Глава 5. Ошибка?

Алсу Он навис надомной, как грозовая туча. Тёмная аура Аслана обволакивала, сжимала горло, но вместо страха во мне вдруг вспыхнуло что-то другое. Яростное. Безумное. Я привстала на цыпочки. Его горячее дыхание обожгло губы. И прежде чем разум успел крикнуть «СТОП!», я притянула его лицо к своему и коснулась губами. Легко. Нежно. Миг нерешительности. Его губы ответили с такой жадной силой, что мир перевернулся. Он не целовал – он захватывал, а я отдавалась, забыв всё: кражу, угрозы, унижение. Только этот жгучий вкус его рта, запах кожи, смешанный с опасностью. Его руки впились в мои бока, прижимая так плотно, что я почувствовала каждую мышцу его живота сквозь мокрую блузку. Мои пальцы запутались в его чёрных волосах, тянули его ближе, ещё ближе. Голова кружилась от нехватки воздуха и нахлынувшей волны желания. Я оттолкнула его – не для того, чтобы убежать. Нет. Чтобы толкнуть на низкий кожаный диван. Он рухнул на него с глухим стоном, и в его глазах мелькнуло чистое изумление. Я не дала ему опомниться. Запрыгнула сверху, снова вцепившись в его губы. Мои колени сжали его бёдра, пальцы скользили по твёрдым плечам под тонкой тканью рубашки. Его руки скользнули под мою блузку, ладони прошлись по моей спине, впились в поясницу, опустились ниже, сжимая ягодицы через тонкую ткань юбки. Каждое прикосновение жгло, как раскалённое железо. Он запрокинул голову, обнажив мощную шею с пульсирующей веной. Я не раздумывая приникла губами к этой чувствительной коже – кусала, целовала, чувствовала, как его тело вздрагивает подомной, как срывается его дыхание. Его стон – низкий, хриплый, почти животный – отозвался где-то глубоко во мне, заставляя сильнее впиваться в него. – Алсу… – он прохрипел моё имя, и в этом звуке была не просьба остановиться, а признание поражения. Желание. Голод. Его руки рванули блузку вверх, оголив живот, нижний край бюстгальтера. Холодный воздух ударил по коже, но тут же его губы прижались к моей груди, жаркие и влажные, сквозь кружево. Я ничего не чувствовала, кроме жара тела Аслана: его губы на моей коже, его руки на моих бёдрах, моё тело, трепещущее над ним. Мы не могли оторваться. Это было падение в бездну. Это было восстание против всех его правил, всех моих страхов. Это было что-то чистое и необузданное. Было только сейчас. Только он. Только я. Только этот дикий танец тел на краю пропасти. Разум отключился. Осталось только тело, кричащее «ЕЩЕ!». Воздух в кабинете перестал существовать. Дышалось только им – его запахом, его жаром, его стоном, когда я впилась зубами в его шею. Он ответил рыком, перевернув меня так резко, что мир кувыркнулся. Оказалась под ним, спина – на холодной коже дивана, а он – между моих ног, тяжёлый, реальный, неотвратимый. – Аслан... – прошептала я, но это было не остановка. Это было признание. Согласие. Просьба. Он сорвал с меня промокшую блузку одним рывком. Кружевной бюстгальтер не стал преградой – его рот вновь захватил мою грудь через ткань. Я вскрикнула, выгнувшись, ногти вцепились в его плечи. Боль, смешанная с невыносимым наслаждением, пульсировала внизу живота. Он приподнялся, его глаза – тёмные, почти чёрные, бездонные – смотрели на меня так, что стало страшно. И безумно возбуждающе. – Слабость? – его голос был тихим. Ладонь скользнула под юбку, сдирая с меня трусики. Холодный воздух коснулся оголённой кожи, но тут же его пальцы нашли то влажное, пульсирующее место, которое ждало только его. – Вот твоя слабость, Пушинка. Я застонала, не в силах сдержаться, когда его пальцы вошли в меня – уверенно, властно, как будто он знал моё тело лучше меня. Голова закружилась от низкого рычания, которое вырвалось у него из груди, когда он почувствовал, как я сжимаюсь вокруг него. – Ты… вся дрожишь, – прошипел он, его язык прошёлся по мочке уха. – Это страх? Или ты уже кончаешь? Слова были жестокими, но его пальцы двигались так, что мысли разлетались в прах. Ни кто меня ещё не трогал там. И тем более так. Я захлёбывалась от ощущений, тело выгибалось само, предательски требуя большего. Я потянулась к его поясу, дрожащими руками пытаясь расстегнуть пряжку. – Не спеши, – он поймал мою руку, прижал к дивану над головой. Его взгляд пригвоздил. – Я не закончил. Его пальцы продолжали своё дело – медленно, методично, невыносимо. Волны удовольствия накатывали все сильнее, смывая стыд, страх, остатки разума. Я закусила губу, пытаясь сдержать крик, но он вырвался – надломленный, когда волна накрыла с головой. Тело затряслось в конвульсиях наслаждения, я выгнулась дугой, чувствуя, как он наблюдает за каждой моей судорогой, с каким-то торжеством в глазах. Прежде чем я успела перевести дух, он освободился от джинсов. Я увидела его – возбуждённого, готового. И страх, настоящий, первобытный, на секунду сжал сердце. Но сильнее страха была эта жажда. Лёгкое опьянение уже испарилось, но то желание, что мне хотелось ощутить в себе его член, а не только пальцы, не проходило. Он не спрашивал. Не предупреждал. Его рука впилась в мою талию, приподняв бедра, а потом он вошёл. Резко. С болью, которая мгновенно растворилась в море наслаждения. Я вскрикнула, цепляясь за его спину, чувствуя, как он заполняет меня до предела, как каждое движение разжигает внутри новый пожар. Он замер на мгновение, его взгляд впился в мой. – Я у тебя первый? Кивнула. Аслан ещё секунду вглядывался в мои глаза, а потом он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Давая мне привыкнуть к новым ощущениям. И каждый толчок выбивал из меня стон. Его руки держали меня крепко, пальцы наверное даже оставляли синяки на коже, но боль была сладкой. Необходимой. Ритм и дыхание участились. Диван скрипел под нашими телами. Воздух гудел от наших стонов, влажного звука наших тел. Я обвила его ногами, притягивая глубже, встречая каждый его толчок, теряя себя. Его губы нашли мои в поцелуе, который был больше похож на битву. Я чувствовала, как он приближается к краю – его движения стали хаотичнее. А моё тело само начало двигаться в такт, подстраиваясь. Его рука скользнула между наших тел, большой палец нашёл клитор, и этого было достаточно. Мир взорвался белым светом. Я крикнула, кончая под ним, чувствуя, как его тело напряглось в последнем, мощном толчке. Он вскрикнул, впиваясь зубами мне в плечо, заполняя меня горячей волной. Он рухнул на меня, тяжёлый, мокрый от пота, его сердце бешено колотилось о мою грудь. Мы лежали так, задыхаясь, в тишине, нарушаемой только нашим дыханием. Его рука все ещё лежала на моей груди, мои пальцы – в его спутанных волосах. Он поднял голову. Его взгляд, ещё затуманенный страстью, встретился с моим. Ни злости. Ни слов. Только вопрос. Что мы наделали? Что я наделала? И отдала себя ему. Боссу. Бандиту. Человеку, который пару часов назад прижимал меня к столу угрожая. Но я... я сама начала. Я поцеловала его. Я толкнула его на диван. Я села на него... И позволила всему случиться. Я резко дёрнулась, выскользнув из-под его ослабевших рук. – Подожди... – его голос был хриплым, не своим. Но я уже не слушала. Я встала с дивана, ноги подкосились, но я удержалась, впившись пальцами в кожаную обивку. На полу валялась моя кофта. Я натянула её на себя, не глядя. Липкая ткань прилипла к коже. Юбка была задрана, трусиков... трусиков не было. Где они? Неважно! – Стой! – его голос прозвучал резко, с ноткой приказа, но уже поздно. Я не оглядывалась. Не могла видеть его сейчас. Видеть его. Мне нужно было понять свои чувства и обдумать все. Я вылетела из кабинета, как ошпаренная. Задняя дверь. Я рванула задвижку, толкнула створку. Ночной холодный воздух ударил в лицо.