Глава 11

Делаю шаг назад, натыкаюсь на стену, сжимаюсь от страха.

— Ч-что ты решил? Ты убьёшь меня?

Бандит смотрит на меня тяжёлым взглядом.

— Убью, — говорит он совершенно спокойным голосом, — но только в одном случае, куколка.

До меня не сразу доходит смысл его слов. Внутри всё обрывается на слове «убью». И требуется время, чтобы прийти в себя, переспросить:

— В к-каком случае?

— Если ты решишь вернуться к своему никчёмному отцу, — усмехается бандит, — потому что этот человек – самый конченный ублюдок в городе. И я, честно, удивлён, как у такого животного может быть такая красивая и хрупкая дочь.

Чувствую, как мои щёки заливает румянец.

Всё ещё со страхом смотрю на бандита, который что-то печатает в телефоне, наверное, ответ, после чего смотрит на меня, спрашивает:

— Ну как, Влада, ты хочешь вернуться к своему ублюдку-отцу?

Мотаю головой, я уже давно всё для себя решила.

— Нет… после всего, что он сказал… он сам приказал меня прикончить… я точно не вернусь.

— Правильное решение, куколка, — улыбается Мстислав.

После чего размахивается и разбивает телефон о стену.

Вздрагиваю, когда он разлетается на мелкие кусочки.

— Это чтобы нас не отследили по геолокации, — поясняет бандит, — для связи с моими людьми у меня есть запасной телефон, и его точно никто не отслеживает. А сейчас идём в душ, куколка, хочется смыть с себя всё, что накопилось за день.

Я не двигаюсь с места. До сих пор не верится, что после всего обещанного отцом Мстислав решил меня пощадить. Ему обещали кучу денег, желанные территории в городе, а он решил выбрать… меня.

— Скажи, — говорю с трудом, пытаясь проглотить противный ком, застрявший в горле, — почему ты выбрал оставить меня в живых вместо денег и территорий, которые… предложил отец.

На мгновение мне кажется, что сейчас Мстислав скажет, что влюбился в меня, что я запала ему в сердце…

Но он лишь смотрит на меня, как на глупую.

— Твой отец, как и все политики, просто чёртов лжец и верить его обещаниям попросту нельзя. Идём в душ, Влада, или хочешь, чтобы я снова отнёс тебя на руках?

— Нет, — с трудом делаю шаг, ноги не хотят слушаться, — я сама… ты хочешь, чтобы мы приняли душ вместе?

— Да, — улыбается бандит, берёт меня за руку, — не забывай, что я оставил тебя здесь при одном условии. Ты должна выполнять все мои желания.

Он крепче сжимает мою руку, ведёт в ванную.

Сердце бешено колотится в груди, испуганно вздрагиваю, когда он поднимает меня и тут же аккуратно опускает в ванную, а следом забирается сам, прижимается сзади, говорит тихо:

— Не бойся, глупая, если бы хотел, убил бы тебя ещё при первой встрече. Если бы хотел сделать больно, сделал бы уже много раз. Поверь…

Чувствую, как его член уже снова наливается силой, трётся о мои ягодицы, готовый вот-вот соскользнуть ниже, войти очень глубоко…

— Делать тебе хорошо, доводить тебя до оргазма куда приятнее, чем делать больно, — шепчет он мне на ухо, включает воду, берёт губку, начинает растирать мне плечи, переходит на грудь, опускается ниже, к животу, ещё ниже, к самому чувствительному, самому запретному, — поверь, твои стоны удовольствия заводят меня куда больше, чем стоны боли…

Он касается моего клитора, и я тут же выгибаюсь струной, хватаю его за руку, чтобы не упасть, начинаю дышать громко и быстро!

— Т-тогда почему… — слова даются с трудом, не хватает воздуха, — п-почему ты издевался надо мной при... первых встречах… ломал… унижал…

Он начинает быстрее ласкать мой чувствительный бугорок, и я больше не могу говорить, только стонать и содрогаться от волн подступающего оргазма.

— Я не издевался, — шепчет он, продолжая меня ласкать, — я играл с тобой, потому что я тот самый зверь, которого заводят ещё и игры, а не только страсть, но и страх, это моя натура, я могу быть ласковым и нежным зверем, а могу быть опасным и жестоким, в этом моя натура, но ты одна познала обе стороны моего характера, и надейся на то, что вторую мою натуру, ту, которая жестокая, ты никогда больше не познаешь. Для этого надо лишь быть послушной куколкой… поэтому прямо сейчас делай, что говорю. Кончай, моя сладкая девочка!

И я, не в силах сдерживать себя, содрогаюсь очень сильно, буквально растворяюсь в этих новых для себя чувствах, стону, не переставая, пока он продолжает меня ласкать, пока он чуть разводит мне бёдра, ведёт своей большой упругой головкой по моим складочкам, ласкает их, играет, сводит с ума… а потом входит медленно, на всю глубину, хрипит от удовольствия, прижимает к своему огромному накачанному телу, двигается всё быстрее и быстрее, целует всё чаще в шею, в ключицы, кусает мочку уха.

— Стони, — приказывает он, — стони, громче, моя сладкая куколка. Я знаю, как громко и сильно ты можешь кончать, хочу, чтобы ты сделала это очень громко! Меня это пиздец как заводит!

Он буквально вдавливает меня в себя! Ощущая кожей его стальную грудь, его каменный пресс, чувствую себя рядом с ним совсем маленькой и беззащитной, испуганной мышкой, которая попала в лапы огромного голодного хищника…

Голодного до женского тела, до женского удовольствия.

Он входит в меня очень глубоко, достигает какой-то немыслимой чувствительной точки, и всё внутри меня сжимается от новых ощущений, горячая волна нестерпимого удовольствия заполняет меня всю, не даёт дышать, не даёт сердцу биться в такт движениям бандита…

– Да, моя девочка, — рычит он, берёт меня за горло, слегка сжимает его, и эмоция накатывают с новой силой, буквально утаскивают меня в пучину этих порочных чувств, — вот так, умница, послушная куколка.

Выходит из меня, разворачивает, сминает мои губы страстным поцелуем, проводит по ним большим пальцем.

— Встань на колени, девочка, — приказывает бандит, — открой свой сладкий ротик, сделай мне приятно им, хочу, чтобы ты обхватила меня губками и сделала очень приятно…

У меня простреливает в животе, когда он берёт мои руки, кладёт на своей член, потом надавливает на плечи, чтобы опустилась перед ним колени. У меня кружится голова, когда он проводит по моим губам своей упругой головкой, шепчет:

— Ну же, открой ротик, сладкая…

С трудом разжимаю зубы, не в силах сопротивляться, уже готовлюсь впустить его в себя…

Но в этот момент где-то внизу раздаётся звон разбитого стекла и страшный грохот.

Вздрагиваю испуганно, в страхе смотрю на Мстислава.

— Как не вовремя, — морщится он, помогает мне подняться с колен, — вставай, куколка, похоже, твой никчёмный отец всё-таки нашёл нас и подослал сюда убийц. Ну что же…

Он улыбается, быстро вытираясь полотенцем.

— Пора устроить ублюдкам достойную встречу.