ГЛАВА 20

Влад – Что с тобой? Мама обтирает руки полотенцем, выглядывая из кухни, когда я захожу домой. – Все нормально. – бубню я, скидывая кроссовки. – А по лицу не скажешь. Опять работал? – Типа того. У меня совсем нет сейчас желания, с кем бы то ни было говорить. Даже с мамой. – Всех денег не заработаешь. Ложись сегодня раньше. Выспись. Но сначала поужинай. Мы с Лизой тебя не дождались, уже поели. – Мама, я не голоден. Уже намереваюсь скрыться в своей комнате. – Владислав, иди мой руки и я жду тебя на кухне. Мама упирает руки в бока, пару секунд грозно смотрит на меня, а потом возвращается туда, откуда исходит аппетитный запах. Да, я определённо хочу есть. И лучше не злить маму. Уж если она назвала меня полным именем, с ней лучше не вступать в спор. – Не хочешь рассказать, что произошло? – интересуется мама, стоит мне только сесть за стол. На нем уже стоит тарелка с картофельным пюре и парочкой домашних котлет. – Ничего интересного. Обычный день. – пожимаю плечами и беру вилку. – Что это? – мама затихает и прислушивается. – Соседи скандалят? Я перестаю жевать и отчётливо слышу женские голоса, только не могу разобрать слов. Ясное дело, соседи скандалят. Я даже знаю причину. – Обычное дело. Будто у нас никогда не было скандалящих соседей. Мама шумно вздыхает. И зачем я только это сказал? Напомнил ей о нашем буйном соседе Олеге, который едва не зарезал её из-за своего старого пса. Он все равно рано или поздно отдал бы Богу душу. Мама просто хотела продлить ему жизнь, но все ресурсы на неё у бедного песика был исчерпаны. Жаль, только Олег этого так и не понял. – Тебе нравится этот город? Хорошо, что мама решила перевести тему разговора. – За эти несколько недель ещё пока не понял. Он просто огромный. Мама смеется. – Что есть, то есть. – Кто огромный? – позади меня раздаётся голос Лизки. – Твой нос, который ты суешь везде и всюду. – шучу я. – Маааам, а Влад меня обзывает! – сразу же жалуется сестра. – Я не слышала. Влад просто пошутил. Налить тебе молока? – Давай и овсяное печенье. – Лизка садится напротив меня и как-то странно улыбается. – Ну что опять? – Кира и Влад жених и невеста! Тили-тили тесто! – вопит сестра. Да твою мать, она видела нас вместе? – Что за дразнилка, Лиз? – мама смеется и переводит взгляд на меня, будто ждёт объяснений. В это время звонит её телефон и она убегает за ним из кухни. – Ты… мелкая заноза! – рычу я, указывая на сестру вилкой. – Предлагаю сделку, Владушка-оладушка. Ты ведёшь меня в зоопарк, а я не показываю маме это. Сестра разворачивает экраном ко мне свой телефон. На нем фото. Я и Морозова сегодня вечером у магазина стоим в обнимку. – Ты следила за мной? Так и хочется дать ей ремня. – Больно надо. – криво ухмыляется. – Ходила в магазин за молоком. Мама отправила. А там такая картина. Закатывает глаза и хватается за сердце. – Какая картина, дочь? Мама возвращается на кухню. – Да я… это… рассказываю про наш в поход школьный музей. – выдаёт эта маленькая шантажистка. И к тому же отменная врунишка. – Музей – это хорошо. Так что вы решили насчёт зоопарка в субботу? Мама ставит перед Лизой стакан молока. – Конечно, идём. – отвечаю я и показываю Лизке язык. – Идём – идём. Может и Киру позовём, да? – Лиза подмигивает мне. – Мне уже интересно, как выглядит эта Кира. Мама тоже садится за стол и берет из корзинки овсяное печенье. – А я сейчас тебе покажу. – оживляется Лиза и быстро что-то начинает искать в своём телефоне. Наверное, заходит на страницу к Морозовой в «ВКонтакте». Уже через минуту мама разглядывает фотографию Киры. – Красивая. – косится на меня. – О, так ты уже у неё в друзьях, сынок? – Спасибо за ужин! Я пойду спать. Нужно скорее ретироваться, отсюда, пока мама не перешла к допросу. *** Утром я снова совсем не выспался, потому что половину ночи думал о Кире. По вчерашним криками, доносившимся из её квартиру, было понятно, что мать девушки снова читала ей нотации. И причиной их спора являюсь я. Честно говоря, вчера я не знал, как правильно себя повести, но решил,что сидеть в машине будет, по меньшей мере, не уважительно по отношению к женщине, которая родила Киру. Я не собирался ругаться с её матерью, я просто хотел, чтобы она поняла, что я не причиню Кире вреда. В ответ на сообщения Киры я просто пожелал ей спокойной ночи. Что-то решать в переписке у меня точно нет желания. Если она хочет поговорить, то лучше это сделать с глазу на глаз. Если, конечно, она ещё захочет иметь что-то общее со мной после того, как её мать застала нас за поцелуем. Но я не хочу думать, что Кира пойдёт на поводу своей матери и прекратит общаться со мной. Хотя такой поворот событий вполне возможен. Подобные мысли просто разъедали мой мозг всю ночь и разрывали сердце на части. Я не хочу терять Киру. Она слишком глубоко проникла в моё сознание. После того, как моя бывшая бросила меня из-за судимости, я уже не надеялся снова испытать подобные чувства. Хотя зачем я вру себе? Таких чувств, как к Морозовой, я ещё не испытывал. На семинаре по программированию мы с Ватутиным одни из первых получаем зачёт «автоматом». Препод отпускает нас за двадцать минут до окончания пары. Одногруппники провожают нас завистливыми взглядами. Их можно понять, сессия всего через две недели, а у нас с Сеней уже парочка зачётов в кармане. Петровская улыбается Ватутину и кокетливо машет ему рукою. Неужели опять что-то придумала для развода наивного девственника в очках с толстыми линзами? А он какого – то хрена машет ей в ответ и едва не врезается лбом в дверной косяк. – Сеня, что за фигня? Ты опять ведешься на флирт Насти? – укоризненно качаю головой. – А что такого? Она мне просто улыбнулась. Ватутин запрыгивает на подоконник и, как пятилетка, машет ногами, сидя на нем. Опять это идиотское мечтательное выражение лица, как и тогда, когда он повёлся на её приглашение в кино. – То есть, прошлый раз вообще тебя ничему не научил? – Ну а вдруг теперь я и правда ей понравился? Шумно вздыхаю, что бы успокоиться и не обложить этого Казанову недоделанного отборным матом. С чего он вдруг должен ей понравиться? Он не записался в качалку и теперь не выглядит, как Бред Питт в фильме «Троя». Все такой же тощий, высокий ботаник в классических брюках и клетчатой рубашке, как будто отобрал одежду у деда. – Ты разве не видел, что они закрутили со Стариковым? Они сосутся на каждой перемене. – говорю я вместо того, чтобы уже открыть ему глаза на его внешность. – Да она специально, чтобы я ревновал. Мысленно бью Сеню головой об стену. – Короче, Ромео, если ещё один прикол пустят по сети, я больше за тебя не впрягаюсь. Уловил? – Она красивая. Согласись? Мои слова просто пролетают мимо ушей. Вот, что делает любовь с такими умниками, как Ватутин. – Красивая. Идём, ты хотел распечатать реферат. После моих слов звенит звонок и, конечно же,Ватутин ждёт, когда дама его сердца появится из аудитории. Естественно, она выплывает в сопровождении Паши. Но на удивление, они не милуются, а о чем-то спорят. – Ты говорил, то все будет хорошо, а что теперь? – Настя толкает Старикова. – Ой, не мороси, а! Сказал же договорюсь, значит договорюсь. Будет у тебя этот допуск. Паша обходит девушку, задевает её рюкзак плечом и он падает на пол. Рюкзак не был застегнут до конца и половина его содержимого выпадает из него. Сеня спешит на помощь, когда Настя садится на корточки и начинает собирать ручки, карандаши и свою косметику. – Вот, держи. – Сеня подаёт ей помаду и ещё какую-то мелочь, когда они оба поднимаются. – Спасибо, Ватутин. – Петровская едва заметно улыбается. Она уже планирует уйти, но резко разворачивается и спрашивает: – Сеня, а ты что делаешь вечером в субботу? – Я? – Ватутин зависает от такого неожиданного вопроса. – Я… ни…ничего. А что? – У меня день рождения. Двадцать лет. Собираю гостей. Придешь? – Он не придет. Будет готовится к экзамену по математическому анализу. – встреваю я и намереваюсь утащить околдованного Стекловату подальше о этой ведьмы. – Ты, кстати Поляков тоже приходи. Адрес и время скину позже. – Настя посылает Сене воздушный поцелуй и скрывается за углом коридора. – Очуметь! Она меня на день рождения позвала! Ты слышал? Слышал? – Ватутин вот-вот пустится в пляс. – Чего радуешься? Хочешь новое видео о себе в чате группы увидеть? – пытаюсь остудить его пыл реальной возможностью снова нарваться на прикол от Петровской и Старикова. – Да плевать. Я пойду! Пойду и точка! И ты пойдёшь со мной. – Да делать мне больше нечего. Закидываю рюкзак на плечо и удаляюсь вслед за Настей. Надоело мне спасать этого дурочка. Он как мотылёк, летит на огонь. Всю оставшуюся половину дня я проверяю свой телефон. Почему Кира больше не пишет? Пару раз порываюсь написать ей первым, но каждый раз что-то меня останавливает. Интересно, она сможет выйти вечером? Я хочу с ней поговорить и… поцеловать её. Почти до десяти вечера развожу заказы. Несколько раз пришлось смотаться, в отдалённые части города, поэтому я так задержался. Тороплюсь домой, чтобы принять душ и написать Кире о том, что жду её у подъезда в своей машине. Лиза с мамой увлечены какой-то новой настольной игрой, когда я проскальзываю мимо них в душ. Заверяю маму, что поел в городе и совсем не голоден сейчас. Пишу сообщение Кире сразу же, как выхожу из душа. Натягиваю штаны и чистую футболку, когда на телефон прилетает ответ: «Я одна дома ближайшие два дня. Приходи». Несколько раз перечитываю приглашение Киры, а потом подхожу к шкафу. На самой верхней полке за вещами я прячу коробку с презервативами. Достаю её и раздумываю, нужно ли взять с собой хотя бы один.