Глава 4. Слабость

Аслан Эта новенькая официантка определённо интересна мне. Мало того что смелая и острая на язык, так ещё и красотка. И под её идиотским свитером скрывается шикарная фигура — тонкая талия, приличная грудь, которую я, как мужчина, умею определять даже сквозь такую ткань. Ну, ножки в юбке и так видно — стройные, соблазнительные. Но наверное, больше всего зацепили её глаза — большие, карие, в которых плескалась такая живая искра. Смотрел бы и смотрел. Часами. Пока трахаю. Почувствовал, как кровь приливает, и пришлось отвернуться к ноутбуку, чтобы отвлечься. Но, увы — у меня табу на какие-либо отношения со своими сотрудницами. Железное правило, выкованное годами и десятками историй, когда подобные «исключения» приводили лишь к проблемам. Рабочее место — это рабочее место, и ничто не должно мешать бизнесу. У меня слишком многое поставлено на карту, чтобы размениваться на очередную интрижку. Я слишком хорошо знаю себя, чтобы поддаться сиюминутному порыву. Сегодня она просто новенькая официантка, способная вызывать… определённые реакции. А завтра, если я дам слабину, она станет головной болью. Забывать о своём статусе — роскошь, которую я себе позволить не могу. Но то, что я увидел утром, вывело меня из себя. Какой-то хилый ублюдок, дёрганый и явно проблемный, перегородил ей путь. И этот шнырь смел дотронуться до неё! Я видел, как он подался вперёд, как его грязные руки коснулись её. Хотелось просто подойти и сломать ему нос, чтобы он больше не смел приближаться к ней на расстояние вытянутой руки. А потом он ещё и вякнул: «Я её парень». Серьёзно?! Именно тогда, когда она уточнила — «бывший» — внутри меня что-то расслабилось. Короткий, почти незаметный выдох облегчения. В тот момент, пока она говорила, пока я смотрел на этого Петю, мозг подкинул мне картинку: он целует её. Целует эти самые губы, что только что дерзили ему. И меня почти накрыло. Чёртова вспышка ярости, которую пришлось сдерживать изо всех сил. Хотелось разорвать его на куски. Поэтому я и вмешался. Под предлогом того, что смена начинается через десять минут, я забрал её. Просто взял за локоть и увёл. Пусть будет лучше у меня на виду. Затем началась встреча. Эта тягомотина, которую я ждал с утра. Иван и Марьян — два брата, открывших год назад своё дело. Конечно, они заняли у меня приличную сумму на развитие, и, конечно же, прогорели. Теперь, когда они вновь начали раскручиваться, пришло время рассчитаться со мной. Для этого им пришлось отдать половину своего бизнеса. Они притащили с собой нотариуса и юриста, и всю встречу ныли о том, что отдали за их работу почти двести тысяч. Ну, это уже не мои проблемы. Думать надо было раньше, прежде чем брать деньги, которые не можешь вернуть. Мой взгляд то и дело скользил в сторону, где в зале мелькала Алсу. Развлекал себя тем, что представлял, что беру её то на одном столике, то на другом, то на барной стойке, прижимая к холодному дереву, пока она… Нет. Я тряхнул головой, пытаясь отогнать эти грёбаные мысли. Она сотрудница, и точка. Наконец, встреча закончилась. Все формальности были улажены, документы подписаны. Братья выглядели поникшими, но для меня всё прошло отлично. На этой волне, почувствовав лёгкое удовлетворение, я даже похвалил Пушинку за её работу. Неплохо справляется. Она тут же расцвела, и мне на секунду показалось, что на её лице промелькнуло что-то похожее на облегчение. И потом… Пустой сейф. Гнев вспыхнул мгновенно, обжигая изнутри. Эта маленькая чертовка, значит, решила наебать меня. И всё спереть. Видимо, с тем своим пацаном придумала всё это… Деньги не то чтобы большие, но сам факт того, что меня решили обчистить, уже приводил в бешенство. Меня! Аслана! Я сузил глаза, чувствуя, как кулаки сжимаются. Я разберусь с ней. По полной программе. Я потащил её за собой. Она спотыкалась, но я не ослаблял хватку. Завёл в свой кабинет, захлопнул дверь. Замок громко щёлкнул, отрезая нас от остального мира. Открыл запись с камер, перемотал на утро. Нашёл нужный момент, увеличил. Я резко развернул экран к ней. Теперь у меня полный карт-бланш на тебя, Пушинка. И возможно, после всего, наконец перестану о ней думать. Её сопротивление было слабым, почти отсутствующим. Неумелый минет… был неумелым, но, это возбудило ещё сильнее. Её неловкие движения, её страх, её подчинение — всё это действовало на меня, как самый сильный афродизиак. Я еле сдержался, чтобы не кончить в первые пять минут от её языка и горла. Ничего, — подумал я, — научу так, как мне нравится. В идеале, забрать бы её домой и не выпускать из постели недельку, чтобы пообвыклась, сломалась, стала моей. Но нельзя… Нельзя нарушать свои правила так открыто. Да и на самом деле, вообще не стоило её трогать... Но... Теперь ни о чём не жалею. Мне нужно было это. — Теперь ты в моей власти, — прошептал я, уже выходя из кабинета. — И ты ответишь за каждую копейку. И за каждую секунду, что я тебе поверил. Мой разум на мгновение отвлёкся на того ублюдка, Петю. Надо найти его. Заставить вернуть деньги, а потом… сломать ему ноги. Хотя… Нужен ли он мне вообще? Ведь я и так получил, что хотел. -ˋˏ✄┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈┈ Весь вечер Алсу была тенью. Работала механически, избегала моего взгляда. А Костя пялился – то на меня испуганными глазами, то на неё – с состраданием. Молодец, что язык прикусил и ни чего не сказал. Но было все равно не по себе. И вот – вечер. Бар заполнился шумом, дымом, пьяным гомоном. Музыка била в уши. Мое внимание приковал смазливый парень за одним из столиков. Он пялился на Алсу, пока она ставила ему очередную порцию не самого дешёвого эля. — Эй, малышка! Не спеши... Куда это ты? Постой, поговорим... Одинокая? — его голос был гнусавый, натужный и расходился с его внешностью. Я видел, как она напряглась, как попыталась отстраниться, убрать поднос. — Мне надо работать. Пожалуйста. — Работа подождёт! Ишь, какая скромница... А я люблю скромных! Знаешь, такие в постели обычно оторвы! — он накрыл её ладонь своей. Она выдернула руку, сделала шаг назад. Глаза – огромные, испуганные – метнулись в сторону стойки, будто ища помощи. Но не у меня. А у Кости. Злость, едкая и горячая, закипела у меня под рёбрами. — Ну что, скажешь? Бросай давай свою работу и поехали ко мне. Я щедрый... У меня номер есть, шикарный... Разомнём твои булочки, а? — Он нахально раскинул веер из купюр перед ней. — Пятеру тебе дам. А если понравится мне все, то может и даже семь штук не пожалею. Алсу даже не задумалась над последствиями. Не сказала ни слова. Просто схватила его же коктейль со стола – что-то яркое, с кусочками льда – и плеснула ему прямо в наглую, ухмыляющуюся рожу. Полная тишина на секунду, пока лёд и липкий сироп стекали по его щеке, капали на идеально белую футболку. Его тупое выражение сменилось яростью. — Ты сука! Ща получишь! — Он вскочил на ноги, оказываясь на много выше Алсу. Нависая над ней. Он занёс руку для удара. Но я уже был рядом. Мои пальцы впились в мокрую от коктейля одежду у его плеча, вторая рука молниеносно заломила локоть за спину. Хруст сустава отозвался приятной вибрацией в моих костяшках. Он завизжал, как поросёнок. — Извинись. Перед ней. Сейчас же. Он захрипел, пытаясь вырваться. Я усилил давление на локоть. Боль вышибла из него воздух. — А-ай! Отпусти! Про-простите! Простите, девушка! Я дурак! — Бар – моя территория. Порядок здесь – я поддерживаю. Запомнил? — сказал громче, обращаясь ко всем, но глядя на мажора. Не дожидаясь ответа, я развернул его к выходу и мощным пинком под зад буквально вышвырнул за дверь на холодную улицу. Он шлёпнулся в лужу. Толпа в баре взорвалась улюлюканьем, свистом, аплодисментами. Я стоял в дверях, дыхание ровное, но внутри все горело. Не геройство. Просто наведение порядка. Моего порядка. Оглянулся на бар. Алсу не было. Костя стоял за стойкой, спокойно протирая бокал. Он кивнул в сторону туалетов. — Босс? – Он сделал паузу. – Вы бы с ней... поспокойнее. Я верю ей. Что она не виновата в той... истории. Честно верю. В женском туалете – тишина. Только прерывистые, глухие всхлипы из-за последней кабинки. Сердце почему-то сжалось. Хотя, не жалость. Скорее… Вина? Непривычное чувство. Открыл дверь. Она сидела на корточках, лицо в руках, плечи тряслись. Истерика. Рыдания душили её. — Алсу, – тихо позвал по имени. Она вздрогнула, подняла заплаканное, опухшее лицо. Глаза – два озера страха, стыда и полной беспомощности. – Хватит реветь. Пойдём отсюда, – сказал я, но голос неожиданно сорвался. Не скомандовал, а… попросил? Взял её на руки – лёгкую. Она не сопротивлялась, просто всхлипывала в мою рубашку. Пронёс по тёмному коридору в кабинет, мимо любопытных глаз. Усадил на старый кожаный диван. Молча достал с тумбы «Джек Дэниелс», открутил крышку зубами – резкий щелчок. Сунул бутылку ей в руки. – Пей. Она покачала головой, отказываясь. Слезы снова потекли. Схватил её за подбородок, заставил посмотреть на себя. – Я сказал – пей. Разжал ей челюсти пальцами, поднёс горлышко к губам и влил немного. Она захлебнулась, кашлянула, янтарная жидкость потекла по подбородку, шее, пролилась на свитер. Влил ещё. И ещё. – Хорошая девочка, – выдохнул я, отпуская её. – Сейчас полёгче станет. Отвернулся к столу, спиной к ней. Нужно было отдышаться. Разобраться в этом хаосе внутри. Эта… вина. Она грызла. – Слушай, – начал я, глядя в окно, где отражался её силуэт. – Если хочешь – уходи. Сейчас. Про долг - забудь. И… прости. Тишина. Потом – шорох, пьяный смешок. Голос Алсу, густой, заплетающийся, но с внезапной дерзостью: – За что ты извиняешься, а? Обернулся. Она стояла, пошатываясь, опираясь о спинку дивана. Глаза блестели неестественным блеском, щеки пылали. Три глотка – и она пьяная в стельку? – За шлепки? За минет? За то, что орал на меня и запугивал? – Она сделала шаг ко мне, спотыкаясь. – Перед собой извиняйся! За то, что… позволил так себя вести! За то, что проявил слабость! Она была в полуметре. Глаза, полные пьяной правды и вызова, смотрели прямо в меня. Пальцы её потянулись к воротнику мокрого свитера. – Жарко тут, – пробормотала она. И одним движением стянула свитер через голову. Он упал на пол бесформенной массой. Под ним – блузка, почти прозрачная от пролитого виски, обнажающий изгибы талии, контур рёбер, нижний край лёгкого бюстгальтера. Жарко. Да. Но не в комнате. А внутри меня. Волна жара поднималась от живота к горлу. Глаза сами собой скользнули по её шее, по приоткрытым губам, по едва прикрытой тонкой тканью груди. Это была не просьба. Не мольба. Это был вызов. Пьяный, отчаянный, но вызов. И этот вызов, смешанный с её уязвимостью и запахом виски, сжёг последние остатки моей вины, превратив их в нечто иное. В яростное, тёмное, неотложное желание. Воздух в кабинете загустел, зарядился электричеством. Мои пальцы сжались в кулаки. Я видел, как её зрачки расширились, уловив перемену во мне. Страх? Да. Но и ожидание... – Слабость? – мой голос прозвучал низко, хрипло, почти как рычание. Я сделал шаг к ней. – Я покажу тебе слабость, Пушинка.