Глава 7

Я не успела рассмотреть машину Азамата в то утро — все моё внимание отвлекла на себя Аза. Сейчас же я разглядывала черный «Бентли», стараясь скрыть восхищение. В этом неказистом дворике она казалась инопланетным шаттлом. Я раньше видела такие только в клипах и на фото.

Посол от Валиева открыл передо мной двери. Я едва не оступилась на высоких каблуках — не привыкла к такой посадке. В салоне было тепло, пахло кожей и деревом, но расслабиться я так и не сумела: к приятному предвкушению встречи, танцу довольного эго примешивалось что-то еще, похожее на липкий страх. Это была тревога, задавленная эйфорией, и она велела мне бежать без оглядки.

Мужчина сел за руль, и машина тронулась с места. Я смотрела в его спину, и когда наши глаза встретились в зеркале, поспешно отвернулась. Тревога нарастала. Что, если Азамат не посылал за мной, а этот громила прикрылся его именем, взял его тачку и сейчас завезет меня в ближайшую лесопосадку, а там…

«Все хорошо. Ты просто еще не привыкла к жизни в столице. И не можешь поверить, что заядлый плейбой обратил на тебя внимание. Вот откуда твоя тревога».

Когда машина останавливается на парковке у клуба, похожего на греческое античное строение, выдыхаю… но тревога никуда не исчезает. Что-то подсказывает мне, что я не в безопасности и никогда не буду. Скольжу перепуганным взглядом по обилию крутых тачек у входа, даже слегка мутит. Почему так? Меня же не домой к нему привезли. Вряд ли отымеют прямо в клубе, при большом скоплении людей. Хотя трахать меня пальцем при полном зале народа Валиеву ничего не помешало.

Расправляю плечи, иду на негнущихся ногах вслед за водителем. Он что-то отрывисто говорит, и нас пропускают без проблем. Дух перехватывает от великолепия, деревянных колонн, витых перил, яркой подсветки. На танцполе людно, но мы не задерживаемся здесь, а проходим дальше, в подобие ложи, где накрыт стол, а на диване, потягивая кальян, вальяжно развалился Азамат Валиев.

Его лакей незаметно ретируется, а я стою, переминаясь с ноги на ногу. Тревога достигает пика. Чтобы не позволить ей отразиться в глазах, переключаюсь на Азама, на его сильное тело под темной рубашкой, на роспись татуировок на обеих руках. Пока я его разглядываю, он снисходительно улыбается, прищурив глаза, и смотрит на меня сквозь клубы ароматного пара.

— П… привет! — робко пищу я, не надеясь, что он меня расслышит, но музыка с танцпола сюда едва долетает.

— Добрый вечер, Милана.

Сколько в этих словах сдержанного превосходства! Это как способ указать мне мое место — место провинциалки без манер. Или мне так кажется?

— До… брый вечер, Азамат. Спасибо за цветы и платье, они… красивые.

Он ничего не отвечает. Просто смотрит на меня, и я сгораю со стыда за свой лепет. Его глаза пылают, в них отражаются огни. В них что-то нераспознанное. Так смотрит кобра на свою добычу, или удав на кролика.

Я не привыкла к таким взглядам. Темные порталы полны потаенных эмоций, которые мне в силу своей неискушённости пока ни за что не распознать. Это как скоростные трассы, ведущие в ад.

Я не могу сдвинуться с места. В горле пересыхает. А Азамат кладет трубку кальяна на подставку и поднимается с места. Его движения — грация опасного сильного хищника. Я в ловушке, хотя вроде бы ничего меня здесь не держит, кроме его подавляющей воли.

Кажется, я отступаю на шаг. Валиев самодовольно улыбается, я даже слышу торжествующий рык внутри его гортани. Он приходит вплотную и обнимает мен за плечи, почему-то уместив руку на шее. Будто фиксируя, чтобы я не отводила глаз.

Его близость бьет по всем нервным окончаниям и буквально затягивает, запах кружит голову. Азамат направляет мое лицо так, чтобы наши глаза были на одной линии.

— Ты слегка скованна. Я тебя пугаю?

Теряются слова. Только сердце стучит быстро-быстро, словно пытается выбить стены темницы — поглощающей харизмы этого завораживающе прекрасного и опасного мужчины.

— Нет… нет… я просто…

Мне кажется, или мой ответ его разочаровывает? Что, ответь я правду о том, что ощущаю наедине с ним, он был бы доволен? Ему нужен мой страх? Но зачем тогда все эти знаки внимания?

Не успеваю опомниться — Азам перехватывает пальцами мою прядь волос, слегка натягивает, щекочет свою щеку и с наслаждением вздыхает. А мое замешательство тает. Этот жест так похож на интимный момент из фильма «Троя», где герой Брэда Питта так же играет с волосами Брисеиды, что меня прошибает теплой чувственной волной. Может, все мне только кажется? Я знаю, какая слава идет по пятам за Валиевым. Но ни с кем из девчонок он так сдержанно, как со мной, не обращается. Я не прыгаю ему в постель и не предлагаю себя. А в ложе… у меня ведь и выбора не было особого, если подумать. Это тело, оно отозвалось на ласку, а не на предвкушение материальных благ от связи с самым крутым репером столицы. Делает ли меня это в его глазах падшей женщиной?

— Проходи к столу, Милана Савельева. А то ты сейчас сознание потеряешь, — опускает руку на спину, ведет вниз до поясницы. И я вновь чувствую, как внутри разгорается пламя.

— А откуда тебе известно мое имя? Фамилия…

— Ну, это же не тайна, верно? — хорошо, что я сажусь в кресло в этот момент, потому что Азамат замирает за моей спиной, опаляя затылок жарким дыханием, и спокойным скучающим тоном продолжает: — ты перспективная танцовщица, у которой есть все. Чтобы покорить большую сцену, но нет главного — связей. Твоего… кхм, молодого человека зовут Виталий Стецюра. Ты пыталась заработать на жизнь в библиотеке, на заводе, в магазине. В последнем тебя подставили на круглую сумму, которую ты еле выплатила. Твою подругу зовут вовсе не Эвелина, и вы учились вместе в школе. Один раз даже дрались за внимание местного гопника на «ладе-седан», правда, потом решили, что он не стоит вашей дружбы. Продолжать, или поговорим о более приятных вещах?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Что ж, он достиг своей цели. По позвоночнику проходит волна озноба, я в панике смотрю на витые перила ведущей вниз лестницы. Это уже за гранью. Он ненормальный. Он собирал обо мне информацию? Но зачем, с какой целью?

Наверное, ужас отражается на моем лице. Азамат снисходительно ухмыляется, припечатывая меня обманчиво-ласковым взглядом темных глаз, и наполняет бокал шампанским.

— Выпей. Это ограниченная серия. И угощайся, лангустов, готов поспорить, еще не пробовала.

— Почему ты… зачем копался в моем прошлом?

— Я тебя все-таки напугал, Милана. Я не хотел.

«Хотел! Ты хотел этого с того самого момента, как мы встретились! Ты специально разузнал обо мне все, что я скрывала даже от близких людей, чтобы сегодня я была от тебя зависима! Или…»

И у меня, как, наверное, и каждой жертвы искусного манипулятора, появляется мысль. Одна лишь предательская мысль, рассыпавшая восторг по всему телу.

Азамат не хотел меня пугать! Его интерес — нечто большее, чем жажда превосходства. Я ему понравилась настолько, что он не пожалел сил и времени разузнать обо мне все! Почему я вижу вокруг только чёрные тона?

— Ну вот, ты уже улыбаешься, — его взгляд полон огня, и я в нем начинаю сгорать, сама того не осознавая. — И так трогательно краснеешь, будто не танцуешь жаркие соблазнительные танцы… И не спускала на мои пальцы в ложе клуба несколько дней назад.

И в подтверждение своих слов Азам облизывает свои длинные пальцы, а я краснею ещё сильнее. Внутри пожар. А мужчина смотрит на меня взглядом охотника. Победителя. Поработителя, черт с ним.

— Выпей со мной.

Это приказ. И я повинуюсь, не понимая, что уже попала под влияние его взгляда и бархатного обольстительного голоса. Что этот человек обучен брать города силой своей харизмы — ведь недаром он почти двадцать лет на сцене в первом эшелоне, и число его фанатов растет день ото дня.

У шампанского приятное послевкусие — манго и сицилийский апельсин, но я могу ошибаться. А Валиев ловко снимает крышку с блюда передо мной.

Это медальоны под соусом. И сетчатым куполом из нитей карамели. Моя рука даже непроизвольно тянется к телефону — такое великолепие хочется сфотографировать.

— Для интстаграма? — лениво интересуется Азамат. Он явно хочет меня смутить, но я не вижу в этом ничего такого. Да, я не привыкла к таким блюдам. И может быть, захочу приготовить его сама, что плохого в фото?

— Нет. У меня нет странички в инстаграме.

— Ты врешь.

Вздрагиваю, поднимаю глаза. Он пристально смотрит на меня, на губах улыбка хищника. И вновь этот звоночек — нет, даже колокол — остается незамеченным. Я вспоминаю, что да, страница есть. Но я больше года ею не пользовалась.

— Ой, прости… — это слово так легко срывается с губ! Всего лишь слово, оборот, речевой паразит. Так говорю себе я — потому что признать, что я оправдываюсь перед Валиевым, не могу. — Я его забросила.

— Восстанови. И первое, что ты там опубликуешь… — он достает свой «эппл» в золотом футляре с эмалевыми узорами, похожие на завитки его татуировки, — будет не жесткая телятина, а наше совместное фото. Подойди.

Ему ничего не стоит пересесть ко мне, но Валиев этого не делает. Ждет, пока подойду я — осчастливливает селфи со звездой.

Почему я иду? Почему мне вдруг так резко становится необходимо это фото? Потому, что он сам заставил меня так думать. И пока я встаю и подхожу, сажусь рядом, касаясь бедром его бедра, меня затягивает в сети потенциальная картинка красивой жизни. Я вижу, как офигевают от зависти мои бывшие приятельницы, даже Эва, как меняется отношение всех вокруг… А Азамат, как змей-искуситель, обвивает меня своей татуированной рукой, вытягивает свободную с телефоном вперед.

Одним снимком не ограничивается. С минуту самозабвенно фоткает, меняя ракурс.

— Я отберу те, что ты сможешь запостить, и пришлю. А теперь ешь. Остынет.

Конечно же я хочу увидеть фото, хотя бы одну! Но Азамат убирает руку, лишая меня своего тепла. И мне ничего не остается, кроме как вернуться на место.

— Тебе интересно, зачем я пригласил тебя сюда, — констатирует он. — Ты очень здорово двигаешься. Я хочу, чтобы ты снялась в моем клипе.

Он подливает мне шампанского и пристально следит за моей реакцией, как только я начинаю есть. Это неудобно. Я чувствую, что он требует от меня немедленного ответа, но говорить с набитым ртом не могу. Оттого спешу прожевать, испытывая дискомфорт — мясо действительно жесткое. Капелька клюквенного соуса падет на платье — она похожа на кровь. Ну весело!

— Прости.

Пытаюсь оттереть — ничего не выходит. Но все же тру дальше, убедив себя в том, что мне вся эта ситуация кажется режиссированной, а Валиев специально создает такие условия, чтобы я извинялась. Понимаю. Но ничего не могу с этим поделать.

— Это всего лишь платье. У тебя таких будет очень много, если мы договоримся. Ну и что ты решила? Снимешься в моем клипе? Это хорошие деньги, прослежу, чтобы тебя не обидели.

Предложение шикарное. Я восхищена и теряю остатки здравого смысла, в воображении даже рисуется сюжет клипа — жаркие танцы, полумрак, роскошь. Киваю. Прикрывая губы салфеткой и проглатывая кусочек мяса.

А Азамат молчит, глядя на меня из-под прищуренных век. Мне не по себе от такого взгляда, но низ живота крутит сладкой спиралью желания. Я н знаю, чего хочу больше — убежать прочь или дать ему себя поймать.

Тишина становится тягостной. И я не выдерживаю первой. Напряжение между нами искрит, а шампанское придает смелости.

— Азамат, чего вы… ты от меня хочешь?

Подходит официант, разжигает кальян. Азамат молчит, затягивается паром. Мне не предлагает, но я и не хочу — завишу от его ответа и не замечаю ничего вокруг.

— Ты интересна мне, Лана, — голос Валиева наполняется эротичной глубиной. — Ты не такая, как все остальные. В тебе что-то есть. Хрупкость и сила, как у горной лани. Стремительность и гордость, как у орлицы. Утонченность и игривость, как у котенка. Ты манишь меня, как никто до этого. Ты не падаешь к моим ногам, ты тигрица, а не кроткая овечка. Мне хочется проводить с тобой как можно больше времени. Радовать тебя. Одаривать. Но ты удивлена. В это так трудно поверить?

— Трудно. Твоя репутация…

— Меня заставили соблюдать такой имидж. Но я никогда не был от него в восторге.

Киваю, касаюсь губ салфеткой, чтобы скрыть счастливую улыбку. Услышать такое от Азамата Валиева! Я не сплю? Это и вправду происходит со мной?

Все тревоги и вопящая интуиция вместе со звонками-колоколами отходят на задний план и растворяются без следа. Я очарована.

— Я не давлю. Подумай. Хочешь ли ты быть со мной. Встречаться, правильнее сказать. И да, это не отменяет того, что хочу сегодняшней ночью быть с тобой…

Я зачарована. А ведь мне сейчас предлагают какую-то туманную перспективу отношений и предлагают отработать ужин. Я точно поплыла и потеряла берега.

— Мы же почти не знаем друг друга…

— Я предлагаю узнать как можно теснее. Это затем, чтобы ты ответила себе, хочешь ли быть со мной. Если нет, эта ночь останется в нашей памяти просто ярким воспоминанием. Я хочу сделать тебя счастливой. И я жду твоего ответа, Лана. Потому что я весь горю. И ведь я даже не боюсь тебе признаться…

— Признаться в чем? — иду на поводу у мхатовской паузы этого опасного обольстителя, задаю вопрос, которого от меня ожидают.

— Кажется, я хочу связать с тобой всю свою жизнь. Это так странно и против моих правил… Я всегда встречался с моделями и актрисами. Девчонками известными, холеными…

Он якобы смущается. В этом какая-то фальшь. Но неприятный укол, что сравнение с его бывшими не в мою пользу, сметает волна эйфории…

Потом я разберу эти манипуляции по составу. Ужаснусь тому, как легко меня поймали в силки. Н сейчас я настолько оглушена свалившемся н наголову счастьем и искренностью Азамата (я вижу именно ее!) что не догадываюсь о подвохе.

— Я дам тебе время. Узнай меня. Реши для себя. Я буду честен, я не святой. Моему эгоизму нет границ. Тебе придется принять мои правила и следовать им. Но я сделаю тебя счастливой, если ты согласишься. Весь мир будет восхищаться тобой. Думай, Лана.

Я молчу. Счастье парализовало меня. Птичка в клетке — но я этого не чувствую. Не вижу ее прутьев и думаю, что я орлица, та, о которой говорил не столь давно Азам.

— Я не могу… поехать с тобой. Я не… такая.

Азамат встает с места. Вздыхает от разочарования.

— Конечно, я все понимаю. Тебе надо подумать. Решить. Я готов подождать. Завтра с тобой свяжется мой арт-директор — расскажет все касательно сьемок в клипе. А в субботу перед отъездом на двухнедельные гастроли я приглашаю тебя на джип-сафари. Тебе понравится.

— Но я… водить не умею…

— Мне не отказывают, Лана.

Вроде бы мягко — но я торопею и киваю, остерегаясь его обидеть. Сафари так сафари. Ничего не имеет значения — я счастлива. Меня желает такой великолепный мужчина!

— Я провожу тебя. Мой водитель отвезет тебя домой. Но сначала…

Азамат встаёт и подходит ко мне походкой крадущегося тигра. Его лицо — застывшая непроницаемая маска. Только глаза горят, вносят диссонанс в происходящее. Он смотрит на меня жадно, словно нашел то, что давно искал и никому теперь не отдаст.

Кажется, ойкаю, когда его рука властным жестом ложится на мой затылок, надавливает, заставляя податься вперед. И вслед за этим он целует меня.

Этот поцелуй выбивает почву из-под ног. И он не похож на те, что были у меня раньше. Так одержимо и жадно меня еще никто не целовал. Я должна чувствовать себя самой желанной женщиной на земле, но отчего-то чувствую себя трофеем. В его губах и резких движениях языка нет ласки. Он как будто клеймит меня, метит, присваивает. Но это так сладко, что отвечаю на поцелуй. Как покорившаяся своему завоевателю, как давшая согласие владеть мной и решать за меня. В капитуляции есть своя сладкая, греховная, роковая и вместе с тем волнующая прелесть.

Азамат… он прекрасно знает, что со мной. Я окончательно в этом убеждаюсь, когда открываю глаза. Мой темный обольститель вообще их не закрывал во время поцелуя. Он следит за моей реакцией с такой же жадностью, как и пьет волю из губ. И в тёмной глубине его взгляда — торжество. Но так не смотрят на женщину, которую желают. Так смотрят на…

Мысли путаются. Меня щадит психика или я сама не хочу видеть тревожных знаков? Да, я отравлена, ослеплена тщеславием — такой мужчина обратил на меня внимание! Я сражена похотью — тело реагирует на него, как ни на кого прежде. Я вижу яркие огни красивой жизни рядом с ним, дорогие подарки, зависть девчонок, свой новый высокий статус. Больше я ничего не вижу. Убить меня вряд ли хотят. Насиловать? Ничего не выйдет, я уже согласна.

«Он похож на фашиста, который подглядывает из-за бруствера» — мелькает глупая мысль, которая снимает напряжение. А мне бы задуматься, почему именно такое сравнение. Подсознание робко вопит, призывая опомниться. Но разве я его слышу в такой момент? Трусики намокли, сердце стучит, в крови бурлит сладкий яд. Я не принадлежу себе.

— Если бы ты знала, что я хочу с тобой сейчас сделать! — хрипло шепчет Азамат в мои губы. — Но я все равно сделаю… Вопрос времени, Лана.

Улыбаюсь — счастливо и как-то смущенно. Я открыта и готова. Я уже в его плену, а в сладком плену о свободе не мечтают.

— Иди. Я дам знать, когда едем на сафари. Заведи Инстаграм. И еще…

Эротичная хрипотца тает. Он становится вновь холодным и отстраненным. Улыбка тает на моих губах.

— У тебя красивые волосы. Я запрещаю тебе что-либо с ними делать. Договорились?

Протест лопается, как мыльный пузырь. Потому что последнее слово сбило с толку — я воспринимаю это не как приказ, а как флирт без купюр. Киваю. Я и не собиралась расставаться со своими длинными волосами — это моя гордость. Поворачиваюсь и медленно иду вниз. Ноги дрожат. На губах счастливая улыбка. Я даже не понимаю, что меня выставили, не сочли нужным проводить, дали домашнее задание. Тлеет надежда, что Валиев догонит и все-таки поводит, но нет, ничего не происходит. Правда, я так охвачена эйфорией, что это уже не имеет значения.

У барной стойки двое стильных молодых парня проводят меня оценивающим взглядом. Непроизвольно слышу их разговор.

— У Валиева новая игрушка. Кто такая?

— Впервые вижу. Но я бы переспал с ними обоими.