Глава 16
Выходные… Обычно они тянулись, как резина. Я сходила с ума в четырех стенах или просто бездумно брела по парку. А иногда и вовсе не бездумно. Ненавидела оставаться одной, потому что утопала в горьких воспоминаниях. А эти выходные прямо таки отличились.
Весь вечер пятницы я занималась самокопанием. То еще удовольствие. Начала с вопроса «Чего я добилась в свои двадцать пять лет?», продолжила: «Если я начну к нему приставать, он меня уволит? И если, да, то стоит ли оно того?», а закончилось все этим: «Босс или все?»
В конечном итоге я ушла пить чай к соседке. Она мне подлила в него что-то алкогольного, и очень скоро я вырубилась. Только и хватило сил, что вернуться к себе и завалиться на кровать.
Зато в субботу я получила сообщение от сестры, в котором она поздравляла меня с первым днем зимы. У нас с Викой сложились довольно неплохие отношения. Когда наши родители сошлись, она не была против младшей сестры. Но дело в том, что у нас так и не было возможности сдружиться по-настоящему. Она уехала учиться в другой город, а я жила у бабашки. Мы виделись только по праздникам, и не особо откровенничали. Да и с чего бы? Зато Вика всегда присылала мне смешные картинки или открытки на все, даже самые незначительные праздники. Эти знаки внимания от нее немножко поднимали мне настроение. Но не сегодня.
Я вспомнила, что ровно через тринадцать дней мне исполнится двадцать шесть. Дни рождения я не любила еще больше, чем выходные. Интересно, а Кронин меня поздравит? Если, конечно, не прогонит до этого. Лично я очень сомневалась, что отныне смогу держать себя в руках.
Со стоном повалилась на кровать. Он все поймет! Если даже не заметит на себе мой влюбленный взгляд, то мои перепады настроения его точно доконают. Не представляю, как мне с ним работать, смотреть на него, прикасаться к нему и при этом оставаться профи. Как? Когда в голову то и дело лезут пошлые мысли с обязательным участием любимого начальства.
Вздрогнула, когда раздался звонок телефона, и с колотящимся сердцем бросилась к нему. А там… мама. О, ужас!
Набрав полные легкие воздуха, сняла трубку и постаралась звучать как можно жизнерадостней.
— Привет, мам!
— Угадай, кто мне звонил! — завизжала она в трубку. Я даже поморщилась и отодвинулась подальше. А потом догадалась, и сердцебиение вновь ускорилось.
— Антон?
— Антон! — воскликнула мама. Она его обожала, потому что он купил ее благосклонность. Дарил украшения и технику на дни рождения и новогодние праздники. А еще горы цветов на Восьмое марта. Я тогда еще удивлялась, почему ей букеты больше, чем мне. Потому что я уже и так была его, а маму еще предстояло подкупить. А ведь если вспомнить, то поначалу он ей и не сильно понравился. Она говорила, что мне с ним ничего не светит. Он наиграется, и бросит, потому что таких, как я, у него миллион.
— Позвонил пять минут назад и сказал, что хочет устроить тебе сюрприз на день рождения.
И я снова со стоном упала на подушку.
— А что же ты так сразу сюрприз и выдала, — заворчала я.
— Ну а как иначе? — возмутилась мама. — Я же хочу, чтоб ты подготовленной была. Хотя бы голову помой, макияж сделай, оденься прилично. — Ее вера в меня всегда «воодушевляла». Я привыкла и по обыкновению игнорировала. Но сегодня ее рассуждения меня почему-то задели до глубины души. Впервые захотелось бросить трубку и занести родную мать в черный список. Но было кое-что, что я хотела знать. — Ты там хоть на свежий воздух выходишь? Фото мне давно не присылала…
— Что он сказал? — оборвала я ее бессмысленный треп.
Мама охотно переключилась на новую тему:
— О! Януська, ты бы слышала его жалобный голос. Он так скучает по тебе. Так просил меня ничего тебе не говорить.
Я хмыкнула, поняв, что Антон как раз добивался обратного эффекта. И он свое получил.
— Он хочет все вернуть, слышишь? — строго спросила мать. — Вернуть тебя домой, в семью. И на этот раз все серьезно. Готовься, доча! — она сделала глубокий вдох и заявила: — Я почти уверена, что он позовет тебя замуж.
И все это было сказано так легко и непринужденно, будто для нее не было тех пяти лет разрыва. Словно все у нас с Тошенькой отлично. Ну, подумаешь, немного повздорили.
— Как? — допытывалась я. — Как он меня на день рождения поздравит?
— Это будет четверг же, рабочий день. А он хочет забрать тебя на все выходные, — выдала мама. — Так мне и сказал, что если вдруг Яночка пропадет, то вы не переживайте, она со мной.
Моя душа улетела в пятки, а телефон выпал из рук. Я уже не слушала слова мамы, вообще застыла и онемела.
Он говорил, что вернется через две недели. А это как раз будет середина декабря, и те самые выходные. И тогда он, что… просто украдет меня?
Он бы смог. Тот Тоша пятилетней давности, возможно бы и нет. А этот Антон — уже зрелый и еще более жестокий — пойдет на многое.
Я могла только представить все те ужасы, которые он мне приготовил. Украдет меня, будет кормить маму сказочками о нашей с ним счастливой жизни, а сам… Запрет меня где-то в подвале какой-то дачи и будет насиловать, пока не забеременею. А если уж родится ребенок, то будет шантажировать меня им до конца моих дней.
Холодок ужаса пробежался по спине, и меня начало колотить от дрожи.
— Яна? Яна? Ты там в обморок от счастья упала что ли? — с нотками веселья допытывалась мама. — Вот видишь, как хорошо, что я тебя предупредила. Морально подготовишься.
А я вдруг представила себе ту страшную садистскую улыбку Антона. Она, как клеймо в моем сознании, всплывала каждый раз, стоило подумать о бывшем. Он издевался надо мной. Даже через маму.
Я молча отключила телефон, не желая больше говорить с ней. Мне было необходимо услышать другой голос. Пальцы сами набрали вызов. И спустя мгновение возле уха раздался такой уже родной и милый сердцу голос Кронина.
— Ты передумала? — спросил он деловито.
А я не смогла ответить. Вообще ни звука.
— Яна?
Покачала головой и сглотнула ком. Он ведь не оставит меня. Я ценный кадр, он сам говорил.
«А еще красивая, умная и смекалистая женщина».
— Расскажите мне, как у вас погода, — прошептала я и услышала обреченный вдох Тимы. Улыбнулась. Он тоже хмыкнул.
— Снег повсюду, — начал он. — На ощупь, как песок. Если взять горсть в руку, тут же рассыпается.
Клянусь, никогда еще в жизни мне не доводилось возбуждаться от разговоров о погоде. И никто не говорил о снеге так сексуально, как Кронин.
Я закрыла глаза и мечтательно улыбнулась. Эта привязанность похуже кофеина. Тот мне нужен по утрам, чтобы проснуться, а вот Тима… Он мне нужен в остальное время, чтобы оставаться спящей.
— Вы пытались сделать снеговую бабу? — спросила я.
— Зачем она мне? Одни только проблемы от этих баб, — заворчал он, а я засмеялась.
— И то правда. Мне вас так жаль.
— Не ври. Было бы жаль, поехала б со мной телевизор выбирать.
И я попросила его рассказать мне о телевизорах.
Клянусь, никогда еще в жизни мне не доводилось возбуждаться от разговоров о дюймах…
Беседа с боссом зарядила меня бодростью до конца дня. А закончилась она тем, что он все же выбрал себе плазму с моей онлайн помощью, а после начал дразниться, как он проведет остаток выходных в своем особняке. Даже пообещал, что сегодня перетащит матрас на веранду и будет смотреть на звездное небо через стеклянный потолок. Ему почти удалось добиться эффекта искусанных локтей, но дело в том, что во мне кое-что изменилось. Теперь я не смогла бы вот так просто и непринужденно общаться с ним в непосредственной близости. По телефону он не мог видеть мою глупейшую улыбку, не мог знать, как я закусываю губу, чтобы сдержать стон, когда слышу его голос. И это не стон удовольствия, скорее, разочарования от того, что этот мужчина не мой.
А так, пока он всего этого не видел, я тоже могла немного подразниться. Сказала, что весь день посвящу себе и закисну в ванной на часа два, не меньше.
Так я и сделала. Полдня делала процедуры красоты, а под вечер предстала пред зеркалом на собственный суд. Покрутилась, присмотрелась и выругала себя.
Зачем я волосы накрутила? Для кого? А этот жуткий макияж «дикая кошечка» с красной помадой? Вот тоже, для кого это все? А платье свое единственное нарядное зачем напялила? Скучно ему в гардеробе, да? Давно в свет не выходило?
Прям даже обидно за платье стало и за себя. Вдруг возникло желание пойти на свидание. На обыкновенное настоящее свидание. С мужчиной! Чтобы я такая вся красивая, а он за мной заехал, двери мне везде открывал, в ресторан меня пригласил. Или в кино…
Призадумалась, и поняла две страшные вещи. Первое: подобного желания у меня не возникало ни разу за последние пять лет. То есть, вообще! Ни разу! Меня несколько раз приглашали сотрудники на прошлых работах, но все они не вызывали доверия. От слова совсем. Это, наверное, потому, что раньше я и квартиру снимала в самом дешевом районе города, и не самом благополучном. А там одни «братки» и «пацаны». В конце концов, мне это надоело, и я начала эту снимать, убитую, но ближе к центру. Здесь хоть контингент получше. Было такое, что и на улице со мной знакомились, но дело в том, что я в принципе после Антона на противоположный пол не могла смотреть. Да и некогда мне было. Две работы, иногда подработки какие-то. Только с Крониним вот и расслабилась. И времени свободного больше стало, и мировоззрение резко изменилось.
И вот тут всплыла вторая мысль. А ведь все у нас уже было! И ресторан, и кино, и даже посиделки у камина. Все, как на самом настоящем свидании. Только с боссом. И я тогда не понимала толком, как это мило и романтично.
— И кто у нас здесь тормоз? — спросила я у своего отражения.
В воскресенье меня спасла Вера. Соседка. Потащила с собой в торговый центр за покупками. Отличный способ убить время, особенно, когда у тебя есть деньги! У Веры они были, потому что бывший выплатил алименты, а у меня — потому что мне извращенец «подарил». Но об этом я Верочке говорить не стала.
Зато я и конфет в офис вкусных прикупила, и кофе, и кое-какие безделушки для красоты. А после, когда веселье закончилось, и мы возвращались домой на такси, Вера вдруг спросила:
— А ты чего такая непривычно грустная?
Удивилась даже и улыбнулась.
— Да вроде нет!
— Вроде нет, а в глазах-то грусть. Потухли они у тебя, даже потемнели.
Она так требовательно на меня смотрела, что мне не осталось ничего другого, как признаться в своих чувствах к начальнику.
— О-о-о, — протянула она понимающе. — Здесь без ста грамм не разобраться.
— Нет-нет, — в ужасе прошептала я. — Пить не буду. Мне же завтра на работу.
— Яна! Ты мне не шути! У тебя душевная травма, тебе срочно целительный эликсир нужен.
На что я заявила, что коньяк вовсе не эликсир.
— Эликсир! — заверили одновременно Вера и таксист. Участливый водитель попался.
В общем, я, конечно, слышала анекдоты про пьяные переписки, но почему-то была уверена, что сама я никогда бы не стала приставать к кому-либо в таком состоянии. А тем более, к кому! К Тимофею Андреевичу!
Но спустя три часа посиделок…
— Так, погоди! — пьяно пропела я и влезла на кровать, приняв позу кошечки. — Ты меня еще так сфоткай! И пошлем это ему.
— Точно? — с сомнением спросила Вера.
Махнула рукой.
— Точно!
— А он тебя за это не уволит? — спросила подруга. У нее, видимо, где-то еще стопы работали. А у меня уже часа как два — нет.
— Да я сама его уволю! — заявила я и прогнула спину. — Платье сказало, надо его выгулять! Я и выгуливаю.
— Ты свою похотливость выгуливаешь! — подсказала Вера. — А платье давно на полу валяется.
Глянула на пол — действительно. Посмотрела на себя — одно белье осталось и халатик какой-то с розовым пушком.
— Откуда это у меня? — не поняла я.
— Это мой! — подсказала Вера и чикнула фотку. А потом что-то нажала и довольно улыбнулась. — Готово! Не, ну если он в тебя такую не влюбится, то я даже не знаю, что это за мужчина такой.
— Мужчина… — мечтательно протянула я. — Сказка!
И тут в дверь позвонили. Мы с Верой застыли, опасливо переглянулись. Позвонили еще раз. А потом и постучались.
— Яна? — послышался грозный голос Кронина.
И Вера, округлив глаза, открыла рот. Потом прыснула со смеху и закрыла ладошкой лицо.
— Яна, я знаю, что ты там! — объявил Кронин.
Нет, к такому повороту событий я готова не была. И вообще я побежала прятаться в шкаф.
Но Вера со смехом и хрюканьем меня оттуда вытащила и затолкала к входной двери.
— Нет-нет-нет! — с мольбой шептала я, пытаясь спрятаться у нее за спиной. Но эта страшная подлая женщина распахнула двери и хихикнула.
— Здрасте! — бросила она злому, как сам черт, Тимофею Андреевичу, а после мышкой прошмыгнула к себе, оставив меня наедине с боссом в своем розовом халатике с пушком. Тоже мне подруга!
— Здрасте! — повторила я и закуталась в халатик как можно плотнее.
Тима долго смотрел на меня диким взглядом. И, наверное, так бы и стоял на проходе, если бы я не вздрогнула от повеявшего с лестницы холода. А стоило мне хоть слегка пошевелиться, мир зашатался, равновесие было потеряно, и я завалилась на стену.
— Ты, блин, издеваешься! — выкрикнул мужчина и, пройдя внутрь, с грохотом захлопнул дверь. Выкрикнул и тут же с прищуром спросил: — И что ты пила?
Ну как что?
— Эликсир!
Кронин нахмурился, еще раз меня осмотрел и устало потер лицо.
— Молодости и красоты что ли? — догадался мужчина. — Так и знал, что ты ведьма!
— Я…
В свое оправдание не нашла, что сказать. Потому невинно улыбнувшись, развела руками. А вместе с ними развелись и края халата.
— Ой!
Тима лишь мельком на меня взглянул из-под приоткрытых пальцев, а затем как-то обреченно застонал и потопал в мою единственную комнату. А я удивленно вздернула брови. Что, так сразу? Так быстро? Уже? Вау!!!
— Где у тебя нормальная одежда? — спросил мужчина. А потом и сам увидел. Вообще вся одежда у меня лежала на полу. И не только моя, судя по всему! Там еще и половина гардероба Веры имелась. Потому что откуда вдруг в руках у Кронина оказался розовый полупрозрачный боди с пушистым хвостиком на попке?
— Это не мое! — испуганно поведала я.
— Угу! — поверил начальник и снова что-то нашел из общей кучи. О! Блуза в горошек точно моя. О! И брючки кажется мои. — Пиджак ищи! — приказал босс и ворчливо добавил, — Алкашка!
Отдав честь, потопала в кучу тряпья, но поскользнулась на чьих-то трусах. И упала. Упала не совсем удачно, приложившись головой о стул и…
***
Ничего не помню.
Где я? Как я? Что я? Ни-че-го!
Открыла глаза, поморщилась от яркого утреннего света, несколько раз моргнула, прогоняя сон. Голова раскалывалась и отказывалась думать. Я ее за это хорошенько стукнула.
— Ты чего такая буйная с утра? — послышался голос.
От неожиданности я взвизгнула, подорвалась с места, но тут же упала на пол.
— Ай!
Кронин перекатился на мою сторону кровати и подпер голову рукой, рассматривая меня с какой-то смиренной улыбкой.
ПОЧЕМУ ОН ЗДЕСЬ?!
— Красавица! — заявил он и улыбнулся шире.
Я прям собралась вся. Осмотрела себя мельком. С какого-то дива на мне была пижама. И точно не моя! Вообще, страшненькая пижама. Серая, с мелкими барашками, и жуткого покроя. Вот, точно! У бабули моей похожая была.
— Я? — уточнила на всякий случай.
Босс закивал, продолжая счастливо улыбаться. А потом с такой неестественной тревогой вопросил:
— Как голова?
— Не на месте, — призналась я. — Думать отказывается.
— Понимаю, — заверил он. Вот только глаза его не просто смеялись, они ржали надо мной заливистым хохотом.
— Сомневаюсь.
— Нет, чего же, — возмутился он и только сейчас слез с моей постели и протянул мне руку. Сам он тоже был в странной одежде. В футболке и спортивных штанах. Причем, я точно помнила на нем свитер и брюки, когда он приходил вчера. Это ведь вчера было? Думай, голова!
— А вы ко мне переехали? — с надеждой спросила я и тут же дала себе мысленного пинка! Вот дура!
Тима явно тоже так подумал. Осмотревшись, он сказал:
— Нет уж. Лучше ты ко мне. Таблеточку?
И мужчина потопал к столу, на котором уже стояла открытая коробка аптечки. И зачем это она ему понадобилась? В общем, следует отметить, что босс вел себя в моем доме совсем по-хозяйски. Аптечку нашел, «Похмелин» нашел, водичку в стакан налил и все это мне подал.
Я с опаской приняла у босса лекарство и с такой же опаской на него уставилась в ожидании вердикта.
А Тима, сложив руки на груди, терпеливо чего-то ждал.
— А, то есть, я должна начинать? — догадалась я.
Он кивнул.
— А ничего, что у меня шок и амнезия?
— Ну, что-то ты помнить должна! — предположил он. В принципе, что-то я помнила. — Начни с фотографии.
— А-а-а, — протянула я и скривилась. — Фотография. Это не моя идея!
— Угу.
— Это все Вера! Соседка. И… Так, стоп! Фотография? — Здесь что-то явно не сходилось. — Одна?
Улыбка Кронина резко сошла с лица, и мужчина нахмурился. Я даже на шаг от него отступила.
— А были еще? — требовательно спросил он.
Ну… Штук пятьдесят!
— Может не дошли? — с надеждой предположила я.
— А может просто не мне? — с явным недовольством спросил босс. И вообще, он выглядел агрессивно. Потому я сделала еще шажок назад. И как раз поравнялась со шкафом. А там зеркало. А в зеркале чудище огородное. Волосы комом, «глазки кошечки» превратились в «глазки пандочки», губная помада почему-то оказалась на щеках, а на скуле…
— А-а-а-а-х! — опять потянула я и схватилась за сердце. Затем грозно уставилась на Кронина и выдала ему претензию:
— Вы опять меня лупили?
Мужчина устало выдохнул и посмотрел на свои часы.
— Так, ладно, мегера моя неугомонная. Некогда нам с тобой болтать. На работу уже на час опаздываем.
Он взял со стола крем против синяков, который я себе не так давно покупала, и подошел ко мне вплотную. Я даже дыхание затаила, когда Тима начал мазать мой новенький синяк размером с блюдце.
— И как меня угораздило? — жалобно спросила я.
— По дороге все расскажу. Через полчаса встреча с клиентом.
Закончив втирать мазь, Кронин быстро схватил со стула свои вещи и пошел в ванную. А меня так и оставил стоять возле зеркала с отключенными мозгами, частичной амнезией и в полном шоке от происходящего. А потом вдруг откуда-то пиликнуло. Нашла в завалах одежды свой телефон. Семь пропущенных звонков и еще одиннадцать сообщений. И все от Веры.
«Яночка, ты как?»
«Яна, у вас там что-то грохнуло, ты жива?»
«Ян, он матерится сильно, ты точно в порядке?»
«Ну, судя по твоим стонам, в полном! Ура!»
Не поняла! Какие стоны? Когда? Мотнула головой — ничего. Черт! Начала читать сегодняшние:
«Янусь, а там у тебя случайно моих брюк нет?»
«Мне не в чем на работу идти. Можно тебя разбудить?»
«Все, забей! Надену платье. Шмотки вечером заберу. Заодно все расскажешь;)»
«Солнце, ты там? Возьми трубку!»
«Яна, я тебе сто раз уже звонила! Трубку возьми!»
«Я лох, у нас проблемы. Возьми трубку!»
«ЯНА! ПОЗВОНИ МНЕ!!!»
И последнее, только что пришло:
«В общем, такое дело… Я ведь сначала тебя на твой телефон фоткала, а уже потом на свой. И отправляла, как ты и просила, абоненту «босс». Но понимаешь, телефон-то мой был».
— Ё-Пэ-Рэ-Сэ-Тэ! — протянула я.
«И босс тоже мой!» — пришло тут же.
У меня на это был только один ответ:
«Я ТЕБЯ УБЬЮ!!!»
«Янусик, да все не так плохо! Он у меня вполне симпатичный. Килограммчиков двадцать только сбросить. В общем, он теперь жаждет с тобой познакомиться. Ты как?!»
Отвечаю:
«А ТРУП ТВОЙ У КОММУНАЛЬЩИКОВ СПРЯЧУ. ОНИ ВСЕ РАВНО НА РАБОТУ НЕ ХОДЯТ, ТАК ЧТО ТЕБЯ ЕЩЕ НЕ СКОРО НАЙДУТ».
«Поняла! Скажу ему, что ты замужем. Правда, ему уже все равно…»
«ЗА МАНЮ НЕ ПЕРЕЖИВАЙ, Я ЗА НЕЙ ПРИСМОТРЮ»
«Ну все! Прости! Дура я!»
Хихикнула, выдохнула. Представила последних десять фоток, где я уже без платья, и обреченно застонала.
— Яна! — выкрикнул Кронин с кухни. — Твоя одежда на стуле. Я тебе кофе уже делаю. Пять минут, чтоб была готова!
У меня сначала челюсть отвисла, а когда я зыркнула на стул и увидела аккуратно сложенную одежду, меня даже злость пробрала.
— Да хватит меня уже шокировать, в самом деле! — воскликнула я и принялась одеваться. — Пожалейте мою психику! Хотя бы кофе не готовьте. Это явно перебор!
— Уже! — крикнул Кронин посмеиваясь. И аромат достиг моего носа. Быстренько одевшись, я первым делом побежала в ванную. Такого экстремально быстрого макияжа в моей жизни еще не было. Умывшись, я максимально себя затоналила, подкрасила ресницы, губы и собрала волосы в высокий хвост. Спасительная прическа для таких, как я.
— Доброе утро! — заявила я, явившись к Тиме на кухню.
— Угу! — протянул он насмешливо и вручил мне чашку кофе. Потрясающе ароматного и вкусного.
Сделав блаженный вдох, я отпила немного в надежде, что мозг включится, но он по-прежнему не хотел вспоминать, что было вчера после того, как я грохнулась Кронину под ноги.
Беда…
— А я вам фотографию в одежде прислала? — на всякий случай уточнила.
И вновь он перестал улыбаться, а губы сжал в недовольстве. А еще посмотрел так, что мне поплохело.
— На работу! Быстро! — скомандовал босс.
Чашку пришлось брать с собой и кофе пить прямо в машине. Было и страшно, и страшно-любопытно услышать версию событий Тимы. Но на всякий случай я начала со слов:
— Тимофей Андреевич, клянусь, я вообще не пьющая! Только по праздникам, и никогда до такого свинства.
— И что вчера за праздник был? — с вызовом спросил он и тронулся с места.
И что ему придумать? Мой мозг выдал единственный ответ: «Ы-ы-ы-ы!»
— Значит так, зайка моя! — Заявил Кронин и поднял бровь.
— Да не мой то костюмчик! — заверил я.
— Ты за мой счет вчера развлекалась? — продолжил Тим с вызовом. И стало страшно. — Теперь моя очередь.
— Н-не надо!
— Поиграем в игру!
— У вас прямо приподнятое настроение, я посмотрю, — заворчала я и сложила руки на груди. Плохо мне, а он издевается.
— Я тебе сейчас буду рассказывать, что ты вчера вытворяла, а ты будешь угадывать: правду я соврал или нет.
Поморщилась от этого еще «правду соврал» и махнула рукой.
— Валяйте!
Кронин хмыкнул, затем показательно прокашлялся и выдал первое:
— Я был за рулем, как раз возвращался домой по трассе, а ты прислала мне свою фотку. В итоге я попал в аварию, врезался в машину, и сработали подушки безопасности. Пришлось вызывать полицию и оформлять протокол. Моя вторая машина в ремонте, а у меня легкое сотрясение мозга.
И все это с такой премилой улыбочкой, таким сладким голосом, что ни за что в жизни не поверила бы… Одна только деталька. Машина-то другая. Видела я черный джип, черный седан, а это что-то непонятное. Какой-то серенький гробик с натянутыми стрингами на кольце.
— Мерседес, — заявил босс. — И не гробик, а кубик. Ты собираешься отвечать?
— Ах, да… — воскликнула я и внимательно осмотрела босса. Покусала губу и осторожно предположила: — П-правда?
Кронин устало выдохнул и покачал головой.
— Нет, ложь. Подушки не сработали. И сотрясения у меня нет. — А потом он как заорет: — Но это не значит, что ты должна присылать мне такие фотографии!
Он еще раз выдохнул и продолжил издеваться:
— Когда ты упала, я привел тебя в чувства, и ты сказала, что я бог порока.
Я прыснула со смеху и сложила руки на груди.
— Наглая ложь!
Кронин послал мне хитрую ухмылочку, и вся моя уверенность сошла на нет.
— Ты сильно ударилась, — сказал он в мое оправдание. Значит, правда.
— Можно я здесь сойду? — пробормотала я.
— Нет! Давай дальше, — веселясь предложил он. — После того, как я приложил тебе холодненькое на голову, ты начала раздеваться.
— Пожалуйста, пускай ложь, — взмолилась я.
— Ложь, — подтвердил Тима, и я выдохнула. А он тут же добавил: — Ты начала раздевать меня.
— Ложь! — заорала я.
Он поджал губы и покачал головой.
— Ты очень сильно ударилась, — все оправдывал он. — А потом, когда я пытался тебя одеть и поднять, чтобы отвезти к себе, ты запрыгнула на меня, придавила к кровати, и пыталась привязывать мои руки к спинке своим нижним бельем.
Он зыркнул на меня и сжал губы, борясь со смехом.
Ну здесь я даже боялась что-либо говорить.
— А можно я все же сойду?
— Отвечай!
— Вы деспот, Тимофей Андреевич.
— А вчера был богом порока! — напомнил он и пошевелил бровками.
— Боже-е-е! — застонала я и уткнулась в ладони. — Ложь?
Он закатал рукава и показал свои запястья. А там красные следы и еще маленькое бардовое пятнышко.
— А это что? — пискнула я.
— А это, мегерка моя, я вырывался, а ты меня… Кхм… сначала укусила, а потом засосала.
Я ошеломленно посмотрела на мужчину и пришла к выводу, что это катастрофа! Все это! Ну как так? Как можно быть такой неудачницей, а? Я ТАКОЕ с Крониным вытворяла, и НИЧЕГО не запомнила. Ничего. Неудачница!
— А вы что же, не воспользовались? — спросила я, так и не сумев скрыть упрека.
Тима задрал нос и уставился на дорогу. И тут меня посетила страшная догадка. Еще про стоны какие-то Вера писала.
— Что? — жалобно спросила я. — Было, да?
Нет, ну это совсем лохом надо быть, чтобы первую ночь с любимым мужчиной не запомнить.
— Яна, я сейчас тебя придушу, в самом деле! — заявил босс. И опять как заорет: — Что было? Что было-то? Твое полудохлое и полуодетое тело было. И мое иссякшее терпение тоже было.
И на этом месте он припарковал машину у здания корпорации и вышел из машины. Я тоже выбралась и поплелась за ним.
А когда мы начали подниматься в лифте, я тайком на него глянула.
— А вы меня теперь уволите? — спросила аккуратно.
Тима потер нос и уставился на меня с любопытством.
— Почти жаль тебя. Но нет, еще немножко помучайся.
И улыбнувшись едва ли не до ушей, он жестом уступил мне дорогу, когда створки лифта распахнулись.
— Позор мне! — бормотала я себе под нос. — На всю жизнь позор.