Глава 7. План

Алсу Холодный ветер хлестал по лицу, нещадно трепал волосы, но щеки все равно горели, пылая не от мороза, а от обжигающего стыда и проклятого, незаслуженного восторга, который до сих пор бился под рёбрами. Я бежала, спотыкаясь, сжимая в кулаке этот дурацкий белый свитер, как талисман прежней, глупой жизни. Каждый шаг отдавался тупой болью там — напоминанием о том, что случилось. О том, чего я сама хотела и сделала. Аслан теперь точно уверен. Уверен, что я в сговоре с Петей. Что все это — игра. Дыхание срывалось, но я не могла остановиться. Аслан теперь точно уверен. Уверен, что я в сговоре с Петей. Что всё это – игра. Мысль жгла сильнее стыда. Я отдалась ему — первому мужчине, не из-за необъяснимого, дикого притяжения, не из-за взрыва чувств, который буквально разорвал меня на части, а потому что это было выгодно. И теперь он, скорее всего, думает, что это было частью плана. Что я… что я продалась. Злость вскипела в горле, горькая и ядовитая, как желчь. Не на Аслана. Злость на себя, за свою беспомощность, за то, что позволила обстоятельствам загнать себя в угол. И, конечно, на Петю. На эту жалкую, ничтожную тварь, которая влезла в мою жизнь, как таракан, измазал всё вокруг своей грязью как тогда, когда мы встречались, так и теперь. Испоганил абсолютно всё. Я остановилась, резко, почти налетев на стену своего подъезда. Прислонилась к бетону, пытаясь унять дрожь, которая сотрясала всё тело. Дышала рвано, пытаясь унять дрожь. Ноги подкашивались. Слёзы, гневные, беспомощные, текли сами, обжигая кожу. Это был не плач от обиды, а плач от бессилия, от ярости, от отчаяния. Я была загнана в угол, а выход казался всё более неясным. Я должна была это остановить. Сейчас же. Объясниться. Не дать Аслану думать обо мне такую гадость. Нужно было найти Петю. СРОЧНО. Прямо сейчас. Но где? Он вечный бомж, ночует то у одних «друзей», то у других. Обшаривать все подворотни района? Бесполезно. Я бы потратила на это часы, а то и всю ночь. А времени не было. Каждая минута, которую я теряла, означала, что Аслан всё глубже уверялся в моей вине, в моей лжи. Мне нужно было, чтобы он узнал правду. Он должен был знать, что это было не по плану, что это было… другое. Искреннее. На минуту задумалась о том, почему же так хочу оправдать себя. Потому... Что он мне нравится? Эта мысль заставила меня вздрогнуть. Ведь после Пети я зареклась о каких либо чувствах... Рука сама потянулась к карману. К телефону. Страшно. Он может насмехаться, хвастаться, снова врать… Но что, если… что, если он поверит? Что, если это сработает? Последний шанс. Я набрала номер. Долгие гудки. Сердце колотилось так, что казалось, вырвется наружу. Возьми трубку, сволочь… Возьми! Пожалуйста, возьми! — Алсуха? — его голос был хриплым, сонным, явно прерванным. Фоном — гул голосов, грохот музыки, смех. Он снова в каком-то притоне. — Чего звонишь? Бабки просишь обратно? Ха! Я вдохнула глубоко. Сжала телефон так, что пальцы побелели. Не кричи. Не кричи. Перехитри его. Он верит только в деньги и в свою выгоду. На этом и сыграем. — Петя… — голос мой дрогнул, но я заставила его звучать мягко и ласково. Как тогда, давно, когда ещё верила его сказкам. — Нет… Я… Я не про деньги. Пауза. На том конце было слышно, как он сдвинулся, возможно, отошёл от шума, чтобы лучше меня слышать. — А про что? — В его тоне появился интерес. — Про… про то, что всё в порядке, — сказала я, стараясь вложить в слова облегчение, которого не было и в помине. — Я… поговорила с ним. С боссом. — И? — В его голосе прозвучало нетерпение, предвкушение. Он ждал. Он верил. — И… он поверил, что это не я. Что я не при чём. — Я сделала паузу, будто собираясь с духом, давая ему время переварить эту информацию. — Деньги… он списал. Считает, что это внутренняя проблема бара. Так что… ты можешь не переживать. Никто за тобой не придёт. Ещё одна пауза. Я слышала его тяжёлое дыхание. — Серьёзно? — наконец выдавил он, и в его голосе проскользнула нотка неподдельного изумления, смешанного с облегчением. — Ну… ну молодец, Алсунь. Я же говорил, ты умница. Всегда знал, что сможешь выбраться из любой ситуации! Тошнота подкатила к горлу от его похвалы, от его фальшивого восхищения. Он словно забыл, что именно он меня в эту ситуацию и втянул. Но я сглотнула, подавив рвотный позыв. Сейчас не время для эмоций. Сейчас время для игры. — Петя… — голос мой стал тише, доверительнее, почти интимным, как будто мы делились секретом. — Мне… одиноко. И страшно. После всего этого. Может… встретимся? Поговорим? По-человечески. Как раньше… — Я чуть не подавилась этими словами. Каждое из них было ложью, сладкой ложью, призванной заманить его в ловушку. — Встретимся? — Он засмеялся, но смех звучал нервно, с примесью удивления. — А чё, твой босс не ревнует? А то утром на улице, он смотрел на тебя, будто ты его собственность. — В его словах прозвучала колкость. — Ты кажется его не так понял. Я для него только работник и все. И он просто босс... А вот ты... — сказала я, придавая голосу драматизма, тайны. — Я… хочу видеть тебя, Петь. — Имя, которое когда-то звучало ласково, теперь резало язык как стекло. Молчание. Длинное, тягучее. Я слышала, как он прихлёбывает что-то. Пиво? Или что покрепче? Он взвешивал свои возможности. Перспектива встречи с бывшей, которая вдруг «одумалась» и казалась такой понимающей, должно быть, запутала его и без того затуманенный алкоголем мозг. Его самолюбие было польщено. — Ладно, — наконец буркнул он. Голос стал развязнее, самодовольный. Видимо, мой тон его убедил. Или алкаша в нём раззадорила перспектива. — Где? — Помнишь, тот старый сквер у завода? С лавочкой в глубине? — Я выбрала место укромное, тёмное, но не совсем безлюдное. Там часто проезжали машины, иногда проходили люди. — Помню. Давай через час? — Голос Пети звучал так, словно он делал мне одолжение. — Да. Через час. Я… буду ждать. — Жди, лапочка, — он бросил трубку. Я опустила телефон. Дрожь была уже не от холода и не от страха. От чистой, леденящей ярости. Ладони сжались в кулаки. Я не знала, что скажу ему. Не знала, что сделаю. Но знала одно: он должен мне. Должен правдой. Должен деньгами. Должен унижением за все, что натворил. А потом… Потом я притащу его к Аслану на расправу. Или сдам в полицию. Или… Я посмотрела на часы. Час. До встречи. До начала моего маленького, отчаянного плана мести. Я выпрямилась, смахнула остатки слез. Страх отступил перед жгучей решимостью.