Глава 6. Не виновата

Аслан Я сидел на диване. В теле ещё пульсировало эхом наше с Алсу безумие – дикое, необузданное, словно электрический разряд, пронзивший каждую клеточку. Оно отзывалось глубоко внизу живота, тёплой, медленно затухающей волной, оставляя после себя опустошённость и странное чувство одиночества. Она убежала. Её запах – сладковатый, с ноткой чего-то цветочного, едва уловимой, но такой манящей, и… страха. Да, я отчётливо чувствовал этот привкус страха, смешанный с её естественным ароматом. На полу, рядом с диваном, как брошенный трофей, валялись её белые, почти невесомые трусики. Я ухмыльнулся, на автомате потянулся, поднял эту крошечную тряпочку. Её мягкость, её интимность в руке – всё это должно было принести чувство глубокого, циничного удовлетворения, ощущение власти. Но вместо этого… Вместо этого чувство удовлетворённости сменилось внезапной, резкой тревогой. Причина была проста, но оттого не менее шокирующа. Я стал её первым. Это была её первая ночь, её первое осознанное прикосновение к мужчине. И всё произошло… как? Почему? Эта мысль крутилась в голове, навязчивая, требовательная. Из-за её дерзости, её несгибаемой упрямости, что так необъяснимо притягивала меня? Из-за моего проклятого эго, которое не смогло устоять перед вызовом в её глазах, перед её насмешкой, перед её неприкрытой искренностью? Или же… это было нечто большее? Все эти многочисленные работницы, что вились вокруг, пытаясь залезть ко мне в штаны, — так и не добились своего. Они были предсказуемы, скучны, их мотивы читались как открытая книга. Их попытки вызывали лишь отвращение или скуку. Алсу… она была другой. Она первая, кого я вообще подпустил близко к себе. Кто зацепил. Кого захотел сам, без всяких внешних стимулов, без расчёта, без игры. Просто захотел. Это было признание, которое я не мог, да и не хотел больше скрывать от себя. Но это не оправдание. Ни черта. Ни этой ночи. Ни моих действий. Ни того, что могло случиться. Я чувствовал себя последней сволочью, которая воспользовалась её уязвимостью, её наивностью. Или она сама воспользовалась моей? В голове закрутилась карусель: её испуганные глаза сейчас, её ярость утром с Петей. Её слова: "Я не брала денег!" – сказанные с таким отчаянием, с такой непоколебимой убеждённостью, что я почти поверил ей тогда. Почти. Но что-то мешало. И этот проклятый звонок Пети: "Бабки пополам, как договаривались!" Я встал, резко, будто от удара током. Шагнул к столу, к монитору. Не такая она. Девчонка, которая рвёт глотку за правду, которая не сломалась под давлением… Разве она стала бы отдаваться мне, чтобы запутать? Чтобы скрыть кражу? Это бред. Пошлый, дешёвый бред. Она не лгунья. И уж точно не воровка. И эта ночь… она не могла быть частью такого грязного сценария. Я сел в кресло, запустил запись с камер у стойки, чтобы доказать самому себе, что Алсу не виновата. Вот оно. Тот самый момент. Петя у сейфа. Его движения быстрые, отточенные, но без суеты, словно он делал это не в первый раз. Он явно знал, что ищет, где лежат деньги. Кража. Его поворот на выходе… и этот идиотский жест большим пальцем вверх. Ракурс камеры над Алсу. Она протирает стол. Спиной к бару. Я прищурился. Её голова поворачивается… но куда? На Петю? На дверь в подсобку? Мне нужно было больше деталей. Я переключил вид на другую камеру. На камеру у входа. Широкий угол. Теперь видно и Алсу, занятую за столиком, и Петю у сейфа. Вся сцена разворачивается перед моими глазами, как на ладони. Напряжение нарастало. Сейчас. Вот он, Петя, делает свой жест. И в этот самый момент… Алсу смотрит не на него. Её взгляд направлен… в сторону подсобки. Туда, где обычно сидит Костя. Но Костя тогда отошёл. И значит, что она просто проверяла, не вернулся ли он. Ледяная игла вонзилась в затылок. Резкий, обжигающий холод пробежал по позвоночнику, а затем накрыл волной ясности. Значит… Значит, он махал не ей. Ни единого мгновения, ни единого движения, ни единого взгляда Алсу не было направлено на Петю в тот момент. Она не была с ним заодно. Если не она… то кто? Мозг начал лихорадочно прокручивать варианты. И тут меня осенило. Я переключился на запись с нашей встречи. Я, Иван, Марьян. Говорим о деньгах. Вернее, о их отсутствии. "Денег, Арс, кот наплакал", – ноет Иван, его вечно недовольное лицо кривится в гримасе. Он всегда был скупердяем и нытиком. "Надо бы подкрутить гайки тем перекупщикам", – ворчит Марьян, его массивные кулаки сжимаются. Я листаю запись вперёд. Ускоряю. И… Да. Чёрт возьми, да! Это было настолько очевидно, что я не понимаю, как мог не заметить раньше. Иван чуть откинулся на спинку стула, словно расслабляясь, но его движение было слишком… выверенным. Его взгляд скользнул мимо меня, мимо Марьяна, в сторону входа. Задержался на долю секунды. И затем… почти незаметный, еле уловимый кивок. Головой. Едва заметный, но отчётливый, если знаешь, что ищешь. Потом он вернулся к разговору, потягивая виски, словно ничего и не произошло. Суки. Глубокий, низкий рык вырвался из моей груди. Ярость. Чистая, концентрированная ярость, которая обжигала изнутри. Вот оно. Всё встало на свои места. Значит, это по их наводке спёрли деньги. Иван и Марьян. Мои так называемые "партнёры". Они дали наводку Пете. А Алсу… просто попала под раздачу. Удобная виновница с подставным звонком. И бывшей месть и мне поднасрать. Но в чем логика красть такую небольшую сумму? Расплатиться с нотариусом? Так им не хватит тех денег, как я понял. Или они рассчитывали, что там больше денег будет? Она говорила правду, а я… я не поверил. Я не просто не поверил – я сокрушил её, унизил. Прижал к столу. Поставил на колени… Я видел её дрожащие губы, её тело, которое под моей грубой силой сжималось от страха и стыда. А потом... Желание, насилие, облачённое в страсть. И теперь, когда я знал, что она невинна, этот акт казался мне чудовищным. Невообразимым. Моим собственным позорным пятном. Как я мог быть таким слепцом? Таким жестоким ублюдком? Картина встала перед глазами: её глаза, полные предательского возбуждения, когда я входил в неё. Её первый стон. Член в штанах, словно не знающий, что творится в моей голове, вновь начал вставать, реагируя на эти воспоминания. Так, Аслан, прекрати думать о ней. Этот животный позыв был неуместным. Сейчас не время для этого. С Алсу… поговорю позже. Надо извиниться. По-человечески. Без угроз. Без этого… — Может, пригласить её на свидание? — Мысль возникла сама по себе, как будто это что-то разумеющееся, естественное продолжение произошедшего. Но тут же мой внутренний циник, или, скорее, наконец-то проснувшийся рассудок, жестоко одёрнул меня. Согласится ли она после всего? Глупо. Она вряд ли захочет меня видеть. Вряд ли вообще придёт на смену. Но сначала – братья. Надо решить вопрос с кражей, а точнее, с теми, кто её организовал. И только потом, когда это дерьмо будет убрано, я смогу думать о том, как загладить свою вину перед Алсу. Я достал телефон. Набрал знакомый номер. Ответили после первого гудка. — Ваня, – голос мой звучал на удивление спокойно, почти дружелюбно. – Срочно. Вы с братом -ко мне. В бар. В трубке послышалась какая-то возня, Иван, видимо, передал телефон Марьяну. — Чё случилось? Уже поздно… – голос мужчины был недовольным, но в нём уже промелькнули нотки осторожности. Они оба любили комфорт и не любили, когда их дёргают по ночам. — Поздно будет, если через полчаса вас тут не будет, – отрезал я. Мой голос стал твёрдым, как сталь, в нём не осталось ни капли былой "дружелюбности". Это был приказ. – Приезжайте. Обсудим… ваши финансовые проблемы. И способ их решения. Я положил трубку, не дожидаясь ответа, и почувствовал, как напряжение в теле слегка ослабло, уступая место холодной решимости. Встал. Подошёл к окну. Город горел ночными огнями, безмолвный свидетель моих ошибок и предстоящей расправы. — Пушинка… Прости. Сначала я разберусь со всем. А потом найду тебя. И попрошу дать мне шанс.