Глава 26

До самолёта остаётся меньше часа, когда у Мстислава звонит телефон.

— Слушаю, да. Всё хорошо? Где они? Я передам.

Он сбрасывает звонок. Смотрит на меня.

— Кто это был?

— Один из… друзей Асана. Они нашли семью Ратмира.

— С ними… всё хорошо?

— Да, — вздыхает Мстислав, набирая другой номер, — живы и здоровы, живут в каком-то далёком поселении, собирают чай. Друзья Асана помогут им вернуться в столицу. К тому времени Ратмир как раз очнётся…

Сглатываю противный комок в горле.

— Думаешь… он выживет?

— Знаю, — отвечает уверенно Мстислав. — Поверь, брат выбирался живым и не из таких передряг. Другое дело – его подлое предательство. После такого в криминальных кругах не прощают.

— Но ты же не убьёшь его? — спрашиваю в ужасе.

— Нет, — Мстислав смотрит в окно, где к выходу на посадку подъезжает самолёт. — Но теперь на защиту или поддержку криминального мира он рассчитывать не сможет. Как и я не стану держать ответ за предателя, который чуть не погубил дорогого мне человека.

Мстислав сильнее сжимает мою руку, смотрит мне в глаза.

— Даже представить боюсь, что было бы, если я тебя потерял.

— Я… я всё время верила и знала, что ты успеешь, спасёшь меня.

— И я это чувствовал, Влада, — Мстислав целует меня нежно в губы.

И горько усмехается.

— Что такое? Что не так?

— Всё так, — улыбается Мстислав, — в ту ночь, когда Ратмир пришёл ко мне в дом, увидел тебя, он просил быть осторожнее, не терять хватку, потому что любовь и семья делают из сурового бандита страстного и нежного любовника, внимательного и заботливого отца, который теряет бдительность и… не замечает, что вокруг враги, пока они не появляются в его доме. Ратмира, как видишь, постигла эта участь. Ну а я…

— Я прослежу, чтобы ты никогда не терял этой бдительности, — глажу его по щеке, нежно целую в ответ. — И сама не буду её терять, обещаю.

— Моя девочка, — Мстислав прижимает меня к себе, — поэтому я и оставил криминальный мир, чтобы всегда быть с тобой и не подвергать тебя опасности… никогда.

В этот момент по громкой связи объявляют посадку на самолёт.

Но мы не спешим вставать.

Нас обоих буквально захлёстывает прилив нежности, такой сильный, что дух захватывает! Не в силах справиться с эмоциями, провожу ладонью по щеке Мстислава, тут же её целую, осыпаю его всего поцелуями, прижимаюсь к его груди и шепчу очень тихо, чтобы слышал только он:

— Я люблю тебя, мой… бандит.

— И я тебя люблю, моя нежная и красивая девочка.

Его поцелуй такой приятный, что не хочется его разрывать.

— А теперь идём, — говорит Мстислав. — Навстречу новой, спокойной и счастливой жизни.

Иногда по ночам мне снится старик.

Во сне он всегда сидит в машине, держится за сердце, шипит злобно:

«Ты никогда не будешь счастлив с этой девочкой, никогда»

Потом старик затихает, а я так и стою с направленным на него пистолетом, ожидая, что негодяй очнётся и снова посмотрит на меня…

Но старика больше нет. В реальности он погиб точно так же. Просто затих, глядя на меня с ненавистью. Старое сердце ублюдка попросту не выдержало, и Черневский умер прямо в машине, не дождавшись моего возмездия. А оно мне… и не особо нужно. Ведь у меня теперь есть Влада.

Она мой смысл, моя жизнь, которая дороже всего на свете.

В реальности, помню, несколько раз проверил, что старик мёртв, а во сне я лишь стою с поднятым оружием и повторяю:

«Ты не прав, я счастлив с этой девочкой, всегда буду счастлив…»

Просыпаясь, ещё долго шепчу:

— Я счастлив, я счастлив…

Она лежит рядом, такая красивая и нежная, кожа сияет в лучах летнего солнца. Прижимаюсь к ней, целую в плечо, засыпаю снова, но уже без кошмаров.

В кармане моих брюк со вчерашнего вечера лежит кольцо. Завтра на закате сделаю ей предложение. Знаю, что Влада мечтает о свадьбе на берегу моря, хочет выйти в красивом белом платье к свадебной арке, взять меня за руки и сказать самое желанное, самое заветное слово…

— Да, — шепчет она во сне, сжимая свою руку, — да, я выйду за тебя, Мстислав…

Даже не сомневаюсь, что ей сейчас снится, не хочу её будить, поэтому просто обнимаю крепче, шепчу:

— Я люблю тебя, Влада, больше всего на свете!

Потом тихо выскальзываю из кровати, беру телефон, выхожу на балкон, послушать шум моря, насладиться ночным небом, побыть наедине со своими мыслями.

Вижу сообщения от Ратмира:

«Меня выписали из больницы. Семья со мной. Уезжаем за океан, подальше от бандитов. Прости меня за предательство, брат. И спасибо за то, что помог вернуть семью. Я твой должник до конца жизни. Будь счастлив с этой красивой девочкой. До конца жизни»

На лице сама собой появляется улыбка облегчения.

Отвечаю коротко:

«И ты будь счастлив, брат. Береги себя и семью»

Помню про его наказ не терять бдительности и не расслабляться. Помню его слова о том, что счастливая семейная жизнь притупляет чувство опасности. Поэтому я всегда внимателен и собран, даже на острове, вдали от цивилизации, позаботился об охране, которая всегда рядом, стережёт наш покой и никого…

— Ты чего не спишь? — доносится до меня голос Влады.

Вздрагиваю, оборачиваюсь, вижу её в дверях балкона.

В лунном свете, в одних трусиках она особо прекрасна…

— Сон не дружит со мной сегодня, — усмехаюсь, откладываю телефон, — кстати, котёнка из моего дома должны привезти завтра днём. Малыш хорошо перенёс дорогу и, уверен, отлично приспособится к новому дому.

— Он сильный и бойкий, — улыбается Влада, — как и я.

— Согласен, — улыбаюсь в ответ, обнимаю девочку за талию, провожу рукой по спине, сжимаю её ягодицы, такие нежные, такие аппетитные. — Ты ведь знаешь лучшее лекарство от бессонницы, моя сладкая девочка?

— Знаю, — тихо говорит она, снимает с меня штаны и… опускается на колени.

Когда её тёплые губы касаются моей упругой головки, я зажмуриваюсь от удовольствия. Когда она берёт её в рот, начинаю рычать от наслаждения, беру её за волосы, помогаю, двигаю тазом, кайфую от каждого движения, от каждого прикосновения.

— Да, моя девочка, вот так, глубже, быстрее, твою мать!

Рывком поднимаю её с пола, снимаю с неё трусики, кладу аккуратно на кровать, развожу её красивые бёдра, касаюсь языком маленьких складочек, нахожу клитор, надавливаю на него, глажу, ласкаю, слушаю её стоны. Чувствую, как она выгибается, содрогается от подступающего удовольствия. Смотрит на меня, переполненная этими чувствами, этими эмоциями.

— Войди в меня, — умоляет она, — очень глубоко, я хочу, чтобы ты кончил в меня, хочу, чтобы ты был во мне, хочу, чтобы ласкал и говорил, что любишь меня, Мстислав.

Рычу зверем, подтягиваю её к себе, ласкаю её нежные складочки своей огромной головкой. Какая же она мокрая, какая тёплая и… какая узенькая внутри! Входить в неё – нереальное удовольствие!

А быть в ней – ни с чем несравнимое наслаждение!

— Да, девочка, — сжимаю её грудь, наклоняюсь, сминаю её губы поцелуем, — стони громче, я обожаю, когда ты так делаешь, мне нравятся твои стоны, меня так заводят твои крики, это… просто… охеренно…

Касаюсь пальцем её клитора, ласкаю её, чувствую, что она готова кончить! Я и сам близок, оргазм подступает всё ближе и ближе.

— Я люблю тебя, Мстислав, — шепчет она, обнимая меня за плечи и глядя в мои глаза. — Люблю больше всего на свете.

— И я тебя люблю, Влада, — смотрю в её голубые глаза, такие чистые, такие светлые и такие добрые. — И буду любить до конца жизни.

И прежде, чем достичь вершины наслаждения, мы дарим друг другу ещё один поцелуй, самый приятный, самый нежный.

И он делает нас по-настоящему счастливыми!