцы прожигая кожу.

- Ты прекрасна, - заключает и с лёгкостью в одно движение переворачивает нас и оказывается сверху. – Я так давно хотел тебя себе, что боюсь не смогу остановиться….

Начинает медленно меня целовать с шеи постепенно спускаясь.

- Но… если … ты… не…готова…толь…ко…скажи… - между поцелуями шепчет.

Его губы доходят до груди и смыкаются на соске. Моментальная стрела желания пронизывает меня, заставляя поддаться и выгнуться, когда он настойчиво сосет один, а второй теребит пальцами. Ерзаю под ним, не подозревала, что настолько чувствительна. Могу лишь вцепиться в его плечи и простонать. Оу…

-Ммм… - смотрит на меня исподлобья озорно блестя глазами, - Агатштейн, а ты та еще конфетка…

Смеюсь больше от смущения, чем от его слов. А он вновь добирается до моего рта и просто забирает все смешинки себе, заставляя вновь потеряться в реальности, наслаждаясь лишь такой обнаженной близостью и его горячим ртом, и страстным языком, проделывающим умопомрачительные вещи с моим. Его руки уверенно мнут мои обнаженные бедра.

- Насколько далеко заходим? – заглядывает в глаза.

- Максимально, - решаю и он не заставляет меня повторять.

Потому что, я все же прагматик, и могу с гарантией сказать, что это точно будет, так почему не сейчас, когда горю от желания? И когда вижу как горит он.

- Черт, - бормочет на моей коже выписывая узоры ртом, - одурительная…

Его манипуляции лишь распаляют меня больше, и когда его руки осторожно стягивают последнюю преграду, я ощущаю приятную тяжесть его тела.

- Ты уверенна? – спрашивает, заглядывая мне в глаза. Но я настолько одурманена им, что могу только кивнуть. Тянется к тумбочке и достает квадратик из фольги. Рвет зубами, раскатывает и снова я под его тяжестью, засыпанная поцелуями. Не успеваю даже заволноваться, потому что он со мной нежен. Медленно входит и также начинает двигать бедрами. Все время внимательно смотря на мое выражение лица. Я разгорячена и когда начинает двигаться мне да, больно, но не так что слезы из глаз. Пытаюсь сосредоточится на ощущениях и расслабиться. Он предельно нежен, насколько можно, потому уже через время мне терпимо. А потом даже слегка приятно. И когда Паша наклоняет голову и начинает терзать мои губы, чувствую, как задыхаюсь от жара и трения наших разгорячённых тел. Его дыхание учащается, рывки становятся резче, заставляя внутри меня всех бабочек просто сойти с ума, и когда он кончает, мне на каком-то первобытном уровне приятно осознавать, что причина я.

- Что ты делаешь? – не понимаю, когда чувствую, как его рука нежно гладит мои складочки там, внизу, заворачивая в узел низ живота, пробуждая странные приятные чувства. А затем ловкими движениями пальцев он заставляет прочувствовать поднимающуюся негу, в какой-то момент взорвавшуюся будто салют внутри меня. Потому не сдерживаю громкий стон. И это было прям офигенное чувство. Что за кайф? Краснею до кончиков волос, и просто прихожу в себя ловя каждое мгновение наслаждения.

Смотрю на ухмылку Паши, который словно довольный кот удобно валится рядом. Чмокнув меня в плечо. Некоторое время мы лежим в блаженной тишине. А я не могу до конца осознать это, что-то новое, трепетное и приятное. И больше мысли даже нет, что смогу захотеть, чтоб кто-то другой меня обнимал и целовал. Чтоб мог прикоснуться.

Поворачиваю голову к Завьялову, он повторяет за мной.

- Получается, - медленно проговариваю, - я дала за метеорит?

Он смотрит на мое лицо, будто что-то ища в нем. Но затем закрывает глаза и смеется.

- Знаешь, - говорит, - он все-таки из Космоса, поэтому, тебе придётся давать и давать, и давать…

- О, Боже, - закрываю лицо ладонями, опять же сморозила. Он их убирает и целует меня.

- Агатштейн, ты лучшая, - говорит мне в губы, - оставайся пожалуйста всегда собой.

И потом снова целует, долго страстно и крышесносно.