Глава 8. Спасение

Лада Ужас парализовал горло, перекрывая крик. Глаза дико метались в поисках выхода, оружия, чего угодно. Инстинкт самосохранения пересилил оцепенение. Болтай! Болтай, Лада! И будет шанс, что Арсений или Бульдог заметят, что тебя долго нет и придут! – З-зачем?! – выдохнула я, стараясь вложить в голос не страх, а... любопытство? – Зачем я вам?! Я же... обычная! И Бес... он же уже... – Я сделала многозначительную паузу, намекая, что товар "б/у". Череп глухо хрипло засмеялся, его глаза блеснули злобным удовольствием от моего «непонимания». – Обычная? Ха! – Он притянул меня ближе, его лицо заполнило все поле зрения. – Я тебя ещё до аукциона приметил, ласточка. Шла ты по улице с этим... хиляком, Ильей своим. И была такая... чистая. Невинная. Взгляд не оторвать. И захотелось... Захотелось владеть. Сломать тебя и эту твою чистоту. Он смачно чмокнул губами. – Проследил за вами. Как твой придурок тебя до подъезда провожал... я к нему подкатил. Предложил сделку. Он отдаёт тебя мне, а сам получает бабки. Хорошие бабки. – Череп язвительно усмехнулся. – Твой паренёк аж подпрыгнул от радости! Сказал, что ты ему уже надоела. Что целых две недели пытается уломать тебя на секс, а ты – динамо! Даже не целовались, видите ли! «Первые поцелуи должны быть особенными!» – Он передразнил голос Ильи, сказав те слова, что я сама ему говорила. И в его тоне звучало омерзительное презрение. – Девственница! Вот что он мне продал! Настоящую девственницу! Золото! Меня тошнило. От его слов, от его запаха, от предательства Ильи, которое звучало ещё гаже из этих гнилых уст. – Но я не дурак! – продолжал он самодовольно. – Хотел сделать все чисто. Давал деньги этому идиоту на цветы, на кафешки, чтобы он тебя развлекал, пока я документы готовил. А потом... он привел тебя сюда. Как овечку на бойню. На мой аукцион. – Его глаза сверкнули злобой. – Но этот... Бес! Самодовольный ублюдок! Перебил мою ставку! Увел МОЮ добычу! Он внезапно рванул меня к себе, его другая рука полезла под свитер и впилась в бок. Я вскрикнула от боли. – А теперь ты вернулась! – он прошипел, его лицо приблизилось, губы распухшие, мокрые тянулись к моим. – И теперь ты уже не чистая! Бес обкатал тебя, да? Второсортный товар! Но мне сойдет и так! Заплачу тебе... болью. И никто мне ничего не сделает! Ты же теперь вещь! Он пытался повалить меня на старый диванчик в углу гримерки. Ладонь его второй руки грубо прижалась к моему рту, затыкая крик. Его тело всей тяжестью навалилось на меня. Отчаяние и ярость смешались в один клубок. Я отчаянно дёргалась, кусая его ладонь, но он только громче смеялся. Его губы коснулись моей шеи... БАМ! Раздался глухой, сочный удар, похожий на удар по спелой тыкве. Череп взвыл, его хватка ослабла. Он закачался и рухнул как подкошенный, тяжело шлёпнувшись у моих ног. Над ним, держа старую деревянную швабру как бейсбольную биту, стояла... Юля! Ее рыжие волосы были растрёпаны, карие глаза горели боевым огнём, а на накрашенных губах играла бесшабашная ухмылка. – Все в порядке, принцесса? – бодро спросила она, легонько пиная носком блестящей туфли бездыханное тело Черепа. – Или нужен второй удар? У меня рука натренированная! Я бросилась к ней, обвив руками шею, задыхаясь от облегчения и остатков ужаса. – Юля! Спасибо! Ты... ты меня спасла! – Не за что, дорогая! – она похлопала меня по спине, но ее взгляд стал серьезнее. – Я в туалете была. Все слышала. Этого гада знаю. Очень опасный тип. – Она снова пнула Черепа. – Через него из клуба пропало пять девчонок. Тех, кого он забирал никто больше не видел. – Юля вдруг побледнела, ухмылка слетела с её лица. Она поняла. – Ой... блин. А я только что... – Она кивнула на лежащего Черепа. – Я теперь тоже буду в его списке на исчезновение, да? Холодный ужас снова сковал меня, но теперь смешанный с решимостью. – Бежим. Сейчас же. Ты идёшь со мной! Юля закатила глаза, но страх в них был настоящим. – Ты шутишь? Как? Я тут практически в рабстве, Лад! Контракт, долги... Меня не отпустят! – Не переживай! – Я схватила ее за руку, крепко. – Есть план. Доверься! Я резко дёрнула дверь – замок щёлкнул, открывшись. Мы выскочили в коридор и почти побежали к ресепшену, замедляясь только на последних метрах. Я глубоко вдохнула, включая свою "проституточную" маску. Щеки вспыхнули, губы растянулись в кокетливой улыбке, походка стала покачивающейся, вызывающей. Бес как раз заканчивал что-то подписывать. Администратор облегчённо выдыхал. Бульдог лениво опирался о стойку. Все обернулись на наш подход. – Бесик, солнышко! – запела я, подлетая к Арсению и игриво хватая его за рукав пиджака. – Я придумала кое-что интересненькое! И моя подружка Юля, – я кивнула на рыжую, которая старалась изображать распутную улыбку, но та выглядела скорее напряжённой, – она нам ОЧЕНЬ поможет в этом! Давай заберем ее тоже? Будет веселее! Бес насупился, его брови сошлись. – Ласточка моя, это... – Ах, ну пожааалуйста! – я надула губы, изображая каприз. – Иначе... – я приблизила лицо к его уху и прошептала так, чтобы слышали администратор и Бульдог: – ...ты не получишь свой "десертик" сегодня вечером, милый! И вообще... – Я резко оборвала шёпот и громко заявила: – Едем! Сейчас! Всем вместе! Я уже горю! И прежде чем он успел открыть рот для возражения, я поднялась на цыпочки, обвила руками его шею и притянула к себе. И поцеловала. Не для отвода глаз. По-настоящему. Губы его были неожиданно мягкими. Я приоткрыла свои, позволяя ему почувствовать тепло, влагу. Мой язык легко, игриво коснулся его губ, взывая к тому самому воспоминанию о его власти надо мной, о моем отклике. Я вложила в поцелуй всю ту страсть, весь тот жар, который тлел во мне несмотря ни на что. Тело моё прижалось к его крепкой фигуре, бёдрами, грудью. Я чувствовала, как он замер на мгновение, потом его руки инстинктивно обхватили мою талию, прижимая ближе. Он ответил. Глубоко, властно, забыв на секунду обо всем. Воздух вокруг загустел от этого поцелуя. Я сама оторвалась, чуть запыхавшись, губы жгли. И увидела... Администратор краснел, отводя взгляд. Бульдог закашлялся в кулак, но уголки его губ дёрнулись в ухмылке, а его глаза скользнули с меня на смущённо улыбающуюся Юлю. Сама Юля смотрела на нас с откровенным интересом и одобрением. Бес же, смотрел только на меня. Его синие глаза были глубокими, немного затуманенными, а на скулах горел лёгкий румянец. – Ладно, – выдохнул он хрипло, проводя рукой по лицу, будто стряхивая чары. – Юля... идёт с нами. Документы... – он махнул рукой в сторону администратора, – ...заберёт Серега, потом завезем. Давайте быстро оплачу. И мы поехали. Мы вывалились на улицу гуськом – Бульдог галантно пропустил Юлю вперёд, оценивающе оглядев её стройную фигуру в коротком платье. Юля заметно оживилась под его взглядом. Я втолкнула Юлю на заднее сиденье, следом залезла сама. Бульдог уселся рядом с ней, занимая много места, но Юля лишь хихикнула. Бес швырнул пакет с документами на пассажирское сиденье, завёл мотор, включил передачу. Машина рванула с места. В зеркале заднего вида я увидела, как за нами направились две тонированные машины. Значит... Все то что он сказал... И когда ехали сюда, это была не машина тех, как их назвать... Сутенеров? Это были шестёрки Черепа и он все время ждали когда я появлюсь... Автомобили ускорились, пытаясь угнаться за нами, но мы уже исчезали в потоке. И эти машины явно заметила не только я, но и все остальные. В салоне повисла тяжелая, напряженная тишина, нарушаемая только ревом мотора. – Ну что ж, девочки, – голос Беса прозвучал низко и очень серьёзно. – Рассказывайте. Что там случилось? И почему за нами уже едут две машины, определённо с недобрыми намерениями? – Это Череп! Его люди! – выдохнула я, вцепляясь в спинку переднего сиденья. Бес резко свернул в первый же переулок, набирая ещё большую скорость. – Почему? – прорычал он, не отрывая глаз от дороги, но вопрос висел в воздухе, острый как нож. Почему они нас преследуют? Что вы там натворили? Юля сжалась рядом со мной. Бульдог обернулся к нам, его весёлые глаза стали узкими, опасными щёлочками. – Юля... – начала я, кивнув на подругу, которая побледнела, но пыталась держаться. – Она его вырубила. Черепа. Шваброй. Тишина. Абсолютная, гробовая тишина повисла в салоне на две секунды. Даже рёв мотора казался приглушённым. – ЧТО?! – грохнули они в унисон, их голоса слились в один оглушительный, хриплый рокот. Бульдог вскинулся на сиденье, ударившись затылком о стекло. Бес резко дёрнул руль, его кулак со всей силы хлопнул по рулю, заставив клаксон пронзительно взвыть. – ШВАБРОЙ?! – проревел Бульдог, его лицо побагровело не то от ярости, не то от неудержимого смеха, который пузырился где-то внутри. – Ты... ты этого старого козла... ШВАБРОЙ?! – Он уставился на Юлю с совершенно новым выражением – диким восхищением, смешанным с недоумением. Юля сжалась ещё сильнее, но подбородок её дерзко поднялся. – А что? – бросила она, пытаясь звучать нагло, но голос слегка дрожал. – Орудие под рукой было! Голову – как спелую дыню! Хрясь! – Она изобразила удар шваброй. – Он и пикнуть не успел! Бульдог закашлялся, а потом разразился оглушительным, грубым хохотом, трясясь всем телом и стуча кулаком по коленке. – Ох... блин... – выдавил он сквозь смех, вытирая слезы с глаз. – Шваброй! Арс, ты слышал?! Швабра! Нашла же оружие! Молодец, девчонка! Респект! Но Бес не смеялся. Его взгляд в зеркале впился в Юлю стальными шипами. Воздух в машине снова наэлектризовался, но теперь – холодной, опасной яростью и расчётом. – Он жив? – спросил он тихо, очень тихо. Голос был низким, ровным, но в нем чувствовалась готовая сорваться стальная пружина. Юля вздрогнула от его тона. – Д-да, – пролепетала она. – Ж-жив. И видимо, уже очнулся, раз за нами началась погоня. Я же не убийца! А он, между прочим, пытался изнасиловать Ладу! Бес перевёл взгляд на меня, убедился, что все со мной нормально и кивнул один раз, коротко. – Хорошо, что он жив... – произнес он, включая передачу. Мотор взревел яростнее. – Значит, я сам теперь смогу с ним разобраться. Держитесь крепче. Машина рванула вперед с новой силой, ныряя в лабиринт узких улочек. Бульдог перестал смеяться, его лицо стало сосредоточенным, глаза ловко сканировали окрестности сквозь тонировку. Юля вцепилась мёртвой хваткой в мою руку. Я ответила сжатием, пытаясь передать толику уверенности, которой сама не чувствовала. Даже я понимала - Череп, униженный и взбешеный, не отстанет. Пока не добьётся своего.