Глава 27

После очередной истерики Богдан оставил меня в покое.

Он просто смирился с тем, что нам с ним не быть вместе, что у нас разные цели, планы, образ жизни. У него просто не было времени со мной возиться, а я больше не хотела находиться в состоянии постоянного стресса.

В итоге я взяла с собой баб Веру, которая впервые увидела море. Она же была со мной и на операции, и после нее. За ее домом хорошо присматривали, она всегда была на связи со смотрителем, которому за это платили.

Но, конечно, она планировала вернуться, когда я вылечусь, когда смогу шагать здоровыми ногами по жизни. Вот только чем дальше я была от Богдана и прошлого, тем больше мне казалось, что дело совсем не в ногах, а гораздо выше. Потому что вместо того, чтобы радоваться проведенной успешно операции, я сидела в туалете и плакала, обнаружив месячные.

Баб Вера не понимала моего горя, вызвала врача, а я всего лишь хотела позвонить Богдану, но не хватило смелости. Ведь это я сама его прогнала! Сама кричала, что он мне не нужен. А теперь что? Теперь я реву, потому что не беременна?

Немного успокоившись, я впустила врача, который весьма меня обнадежила.

— Потребуется восстановительный период, но есть хороший шанс, что вы не только перестанете хромать, но и вернетесь на сцену.

— Спасибо, — киваю, выдавливая из себя улыбку, пока баб Вера держит меня за руку. — Спасибо вам большое.

Мы переезжаем в Сочи, где по словам врача заживление должно пройти гораздо быстрее. Сначала просто много гуляем, нередко ходим в кино, еще чаще на балет.

Я пытаюсь вернуть желание к этому искусству, чувство, которое поглощало меня раньше, стоило только услышать классическую музыку, но время шло, а я лишь думала о том, чем занимается Богдан, нашел ли себе новую жену, и когда мне пришлют документы на развод?

Отец звонил почти каждый день, а однажды и сам наведался. Мы с баб Верой встретили его в аэропорту, и я, уже тогда сдавшая на права, сама была за рулем машины.

— А ты когда успела на права сдать? — спрашивает папа, поглядывая на баб Веру, что на удивление тихо сидит на заднем сидении.

— Месяц назад. Машину я купила по дешевке, если что. Ну… Чтобы Богдан не думал, что я его деньги транжирю.

— Ничего, станешь знаменитой балериной, все отдашь.

— Точно, — улыбаюсь я, только вот совершенно не зная, когда и как вернусь к балету. Может, к психологу сходить? Уверена, что это все временно.

Теперь мы гуляем втроем, а отец с баб Верой часто спорят на самые разные темы, вспоминая, в том числе советский период, о котором я знаю лишь из учебников.

Отец совершенно не торопится домой, а потом и вовсе спрашивает у меня разрешения позвать баб Веру на свидание.

Меня как будто водой окатили. Я не могу поверить в то, что услышала.

— Папа, ты шутишь?

— Нет, очень приятная женщина.

— Я думала, она тебя старше…

— Нет, дочка. Ей только пятьдесят девять, прекрасный возраст, учитывая, что мне за шестьдесят. И она очень интересный собеседник.

Мне кажется, что моя челюсть отвалилась и никак не встает на место, потому что баб Вера соглашается, и они действительно идут на свидание. Вместе!

У меня все чешется от желания узнать, как у них это все пройдет! Но я рада. Я, и правда, рада, что два моих самых родных человека нашли друг друга.

И вот впервые за полгода я остаюсь без надзора совершенно одна.

Звоню поболтать своей подруге, с которой мы вместе сдавали на права. Ее зовут Вера Киреева, и если пару лет назад я бы даже не заговорила с девушкой из глубинки, то последние несколько месяцев круто изменили мое восприятие и сознание. Она из деревни, приехала сюда работать в одном местном отеле, очень крутом, который держит какой-то бандит. И очень мечтает заработать столько, чтобы уехать и начать учиться. Но пока ей хватило только на автошколу, что тоже уже неплохо.

Иногда, когда мы с ней разговариваем, мне дико стыдно, ведь меня, по сути, обеспечивает человек, который больше никакого отношения ко мне не имеет.

— Хочешь порулить?

— Ой, можно? — Вера широко улыбается. Ее светлые кудри, конечно, прям шикарные, жалко, что она с ними ничего не делает, не ухаживает. — Спасибо, мне прям не хватает практики. А ты чего сегодня одна? Где баб Вера?

— Не поверишь, пошла на свидание.

— Да ладно? Она же старая… Хотя знаешь, у нас в деревне была Мила Савишна, так она мужиков до восьмидесяти лет из семей уводила, — рассказывает она, а я смеюсь. Только с ней и получается смеяться.

— А твоя кого увела?

— Моего отца. Он гостит у нас, и вот они, вроде, спорили, спорили, а потом раз, и свидание!

— А потом раз, и у тебя рождается братик!

— Да ну тебя!

— А чего, все возможно!

— Куда поедем?

— На балет? — стебет она меня, хотя только она и знает, как я к нему теперь отношусь.

— Ну, прям очень смешно. Сейчас лопну от смеха…

— Поехали тогда в цирк… Скоро сеанс, а я никогда не была.

— Хорошо, но я плачу.

— Ну, уж нет. Вот если бы это были твои деньги, тогда я бы еще согласилась, а брать деньги у мужика я не буду. Извини.

— Упрямая…

— Ага, прям горжусь собой.

Мы долго катаемся по городу. Я с удовольствием слушаю истории из жизни посетителей отеля, где она работает. То кто-то голый по коридору пробежит. То муж не вовремя в номер к жене вернется, то с балкона кто-то в бассейн сиганет.

— Мы думали все, труп, а он встал и еще заказал водки. Пьяный вусмерть.

— Жуть какая. Как ты там работаешь? — показываю на заправку. Бензин кончается уже.

— Знаешь, я думала, мне там скучно будет после деревенских жителей с их приколами, а нет, как будто никуда и не уезжала.

— АХАХАХА, — смеюсь, пока из машины выхожу и вдруг слышу голос.

— Королева, Полинка! Вот это встреча! — Миша Соломин собственной персоной. Все такой же кудрявый и лучезарный. В его жизни за этот год ничего не изменилось, а передо мной целая жизнь пролетела. Тогда я была уверена, что он мне подходит гораздо больше Богдана, а теперь уже не могу заявить это с такой уверенностью.

— Привет, Миш, — даю себя обнять. — Мы тут с подружкой заправляемся.

— А, ну, давайте. Слушайте, а может, с нами на пляж? А то вы сильно одетые для такой погоды…

Мы с Верой переглядываемся, пожимаем плечами. В принципе, мы все равно гуляли без цели. Можно и искупаться.

— Ну, можно…

— Вот и супер! Тогда давайте за нами. Мы знаем отличное место! Блин, Полин, ты как будто постарела немного…

— Смотрю, деликатность их него так и прет.

— Ну, он прав, год был сложный.

— Мог и соврать. Меня вообще возмущают мужчины, которые не могут рот на замке держать. Мой начальник постоянно говорит, что я простушка и выгляжу как доярка из мыльной оперы. Вот хоть бы раз комплимент сделал.

— А тебе хочется слышать от него комплименты?

— Ну, — смущается она, давая мне сесть за руль. — Он такой интересный.

— Нравится тебе?

— Нет, конечно! Он жуткий бабник, а все его женщины похожи на богинь… Ну, вот типа тебя.

— Ну, нет, ты же слышала, я теперь старая, — корчу лицо, а Вера смеется. Мы направляемся за машиной моего друга, когда на полпути понимаем, что у нас для пляжа-то, ничего и нет. Так что сворачиваем в ближайший супермаркет, чтобы купить себе хотя бы купальники. Миша идет с нами, помогает выбрать.

— Давайте я сегодня все вам оплачу, угощаю!

— Не надо нам тут патриархата, мне его и на работе хватает.

Зануда она, конечно, но мне нравится эта ее принципиальность. Наверное, она никогда не жила так, как я, и сравнивать ей не с чем. Она счастлива тем, что имеет, еще умудряется на учебу откладывать.

Мы приезжаем на пляж спустя полчаса, переодеваемся и сразу бежим купаться. Вода очень приятная, теплая, радует безумно. Мы долго в ней нежимся, потом идем с новой компанией играть в пионербол. На самом деле этот день стал днем свободы, когда все мысли о прошлом, даже о Богдане словно кто-то прикрыл медным куполом, блокируя их.

К вечеру они, конечно, вернулись, но не давили на голову, не топили меня, а лишь несли по течению реки жизни. Да, было, да, прошлое, но неужели я буду ломать из-за этого свою жизнь?

— Выглядишь счастливой, — толкает меня Миша, который валяется рядом на шезлонге.

— Просто хороший день. Спасибо, что позвал меня.

— Мы дальше в горы, вы с нами? Вера?

— Мне завтра на работу.

— А я после операции, будет обидно пойти в горы и сломать ногу.

— А ты чего, с балетом завязала?

— Не знаю пока, но сама танцевать скорее всего уже не буду.

— Да и правильно, чего там упахиваться на этой сцене, все равно перспектив никаких у тебя…

Я и раньше слышала мнение, что бездарна, и все мои успехи — заслуги денег отца, ну, или Богдана. Пожалуй, впервые за все время меня это никак не задевает. Было бы здорово, если бы главные роли давали действительно талантливым девочкам, чтобы они потом не ходили к бандитам и не продавали себя за услуги по устранению.

— Ты, как обычно, поразительно откровенен.

— Ну, какой есть… Я, кстати, потом в Париж планирую смотаться, могу взять тебя с собой, если ты ничем, ну, или никем не занята, — опускает он свою руку мне на ногу, я аж дергаюсь от удивления. Спихиваю его культяпку и качаю головой.

— Мне и одной хорошо, вон Вере предложи.

— Ой, нет…

— Скучные вы, девчонки. Так бы круто затусили.

Замечаю, как девчонки из компании хищниками уставились на нас.

— У тебя уже есть компания. Не теряй ее, возможно, никто больше не согласится терпеть эти твои тусовки.

Сказала Мише, а подумала о Богдане. О том, что из-за собственных тараканов в голове упустила то важное, что было в моей жизни. Да, не самое идеальное, но с темным прошлом и не менее темным настоящим. Но если есть шанс хотя бы иногда быть вместе, то почему я должна его упускать? Но как его позвать? Что заставит Богдана бросить все дела и примчаться ко мне сюда в Сочи?

— Миш, давай сделаем селфи, — хватаю его за шею, дергаю к себе и фотографирую нас.

Затем набираюсь смелости, чтобы отправить Богдану фотографию, подписав.

«Я решила выйти замуж».

Стоило только нажать «отправить», как в голову тут же полезли мысли, что я зря это сделала. Что, может быть, ему все равно?