Глава 22. Леший

Серый задумчиво смотрел в газету.

Сука!

Как же бесит.

У меня этот блядский заголовок перед глазами стоял.

«Ведущий врач госпиталя работает на криминальных авторитетов города»

Ублюдки! Как бы сейчас не рвало на части, я свою кошечку понимал. Мне-то похуй, а вот ей…

Это удар.

По репутации. По женской чести. Просто по самолюбию. Оно же у нее ого-го какое. На размазню я бы и не запал никогда.

– Слушай, я не пойму, а здесь-то мы зачем сидим? – Серый бросил газету на заднее сиденье. Обвел взглядом чертову парковку госпиталя.

– А где еще предлагаешь сидеть? – я выбросил окурок в окно и сразу же подкурил вторую. Бросил, блядь, ага. – Дома ее нет. Мать не открывает. Номер мой она заблокировала, хер дозвонишься. С собаками бегать искать?

– А чо заблокировала?

– А вот как найду, сразу спрошу.

– Слушай, нахер она тебе? – Серый тоже закурил. Дыма в машине стало в два раза больше.

– И туда тоже, – огрызнулся я в ответ.

Сканировал всех входящих и выходящих. Искал глазами знакомую фигурку. Душа болела.

Фактически Забава просто сбежала.

Спряталась от меня.

Исчезла в никуда. И так уже второй день.

Я довез их до дома тогда. И она увернулась от поцелуя. Я-то, придурок наивный, подумал, что она своих домашних стесняется.

А она просто там же, в торговом центре эту блядскую газетенку купила.

И все для себя решила сразу.

Только вот я с таким вариантом не согласен нихера! И из кожи вылезу, но докажу ей, что она неправа.

– Ты не стал бороться за свою Аленку, брат, – я сжал зубы до скрипа. – Теперь кому из вас лучше? Сидите оба как придурки, поодиночке. Если она еще замуж не вышла, конечно.

– Не трогай эту тему, – Серый тоже оскалился.

– А я не трогаю! Я тебя трогаю. Ты свою женщину проебал, признай. Сам проебал. И женщину, и семью. А я так не хочу!

– Вы не женаты, о чем ты? У вас нет никакой семьи, Лех.

Он что, блядь, прикалывается?

В смысле нет семьи? Они все уже мои. Я за них ответственность сам взял, добровольно.

– Ты мне щас кошку напоминаешь мою. Такой же зануда порой неебический. Только сисек у тебя нет и у меня на тебя не встает.

– Вот спасибо, – съязвил Серый. – И это после стольких лет наших отношений? А чо не встает-то? Может, тебе чудо-таблетку выписать? По-братски.

– Нахер иди!

Слева в груди стало тяжко.

Заболело, заныло опять. Не знать, где она, не иметь возможности хотя бы поговорить, объяснить – это убивало.

Хотелось выть и материться.

А еще отхерачить кого-нибудь до кровавых соплей.

Знать бы, кого…

– Не могу я без нее, Серега, – во рту уже было горько от никотина. – Она меня как яд отравила. Хер знает. У меня первый раз такое. Никого больше не хочу. Только ее надо.

– Чо, реально влюбился? – друг прищурился. Серьезно, без усмешки.

– А хер знает, – я вздохнул. Откинулся на спинку и прикрыл глаза на секунду. Больше – боялся. Вдруг пропущу, как Забава из здания выйдет. – Я не знаю, что такое любовь, наверное. Не понимаю этого. Вот ты же Аленку любил? Расскажи.

Серега нахмурился.

Тоже потянул вторую сигарету из пачки. Смял ее пустую, запихнул в карман.

– Я тоже не знаю.

– Хочешь сказать, не любил? А что тогда кровь ей пил?

– Не я. Это она мне ее пила.

– Ой, не пизди! – я хмыкнул. – Мы-то с Ярсом знаем, что это ты ее довел. А она молодец, не стала твои закидоны терпеть.

– Заебись у меня друзья, – Серега хмыкнул. – Не знал.

– А что, в жопу тебя целовать? Девка какая была! Огонь! На нее половина гарнизона облизывалась. А ты, дебил…

– Хватит, Леха!

Друг психанул.

Дернул ручку, вывалился на улицу.

Блядь.

Нет, это я дебил. Он же ее любит до сих пор. Поэтому его всегда трудно было вытащить куда-то с девочками развлекаться.

Да еб твою мать…

У самого говно на душе. Еще и ему все испоганил.

– Бля, брат, извини, – я вышел за ним. – Не хотел.

– Нормально все, – он бросил окурок под подошву ботинка. – Я чо подумал. Так ее, может, из-за этой статейки уволили? Поэтому ее и нет тут.

Я завис.

– Обычно такое, – Серега кивнул на машину, где лежала газета, – бюджетникам не прощают. Ославили. И кто вообще ей мог такое устроить, ты не знаешь? Кто про вас знал?

Губы сами разъехались в улыбке.

Хотя, нет. Это была не улыбка! Это был оскал. Аж скулы свело от злобной радости.

Я знаю, кто устроил нам с кошечкой всю эту срань.

Кто-то сегодня кровью у меня умоется знатно. А потом получит инвалидность сто процентов.

Если выживет, падла.

– Знаешь, да? – Серега понял меня без слов. – Тогда какого хера мы тут торчим? Поехали кулаки почешем. А Забаву твою потом найдем все равно. Бесконечно она прятаться не сможет.

Движок послушно взревел.

По нервам побежал огонь. Предвкушение мести. Я за свою женщину этой мрази глотку перегрызу.

Мне даже ствол не нужен.

Я его просто переломаю голыми руками нахер! Не понял, мудак, по-хорошему…

Значит, будет по-плохому.

На парковке стало посвободнее. Многие работники уже закончили рабочий день и разъезжались по домам. Но все равно, приходилось аккуратно протягиваться по полосам разметки.

Моим танком можно было кого-то зацепить.

И в руль пришлось вцепиться. Бешенство бурлило внутри. Искало выхода. Только сдерживать такое нас всех война научила быстро.

Эмоции плохой помощник, когда ты только готовишься к бою.

Поддался – сделал ошибку.

И заранее проиграл.

Поэтому я даже не давил на газ. Просто дал машине на автомате выкатываться между других машин к воротам.

– Блядская сторожка, – я вытянул шею, чтобы посмотреть дорогу. – Нихера не видно. Серый, чо там?

– Да вроде чисто. За Ниссанчиком давай.

Я втопил педаль в пол. Час пик. Втиснуться в движение с парковки было непросто.

Движок рявкнул. Машину как будто пнули в задницу, и она прыгнула вперед.

И она тоже выпрыгнула из-за сторожки.

Легкая фигурка в светлом платье. Взмахнула руками, вскрикнула.

Но отскочить не успела.

– Блядь! – Серега аж руками уперся в панель. – Леха, это же?

– Это она! – заорал я, вырывая ручку двери почти с мясом. – Твою мать! В третий раз под колеса!