ГЛАВА 21

Кира – Ай, блин! Больно же! – канючит Янка, когда я обрабатываю царапину на её левой щеке перекисью водорода. – А нечего было лезть в драку! – упрекаю я подругу и снова наливаю на ватный диск перекись. Мы сидим на скамейке в торговом центре недалеко от универа. В аптеке я купила все нужное, чтобы обработать её боевые отметины. Оказалось, что у Ольховой в машине даже аптечки нет. Видимо, хочет нарваться на штраф. – А что я должна была стоять и смотреть, как её бьют толпой? Я не такая, как её подружки. Да,нужно отдать должное Янке, она быстро раскидала девчонок, набросившихся на Румилову. Будто не своего врага защищала, а мать родную. – Ага, стояли и ещё снимали. Вот так подружки. – Посмотри, что там на шее? Щипит. Янка поворачивается ко мне правым боком, и я вижу четыре отчётливых царапины на её коже за ухом. – Офигеть, тут тоже царапины. Ты будто с медведем дралась. – Да у той с пирсингом в носу такие длинные когти. Парочку я ей обломала. – довольно скалится подруга, а потом её улыбка резко сходит на нет. Я слежу за её взглядом и вижу Петрушина. Он то, что здесь делает? Опять следил за мной? И когда только успевает учиться? – Привет, девчонки! – кричит он, ещё даже не дойдя до нас. – Вот же, блин,черт с горы восьмая скорость. – шепчет Ольхова, а меня разбирает на смех от её комментария. И где она только нахваталась таких выражений? – Привет. – натянуто улыбаюсь и продолжаю обрабатывать раны подруги. – Прикольно! Ты что, Ян, по кустам до универа пробиралась? – дебильно шутит Макс. Хотя все его шутки всегда были дебильными. Каждый раз, видя его, пытаюсь вспомнить, почему он мне нравился в школе? – На парашюте прилетела и упала в кусты шиповника. – Янка показывает парню средний палец. – Я так и думал. Кир, хорошо, что я тебя встретил. Отвезу тебя домой? Теперь все внимание Петрушина обращено на меня. Он жуёт жвачку и оценивающе разглядывает меня. Как хорошо, что я сегодня в широких джинсах и свободной худи. Мне не уютно, когда он так смотрит. – Меня Яна довезёт. Спасибо. Надеюсь, он почувствовал мою холодность. – Да ладно тебе! Мне все равно в ту же сторону. Едем? – Ты тупой что ли? Тебе сказано, что я её сама отвезу. Вали уже! С такими козлами, как ты, вообще ничего общего иметь не хочется. Знаем мы, зачем ты тогда Киру в клуб звал. Дружок твой глаз на неё положил. Спасибо, Владу, предупредил нас вовремя. – на одном дыхании выпаливает Ольхова. Вот же болтушка! Ну, зачем она все ему сейчас рассказала? – Чееее? Что за фигню ты несёшь? Не знаю, что там вам наплел этот придурок Поляков, но в клуб я Киру позвал потому что…. Потому что… – Ну? Что мозг не может придумать причину? И как тебя только такого тормоза в Политех приняли? – юморит Ольхова. – Потому что хотел, чтобы мы снова были вместе с Кирой. – выдаёт Петрушин самую невероятную версию. Я одариваю парня скептическим взглядом. Вот уж точно тормоз. – Поздно, Максимушка. У Киры есть парень. Может упаковку ватных дисков засунуть Янке в рот, чтобы она уже, наконец, замолчала? Пинаю её по кроссовку. – Серьезно? Познакомишь? А вот Петрушину на голову можно вылить перекись. От его навязчивости уже тошнит. – А ты его знаешь. Это Поляков. Так что отвали, Петрушин. Чао какао! Выход вон там! – Ольхова показывает рукой в сторону центрального выхода из торгового центра. – Поляков? – Макс смеется в кулак. – А твоя мама знает, что ты встречаешься с уголовником? – Макс, ты куда-то шёл? Вот и иди! Я без тебя разберусь, с кем мне встречаться. Пока! – раздражённо отвечаю я на его тупой вопрос. – Ладно. Это твои дела. Но, честно сказать, такого я от тебя не ожидал. – Петрушин качает головой и наконец-то сваливает. – А твоя мама знает, что твой дружок опаивает девушек, чтобы потрахаться? – кричит ему в спину Янка. Макс, не поворачиваясь к нам, поднимает правую руку и удостаивает Ольхову средним пальцем. – Он всегда был таким придурком? – интересуется Янка, когда Макс теряется из вида. – Я будто заново узнаю этого парня. Пожимаю плечами, закручивая пузырек с перекисью. – Попроси Влада ещё раз сломать нос этому козлу. Хотя, я сама не прочь сделать это. Подруга сжимает кулаки и начинает ими махать, будто бьет по груше. – Уровень агрессии у вас, девушка просто зашкаливает – заключаю я. – Это все от того, что у меня давно не было секса. – У меня его вообще ещё не было, но я на людей не бросаюсь. – Ты просто пока не знаешь, отчего отказывала себе. Как скоро у вас с Поляковым дойдёт до этого? Прикрываю глаза ладонью от вопроса подруги. Она будто чувствует меня и читает мои мысли. Я половину ночи только и думала об этом. – Блин, Ян, ну ты как обычно! Откуда я знаю? Должен же быть подходящий момент и место подходящее. – Ага, и Венера в тельце! Не неси чушь! Ты же сама хочешь этого, да? – толкает меня локтем. – Кажется, да. Наверняка я покраснела до корней волос. – В этом деле главное не забывать о защите. Нам ещё два года учиться. Ты же не хочешь в двадцать лет стать мамочкой? – Ты сейчас, как моя мама. – Я сейчас просто говорю разумные вещи. О, мы же сейчас, как раз, и можем купить эту защиту! – Янка тычет пальцем на аптечный павильон, напротив которого мы сидим. – Сдурела? Я должна купить презервативы? – последнее слово шепчу и оглядываюсь по сторонам. – Ты, конечно, можешь надеяться на то, что он будет у Полякова. Но на твоём месте, я бы подстраховалась. Вдруг он решит, что ты обидишься на него за то, что он носит с собой резинку? – А что в этом обидного? Мне кажется, это разумно. – Поверь, есть такие идиотки, которых это обижает. Ах, ты носишь их, чтобы трахнуть меня? – Ольхова так смешно пародирует девчонок, о которых говорит. – Ладно. И ты хочешь, чтобы я сейчас пошла и купила их? – Угу! Хлопает глазами и будто сдерживает себя, что бы не заржать в голос. – Очуметь! – Да ты трусиха, никогда этого не сделаешь! – подначивает меня подруга. – Ты меня плохо знаешь, Ольхова! – я поднимаюсь со скамейки. Уверенно шагаю обратно в аптеку. Нужный товар разложен на витрине у входа. Цены космические! Пару минут мнусь у витрины, но так и не решаюсь подойти к окошку для покупки. – Ну, я же говорила, что ты трусиха! – позади меня раздаётся голос Янки. – Ты видела цену? – шиплю я. – Возьми пачку, где три шутки, а не двенадцать. Конечно, если ты не хочешь устроить секс-марафон. За свою шутку подруга получает толчок в плечо. – Окей. Три штуки. А какие лучше? – Невидимые. – показывает пальцем на нужную пачку. – Почему невидимые? – туплю я. – И за что у тебя по английскому «автоматом» отлично? Читай, что написано на коробке? – Invisible – читаю я. – Вот они самое то! – заверяет меня подруга, подталкивая в сторону кассы. Вот всегда она меня втягивает в какие-то авантюры. *** Когда я захожу домой, мама мечется по квартире. – Что случилось? Снимаю кроссовки и ставлю их на полку. – О, Кира, привет! Как хорошо, что ты уже пришла! Мне нужно уехать на пару дней! – сообщает мне мама, скручивая шнур фена. – Куда? Шагаю за мамой в её комнату. На кровати стоит её дорожная сумка и мама кладет фен в неё. – Тааак, что ещё нужно взять? – раздумывает она, крутясь по спальне. – Так ты расскажешь или нет? – А, да! В Линево, Кир. Умерла двоюродная сестра мамы. Тётя Света. Помнишь? – Не особо. Подожди! А мне разве не нужно ехать с тобой? – усаживаюсь на мамину кровать. – Зачем? Ты видела её всего пару раз и тебе было года три. У тебя сессия не за горами. Лучше не пропускать сейчас. Поверь, справимся без тебя. – А отчего она… умерла? – Инфаркт. Пару дней в реанимации и ничем не смогли помочь. – Очень жаль. Хоть я и не помню эту женщину, но мне действительно жаль узнать о её смерти. В прихожей мама даёт мне несколько ценных указаний, оставляет немного денег и, обняв, меня открывает дверь. Как раз в это время из соседей квартиры выходит Лиза с мешком мусора. – Привет, Кир! Здравствуйте! – приветствует нас девочка и убегает к мусоропровод. Мама многозначительно смотрит на меня. – Что? – не выдерживаю её взгляда. – Ты знаешь что? Никаких гостей в моё отсутствие. – Даже Яну позвать нельзя. – Яну можно. Прощаемся с мамой. Я закрываю дверь и выуживаю из своего рюкзака пачку с презервативами. Это случайность или так задумано, что сегодняшнюю ночь я проведу одна в квартире? Беру свой телефон. Нужно написать Владу, что вечером можно посидеть у меня. Но не решаюсь. Шагаю в комнату. Если он напишет сегодня первым, я позову его к себе. Извини мама, но мне придётся нарушить свое обещание.