Глава 3. Подстава

Алсу Аслан втолкнул меня в кабинет, и дверь захлопнулась с глухим стуком. Свет не включал. Только тусклый луч из-за шторы резал темноту, выхватывая пыль в воздухе и очертания его лица. Он упал в кресло за массивным дубовым столом, откинулся назад, скрестив руки. Глаза блестели холодно, будто ночной лес под луной. — Рассказывай. Всё. — О чём? — голос мой дрогнул, хоть я и впилась ногтями в ладони. — Не строй из себя дуру, — он ударил кулаком по столу. Звонко. — Кто он? Я закусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается в комок. — Петя… Мы встречались. Совсем не долго, всего пару месяцев. Все думала, что он исправится со мной... Пока не поняла, что он — пропащий и ни когда не изменится. Пил, воровал, брал в долг у моих друзей, якобы это я просила… А я потом разгребала это все. Рассталась с ним. Но он… — Голос сорвался. — Он все равно переодически появляется и все так же приносит проблемы. Аслан молчал. Тянул паузу, будто давая мне время для новых оправданий. — Денег я не брала! Он один это провернул!— выпалила я. — Не для этого устроилась сюда! И про сейф даже не знала! Мужчина вдруг усмехнулся, медленно потянулся к монитору на столе. Зажужжал системный блок. — Тогда, если ты не против, проверим камеры. Экран вспыхнул синим. Он листал записи, ускоряя время. Вот я за баром, наливаю виски Арслану и его гостям. Костя уходит. Петя подходит, садится на стул. Видно, как я наливаю пиво, а он протягивает купюру. Потом ухожу — протирать столы. А Петя… Петя Оглядывается, заходит за барную стойку и резко наклоняется. Щелчок — сейф открыт. Он выгребает пачки денег, ловко пряча их под куртку. И перед уходом оборачивается, поднимает руку с поднятым большим пальцем — «всё ок». — Как думаешь, кому он показал этот знак? — голос Аслана стал тише. — Не мне, — вырвалось у меня. — Я не видела его! Аслан переключил вид на вторую камеру. На записи я, стоя спиной к бару, вытираю столик. В тот самый момент, когда Петя поднимает руку, я поворачиваю голову в его сторону. На долю секунды. И снова отворачиваюсь. — Что скажешь на это? — прошипел он. — Ты все видела. — Нет! — я потянулась к экрану, тыча пальцем. — Здесь угол! Мне точно не было его видно. Я смотрела на дверь в подсобку, а не на… Рука Аслана впилась мне в шею сзади. Резко, без предупреждения. Он пригнул меня к столу, вдавив грудью в дерево стола. Щекой прижал к клавиатуре. Дыхание его обожгло ухо: — Ты думаешь, я слепой? Или дурак? — голос Арслана прорывался сквозь звон в ушах, дрожа от сдержанной ярости. — Я ничего не делала! — попыталась вырваться, но он лишь сильнее вдавил меня в стол. Он выпрямился, отпустил шею, но прежде чем я успела двинуться, его руки схватили мои бёдра. Резким движением он задрал на мне юбку. Холодный воздух ударил по оголённой коже, и я застыла, осознав, что на мне только тонкие белые трусики. — Сейчас я могу сделать с тобой всё, что захочу, — прошептал он, прижимаясь пахом к моим ягодицам. Голос звучал как скрежет стали по стеклу. — Могу пытать, мучить. Или… Он двинулся вперёд, и я почувствовала его — твёрдого, огромного, давящего сквозь ткань на мою промежность. Тело предательски дрогнуло, внутри всё сжалось в горячий комок стыда и страха. — Отпусти… — выдохнула я, но голос сорвался на шёпот. — Почему я должен тебе верить? — он шлёпнул ладонью по моим ягодицам так, что кожа загорелась. — Я не… — начала я, но очередной шлепок оборвал слова. — Почему? — повторил он, и пальцы впились в мой бок, оттягивая резинку трусиков. Мои попытки хоть немного отстраниться были бессмысленными и выходило так, что я просто сама тёрлась о его член. Его эрекция давила сильнее, будто чувствуя мою слабость. Я зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, но тело не слушалось: между ног начало пульсировать, влага проступала сквозь тонкую ткань. Нет. Нет. Нет! Почему так?! — Не знаю, — выдавила я, сдерживая рыдания и стараясь не выдать своего возбуждения. — Не знаю, как он открыл сейф… Не знаю! Арслан замер. Рука, сжимавшая резинку, дрогнула. Внезапно он отстранился, резко отпустив меня. Я рухнула на пол, сползая со стола, дрожащими руками поправляя юбку. — Звони. Этому Пете. — Он швырнул мне телефон, упавший ранее из кармана. — Сейчас. Я подняла аппарат и с трудом встала. Пальцы скользили по экрану. Петя ответил на втором гудке. — Алсуха! — его голос прозвучал слащаво-радостно по громкой связи. — Ты… ты сволочь! — выкрикнула я, сжимая телефон так, что корпус затрещал. — Верни деньги! — Ой, да ладно тебе, — перебил он, фальшиво смеясь. — Всё прошло нормуль! Бабки пополам, как договаривались, только чутка позже, а? Я ж на мели… — Какой ещё договор?! — голос сорвался в визг. — Ты врёшь! — Не кипятись, лапочка. До связи. — Щелчок. Гудки. Телефон выпал из рук. В ушах звенело. Арслан стоял в двух шагах, скрестив руки. Его взгляд — ледяной, безжалостный — говорил сам за себя. — Он… он наврал! — попыталась я, но слова повисли в воздухе. Арслан медленно подошёл, наклонился, поднял телефон. На экране ещё светился номер Пети. — «Как договаривались», — процитировал он, и в уголке рта дёрнулась язвительная усмешка. — Хороший спектакль был. Жаль, кончились билеты. — Нет! — я вскочила, хватая его за рукав. — Он подставляет меня! Ты же видел на камерах — я не… Он резко дёрнул рукой, освобождаясь. — Видел. Слышал. — Голос его стал тише, опаснее. — А теперь ты дрожишь. Не от страха. От вины. Он шагнул ближе, и я отпрянула к стене. Бежать было не куда. Арслан приподнял подбородок, изучая моё лицо. — Я прощу тебе долг, Пушинка, — его голос был до странности мягким, почти ласковым, но каждое слово звучало как погребальный колокол. — Если проявишь… достаточную сговорчивость. — Отпустите меня, — с трудом сдерживаю слезы. — Я… я всё отработаю. Его взгляд вспыхнул голодным огнём, и я увидела в нём неприкрытое, животное желание. — Конечно, отработаешь. Но только так, как захочу этого я. Мне интересно посмотреть, на что ещё способен твой дерзкий рот. Так что раздевайся. И вставай на колени. — Нет... — Слушай меня, — прошипел он, перебивая и приближая губы к моему уху. — Или полиция. Или… отсосёшь мне. Здесь. Сейчас. — Я не… — начала я, но пальцы впились в мои волосы, запрокидывая голову так резко, что звёзды рассыпались по краям зрения. — Не говори. Делай. — он заставил опуститься меня на колени. Ширинка расстегнулась с металлическим вжиком, освобождая большой и толстый член, и Аслан головкой провёл по нижней губе, оставляя солоноватый след. Дыхание мужчины, прерывистое и глухое, смешалось с гулом в висках. — Будь хорошей девочкой, — его голос раскатился низким громом, пальцы сжали мои щеки, заставляя открыть рот. — Не сопротивляйся. Одним движением бёдер он вогнал себя внутрь почти до самого конца. Горло сжалось спазмом, слёзы застилали взгляд, но Аслан лишь опустил подбородок, изучая, как его член исчезает между моих губ. — Глубже, — протянул он, начав двигаться. Каждый толчок был безжалостен и груб прокатываясь по моему языку. Слюна стекала серебряными нитями на шею, а его пальцы, обвившие горло, синхронизировали ритм с ударами пульса. Предательское тепло вновь ползло по животу, спутываясь с отвращением к самой себе. Я застонала, звук вибрировал вокруг его члена, и Аслан резко выдохнул: — Наконец-то... Чувствую, как ты сжимаешься. Его ладонь скользнула под кофту, щипнув сосок через блузку и кружево — тело выгнулось само, глубже принимая его. Стыд обжёг щёки, но он уже наращивал темп, вгоняя меня в полузабытьё. Воздух вытеснялся, мир сужался до хрипов. — Руки на бёдра, — приказал он, и я покорно впилась ногтями в швы его брюк. Аслан застонал, внезапно откинув голову — мышцы шеи напряглись, как у зверя перед прыжком. Горячая волна хлынула в горло, горькая, вязкая. Я захлёбывалась, но он не отпускал, пока не убедился, что все проглочено до капли. — Умница, — он провёл большим пальцем по опухшей губе, смазывая остатки по моему подбородку. — Завтра повторим. Ты же уже жаждешь этого, Пушинка? Я молчала, избегая его взгляда — слишком яркого, словно рентген, просвечивающего мысли. Аслан рассмеялся тихо, зловеще, поправляя ремень. — Пока свободна. Приведи себя в порядок, твоя смена ещё не закончилась. И помни: за каждую каплю, упавшую на пол — добавим минуту. Так что в твоих интересах стараться. И не вздумай скрыться или сбежать - найду и будет только хуже. Он вышел, оставив меня одну. Я прижалась лбом к стене, пытаясь заглушить то странное ощущение между ног. Страх. Позор. И желание продолжить.