Глава 28 · Богдан

Сообщение от Полины застает меня на совещании.

Я сначала не понимаю, какого черта она вообще мне пишет столько времени спустя, а потом разглядываю вторую морду на картинке, а вскоре перед глазами выстраивается и текст.

Я откладываю телефон, продолжая вещать о новом фармацевтическом проекте, в который мы вступаем, и над получением которого я работал как проклятый, пытаясь забыть Полину.

Я дал ей жить самостоятельно, позволил жить так, как она хочет, вернуться с концами в балет, пусть и держал ее безопасность на пульсе.

Единственное, чего я еще не сделал, так это не нашел себе любовницу.

А Полина…

Полина успела жениха найти…

И никого ведь иного, чем своего доходягу Мишу Соломина.

— Надо было его все-таки тогда закопать.

— Что, Богдан Дмитриевич… Дать вам слово?

— Нет, нет, это не вам. Нет, я не поеду разбираться.

Ей же хорошо без меня, она же ненавидит меня, — заканчиваю совещания, иду в свой кабинет и падаю в кресло. Пара секунд на размышление, и вот я уже со стуком жму кнопку вызова секретаря.

— Ближайший рейс до Сочи.

— Хорошо, Богдан Дмитриевич.

Вылетаю через два часа, а еще через три приземляюсь в городе, который дико бесит своей жарой. Я срываю галстук, беру себе водителя с машиной и еду прямо к квартире. Ключ у меня есть, так что я бесцеремонно вставляю его в дверь и толкаю.

Все тело тут же напрягается, а я весь обращаюсь в слух, когда слышу женские и мужские стоны.

Кулаки сами собой сжимаются, к горлу подкатывает тошнота, а перед глазами пелена стелется, красная. Кровавая.

— Убью!

Шагаю прямиком на звук.

Сука, ну, какая же сука!

Я ей лечение, мечту исполнившуюся, а она меняет это все на вяленький член Соломина?

Задушу… Еще в больнице надо было, где она орала, что я ей не нужен, что только деньги мои нужны… И ведь не соврала, гадина!

Сдираю мужское тело и бросаю в стену, тут же поворачиваюсь лицом к Полине, но кричит в кровати совсем не Полина, а многоуважаемая Вера Сергеевна.

Я тут же шагаю к стонущему Лене…

Так это они… Тут… Бля, вот я осел…

— Лень, ты как?

— Ты все-таки мечтаешь меня на тот свет загнать… — подает он руку и берет протянутый пиджак, гордо прикрывая причиндалы.

— Я думал, Полина…

— Гуляет она еще. Имеет право, вроде как…

Не имеет… Моя она.

— Богдаш, выйди, дай старикам одеться, — выталкивают меня, а я понимаю, что впервые завидую. Старикам. Сам я, как следует, не трахался с отъезда Полины… Скорее работа ебала меня.

На кухне мы садимся втроем пить чай, посмеиваться над ситуацией, когда входит Полина… На ней длинная в пол юбка, а на теле лишь две веревочки, которые зовут купальником. Но это все фигня, потому что ее белое лицо усыпано симпатичными веснушками, которые хочется слизнуть с носа. Не говоря о выгоревших волосах, в которые так и хочется зарыться.

— Ты все-таки приехал… — сглатывает она, застывая передо мной и заламывая руки. — Поздравить?

— Украсть.

— А, да? — берется за сердце, а я смотрю на кусочек груди, который стал выглядывать. Она поправилась. Нет больше той балерины, есть дико аппетитная сучка, которую хочется сожрать прямо тут. — А когда?

— Сейчас…

— А чего ждешь? Занятие же закончилось…

Большего мне и не надо. Я поднимаюсь со стула, опускаю голову и запрокидываю Полину себе на плечо, махнув старикам на прощание. Несу до лифта, опускаю на пол, собираясь ответить на звонок. Но Полина забирает телефон и вдруг говорит так грозно, что аж мурашки одолевают.

— При мне никакой работы, если только это не вопрос жизни и смерти.

Я забираю из тонких пальчиков телефон, выключаю и убираю в карман пиджака. Тут же бью по кнопке остановиться.

— Ты реально собралась за этого придурка замуж?

— Нет, я просто хотела, чтобы ты вспомнил обо мне.

— А я тебя и не забывал.

— А другие женщины?

Дергаю Полину на себя, чтобы прочувствовал мои страдания.

— Тебе придется долго отдуваться за мой полугодовой целибат.

— Я готова, — шепчет чертовка мне в грудь, поднимает лицо и вдруг опускается на колени.

Я шумно выдыхаю, предчувствуя горячее дыхание на своем много страдальце.

Хватаясь за стену, чтобы не упасть, пока прохладные пальцы справляются с ширинкой, ремнем и боксерами. Но стоит ей лизнуть самый кончик, как во мне взрывается атомная бомба.

Я поднимаюсь на ноги, толкаю Полину к стене, задираю юбку и срываю веревочки на груди.

Трогаю сладкое ушко губами, касаюсь языком под нежный стон, от которого внутренности сворачивает.

Сжимаю ладонями потяжелевшие груди, чувствуя, как в кожу упираются острые соски.

Полинка всхлипывает, стонет, запрокидывая голову, сжимая мои плечи, а потом и вовсе стаскивая с них пиджак.

Запрокидываю руку на затылок, фиксирую, влажным дыханием трогая мокрые от язычка губы. Пробую. Ее на вкус, пихая язык внутрь. Целоваться приятно до чертиков, но вскоре этого оказывается катастрофически мало.

Я опускаю руки, глажу напряженный живот, забираясь в пошло влажные трусики.

— Мм…

— Богдан…

Нажимаю на сочную расщелину, собирая влагу, тут же растираю ее по животу и груди.

Все сильнее давит грудь на грудь, все настойчивее становится поцелуй, который, кажется, никогда не закончится, пока член уже не начинает ныть даже в оголенном виде.

Меня словно знобит, словно болею. От острого желания оказаться внутри стройного тела Полины…

Дернув резинку трусов, я больше не смогу терпеть. Разрываю. Поцелуй, разворачиваю спиной к себе, давая смачный шлепок по заднице, на которой тут же образуется след от моей ладони. Даю еще раз — закрепляя.

Нажимаю на поясницу, а Полина ставит ладони на поручень, словно на станок, опаляя меня взглядом через зеркальную панель.

И сейчас я могу точно сказать, что не видел ничего прекраснее, чем ее заалевшее от желания лицо.

Инстинкты сильнее, чем романтика, так что я тут же упираюсь головкой между ягодиц, вожу несколько раз, пристраиваясь к дырочке, во вторую тут же пихая палец.

И вот он… Медленный толчок. От того, как плотно меня обхватывают мышцы, задыхаюсь. Перед глазами темнеет, и я роняю голову на обнаженную поясницу, нажимая на позвонки, вынуждая Полину прогнуться еще ниже.

Сжимаю груди, продолжая таранить влажное, узкое нутро.

Закрываю глаза от долгожданного кайфа, пару мгновений просто отхожу, пытаюсь осознать, кто я и где я. Открываю глаза, смотря в заплаканные глаза Полины. На ее лице описан весь спектр эмоций, которые пряным глинтвейном растекаются по венам, запуская необратимый процесс.

Я дергаю бедрами, продолжая трогать одной рукой грудь, другой мять задницу.

Толчок.

Еще толчок.

Полина стонет, а меня распирает от ощущений, от желания кончить. Просто кончить. Но я двигаю бедрами, нахожу пальцами клитор, продолжаю его стимулировать.

— Ой… — вскрикивает Полина, хватаясь за поручень еще сильнее, пока я разгоняюсь, двигая бедрами как поршень на тачке, пока Полина не начинает биться, а у меня все плывет под веками.