Глава 11

Я нащупала в кармане что-то, чего там быть не должно. Сердце пропустило тревожный удар, когда я поняла, что это конверт. Опять чертов конверт. Медленно его открыв, увидела всего одну строчку черным по белому: «Ты выбрала неправильных друзей».

А затем в толпе я увидела лицо Антона. Красивое, но такое чужое и жестокое. Повсюду сновали люди, куда-то спешили, ничего не замечая. А он стоял там, в конце тоннеля и наблюдал за мной, впитывая мой страх и ужас. В другом кармане звякнул телефон, извещая о входящем сообщении. Но когда я открыла его, руки стали ватными; звуки, запахи, люди вокруг перестали существовать. Весь мир погрузился в вакуум, и я осталась наедине с пугающим, опустошающим посланием.

«Женя погибла. Автокатастрофа».

Я застыла в немом ужасе, каждой частичкой чувствуя приближение волны из боли и отчаяния. И спустя мгновение она накрыла меня с головой, выбивая немой крик из груди. Мой пустой, рассеянный взгляд вдруг поймал что-то знакомое в толпе. Лицо Антона. Но теперь на нем ужасающей маской застыла кошмарная, злорадная ухмылка. Он будто все знал и… наслаждался.

Мои слезы скатились по щекам, и я, задыхаясь, сквозь ком боли в груди зашептала только одно слово… нет. Нет. Нет.

— Ян? Яна! Проснись.

Низкий шелковистый голос с нотками тревоги заставил меня вынырнуть из кошмара. Судорожно вздохнув, я резко распахнула глаза и дернулась, чтобы встать. Но теплая ладонь надежно удерживала мою грудную клетку. Все еще пребывая под впечатлением от выбросов памяти, я не сразу пришла в себя. Понадобилось несколько секунд, чтобы понять, где я и с кем.

Золотая спальня, за окном еще темно. Матрас, под руками мягкое постельное белье, ноги укрыты одеялом. Рядом Тима. Сидит на краю и хмуро меня осматривает.

Я опустила взгляд ниже на его руку, которая все еще лежала чуть ниже шеи, и он резко ее отдернул, будто бы обжегся.

— Ты кричала, — произнес он недовольно.

— И разбудила вас? — с ужасом спросила я.

Он выдохнул и потер лицо.

— Нет. Не это. Жена Коли звонила. Он попал в аварию вчера. Сразу после того, как нас завез. Сейчас в реанимации.

Осознав услышанное, я вздрогнула от ужаса. Да еще и этот жуткий сон. Ох, и давно же он мне не снился. Года три так точно. А теперь этот урод вернулся и новая автокатастрофа.

— О, черт, — прошептала я и таки резко подорвалась с постели. А потом направилась к гардеробной, бросив шефу на ходу: — Буду готова через две минуты.

Сняв мужскую одежду, я положила ее стопкой на полку с мыслями, что она мне еще может понадобиться. А затем, быстро одевшись, я шмыгнула мышкой в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок.

Босс обнаружился в коридоре первого этажа уже обутый и готовый уходить. Он говорил по телефону, а когда увидел меня, резко отключился.

— Я завезу тебя домой, — произнес Кронин безапелляционно.

— Я могу поехать с вами, если нужно, — предложила я. Ведь в самом деле хотела узнать, как водитель и что вообще произошло. Черт, мне нужно было знать, что это лишь несчастный случай. Но шеф решил иначе.

— Еще только пять утра. Ты поедешь домой и как следует отоспишься, а я заскочу в больницу и побеседую с главврачом. Хочу убедиться, что они приложат все усилия, чтобы вытащить его с того света.

Кивнула.

— Конечно.

Я не хотела сейчас приставать с допросами, ведь наверняка Тим знал не больше того, что рассказал. Меня волновало лишь одно.

— Тимофей Андреевич, — робко позвала я, когда мы садились в его машину. Он послал мне вопросительный взгляд, и я постаралась вложить как можно больше просьбы в свои слова: — А вы не могли бы за собой повсюду таскать охрану?

Мужчина выехал на улицу, так ничего и не ответив.

— А что если это вам хотели навредить и что-то с машиной сделали? — наконец выпалила я, не выдержав гнетущего молчания.

— Ты смотри, и правда переживает, — пробормотал он. И тут же строго добавил:

— Ты мне хочешь что-то рассказать, Яна?

— Нет, — резко ответила я, как глупая школьница, боящаяся наказания за плохие оценки.

— Что тебе снилось? — задал он новый вопрос без секундной заминки. Но к счастью, отвечать не пришлось, потому что вновь зазвонил его телефон. Послав мне красноречивый взгляд, он добавил: — Мы поговорим об этом позже.

А затем я лишь слышала короткие ответы на фразы оппонента.

И пока он говорил, я думала об Антоне. Это всего лишь мои предположения. Догадки. Я не имею права обвинять человека в смертях моих близких, даже если ненавижу этого урода. У меня тогда не было никаких доказательств, и нет сейчас. Как это вообще будет звучать? «Остерегайтесь моего бывшего, Тимофей Андреевич. Почему? Ну… Может быть это он? А может и нет… Я точно не знаю». В чем я уверена наверняка, так это в том, что Антону нравится меня запугивать, доводить до панического ужаса, сеять неуверенность в себе, в каждом шаге. Но стал бы он убивать? Нет. Не думаю. Это перебор даже для него.

Скорее всего, просто совпадение. Накануне выпали осадки, потом приморозило, дорога была скользкой, а Коля пребывал не в лучшем расположении духа… Но если все же окажется, что машину в самом деле повредили, тогда я поделюсь своими тревогами с боссом. Тогда уж пускай решает, нужна ли ему такая проблемная помощница.

— Яна? — позвал меня он. А затем потянулся к моей руке и некрепко сжал. Боже, как мне это было необходимо прямо сейчас. Я вцепилась в его руку своими ледяными пальцами, как в спасательный круг. Мужчина, словно почувствовав мое отчаяние, стал на удивление спокойным. — Все будет хорошо. Коля уже пришел в себя. Машину осмотрит Слава, она сейчас в нашем гараже. А ты вернешься домой и будешь отдыхать. И лучше никуда не ходи.

— А вы? — требовательно спросила я.

— А что со мной может случиться? — с насмешкой спросил он и забрал свою руку, чтобы управлять рулем. — Заеду в больницу, потом тоже домой. Буду ждать звонка Славы. Возникнут проблемы — будем их решать по мере поступления.

Я посмотрела на него еще раз и невольно сравнила с Антоном. Да они небо и земля. На фоне Кронина мой бывший мелкий дохлый сопляк. Пускай у него связи и крыша, а у Тимы, можно подумать, всего этого нет. А еще бабки, своя личная охрана и… И вообще, замечательный у меня босс. Настоящий мужчина, в присутствии которого весь страх и паника сходят на нет. И я выдохнула. А затем еще. И с каждым новым вдохом тревога отступала.

— Хорошо, — наконец заключила я. — Держите меня, пожалуйста, в курсе.

Я, конечно, вовсе не хотела, чтобы моя просьба прозвучала, как приказ. Но Кронин почему-то именно так ее и воспринял. Потому взял и отдал мне честь.

— Слушаюсь! — сдерзил он.

Я хохотнула и покачала головой. А затем он послал мне хитрый взгляд, и я рассмеялась еще громче. Так и хотелось сказать, что если будет вредничать, уволю! Но мы как раз подъехали к моему дому, и больше для шуток не было времени.

— Буду ждать звонка, — еще раз напомнила я.

Он лишь изогнул уголок губ в полуулыбке и уставился на дорогу. Но зато, когда уезжал, я поймала его взгляд в отражении бокового зеркала. Невольная улыбка застыла на моих губах, но резко померкла, когда я запустила руку в карман. Письмо. Я так и не открыла тот конверт, который передала Вера.

Белые хлопья снега падали на тонкий лист бумаги, отчего чернила расплывались в ужасные узоры.

«Никуда с ним не езжай», — гласило послание. И руки мои задрожали.

— Ты никогда меня не слушала, — послышался за спиной самый ненавистный в мире голос. Развернувшись, я убедилась, что слух меня не подвел. Антон возник ниоткуда, как воплощение кошмара.

— Это ты? — требовательно спросила я, ткнув ему под нос записку. — Ты все подстроил?

Вскинув брови, он удивленно на меня уставился.

— О чем ты, Ян? — а затем в его глазах вспыхнула тревога. Такая искренняя и неподдельная, что я уставилась на него в недоумении. Сегодня он казался другим. Таким… нормальным. Всего на секунду мне показалось, что не было этих пяти лет, что он все тот же, и я все такая же. А у нас своя собственная история. Но этот момент умопомрачения длился недолго.

Он сделал ко мне шаг и схватил за руку до того, как я успела отскочить.

— Что-то случилось? — спросил он тревожно, будто бы, в самом деле, обо мне беспокоился.

— Не дождешься, — огрызнулась я и вырвалась из его захвата. А он отпустил. — Чего тебе надо?

— Хочу поговорить, — произнес Антон серьезно. Когда я не ответила, он опустил голову и ковырнул носком ботинка снежный комок. — Знаешь… Все эти годы я не мог тебя забыть. Каждый день просыпался с мыслью, что отпустил самое ценное и родное, что было в моей жизни.

Я слушала его и не могла поверить собственным ушам. Он говорил именно то, чего я так ждала пять лет назад. Да, я тогда приняла решение уйти. Но, как любая женщина, где-то глубоко внутри я все еще надеялась на чудо. Тайно мечтала, что он придет, искренне попросит прощения и с любовью посмотрит в мои глаза. Я бы простила его тогда. Но сейчас уже было слишком поздно. Все чувства просто отмерли. Отслоились, как старая шкура.

Антон поднял на меня глаза, и я увидела в них проблески вины. Он по-настоящему сожалел.

— Мне нужно вернуться домой на пару недель, — сообщил он и замялся. — Я могу хотя бы пригласить тебя на ужин сегодня? Мне есть, что тебе сказать, поверь.

Я охнула от вспыхнувшего во мне возмущения.

— Тебе есть, что мне сказать? — с вызовом повторила я. — И я должна тебя выслушать? Почему? Меня же ты не слушаешь. Ты пробрался ко мне в квартиру, угрожал мне и моему начальнику. Ты как сумасшедший маньяк, преследуешь меня и шлешь мне эти сраные письма. И после всего этого я просто должна пойти с тобой в ресторан и выслушать тебя? И что же ты мне такого скажешь, что я вдруг все забуду и смогу тебя простить?

Я сжала черный конверт и швырнула Антону в лицо. А после всего посмотрела ему в глаза без капли страха и сомнения. Нет, черт возьми, эту страницу я давно перевернула.

— Нет между нами ничего. И быть уже не может.

Развернувшись, я намеревалась уйти, но почувствовала железную хватку на своем предплечье. А спустя мгновение он развернул меня к себе и, прежде чем я успела сказать хоть слово, впился в мои губы в жестком, властном поцелуе. Ничего общего с нежностью, ничего и близкого к ласке. Как все же искусно он притворялся заботливым еще минуту назад. Я даже поверила. По крайней мере, к аварии он, похоже, и в самом деле не был причастен.

Оттолкнув его, я замахнулась, но Антон остановил мою руку, а затем поднес к своим губам.

— Я скажу, что люблю тебя, — произнес он, глядя на меня с холодной решимостью. Я согнула пальцы в кулак, а потом подумала, и один все же оставила. Средненький.

— Сочувствую, — бросила я и отвоевала свою руку. — Это ничего не меняет.

Антон покачал головой и облизнул губы, будто хотел сохранить мой вкус. Ничего, кроме отвращения, это во мне не вызвало.

— Ты неправа, Яна, — произнес он тихо. — Ты очень ошибаешься насчет всего. Себя, меня, нас.

Он отступил на шаг и улыбнулся так, как я любила когда-то. По этой улыбке все девчонки универа сходили с ума. Но он выбрал меня…

— Я вернусь за тобой, — произнес он решительно. — Я всегда буду рядом.

Я была в бешенстве. Даже топнула ногой.

— Хватит мне угрожать! — заорала я. А он в ответ улыбнулся шире, а после ушел к припаркованной у моего подъезда машине. — Хренов садист, — пробормотала себе под нос.

Когда оказалась дома, первым делом хорошенько вымыла рот. Я была так взвинчена, что хотелось крушить и уничтожать. Под руку попалась пустая чашка, которую я в прошлый раз так и не запустила в Антона. А в этот раз очень отчетливо представила его рожу вместо стены. Лишь когда фарфор разлетелся на мелкие кусочки, я дала волю чувствам и заорала вперемешку с рыком. Полегчало. Правда, полегчало.

— Сволочь недоделанная, — выкрикнула я. — Целовать он меня вздумал. Тьфу!

Я металась по комнате, как загнанный зверь, и, в конце концов, вспомнила о дыхательных упражнениях. Вот если бы Кронин был рядом…

Подбежав к сумке, нашла свой телефон и набрала шефа.

Он сбросил и я чертыхнулась. И двадцати минут не прошло. Он наверняка сейчас говорит с врачом. Мне нужно было успокоиться. О сне не могло быть и речи, но хотя бы посидеть смирно, а не будить соседей своими психами я могла.

Заварив ромашкового чаю, села на постель и уставилась в окно. Серое небо угнетало, нагоняло тоску. Едва проклюнулся рассвет, но большинство людей еще долго будут спать. Мысль о сне стала такой заманчивой, что я не заметила, как после трех глотков чая все же задремала.

Разбудил меня звонок телефона ближе к десяти утра. А стоило увидеть имя босса на экране, и мое сердце забилось чаще.

— Да? — выкрикнула я.

— По голосу слышу, ты еще на взводе, — произнес он устало.

Я прикрыла глаза, наслаждаясь расслабляющей хрипотцой его голоса. При большом желании он мог бы работать в службе «Секс по телефону». От клиенток не было б отбоя.

Я улыбнулась, а потом мысленно отпинала себе за подобные идеи. Еще чего! Есть у него работа!

— Скажите мне что-то хорошее, — попросила я.

— Коле провели операцию. Сильно пострадала левая нога, а еще сотрясение мозга. Но сейчас состояние стабильное, он идет на поправку. Ян, правда, все будет хорошо.

Я поверила ему.

— Еще! — потребовала я.

Услышала тихий смешок и сама улыбнулась.

— Машину можно отправлять на свалку, — произнес Тимофей Андреевич без особых эмоций. — По видеорегистратору видно, что ее занесло на большой скорости, и она перевернулась несколько раз. На станции сказали, что никаких видимых повреждений нет. Тормоза в норме, двигатель тоже. Вообще, начинка не особо пострадала. По запчастям можно продать.

— А страховка есть? — спросила я, одновременно чувствуя, как тяжелый груз падает с моих плеч. Кажется, я все же превращаюсь в параноика. Нельзя же каждую аварию привязывать к бывшему. Черт, хорошо, что я не стала грузить Кронина своими идеями насчет Антона.

— Есть, — протянул довольно Тим. — Вот видишь, одни сплошные хорошие новости. И самая последняя.

Он выдержал паузу, а я даже затаила дыхание.

— Какая?

— Завтра на работу! — с каким-то воодушевлением произнес босс. Ну, ведь явно же издевался.

Я закатила глаза, а потом и засмеялась.

— Да-да. Вот такая я ненормальная, — поддержала я. — Люблю понедельники!

— Тогда до завтра, — произнес начальник тихо. — За тобой заехать?

— Не утруждайтесь, дойду, — заверила я. — До завтра, Тимофей Андреевич.

И он отключился. А я откинулась на подушку, чувствуя лень в каждой клеточке тела. Пожалуй, я все же расскажу ему о Жене. Позже. Когда мы перейдем к уровню крепкой дружбы и душевных откровений. И письма отныне буду собирать. Конверт-то я в Антона запустила, а послание в карман сунула. Пусть этот гад только попробует ко мне вломиться. Чашек у меня еще много.