Глава 8. Леший

Блядское дерьмо.

Забава изо всех сил давила всхлипы. Била меня ими по нервам почище хорошего хука под ребра.

Никакого чувства вины.

Я прав. И отреагировал так, как любой другой нормальный мужик. Что еще можно было подумать на ее «это мой муж»?

Какой нахуй муж?

Ты что, не видишь, кто рядом с тобой стоит?

– Мамочка, – Забава вдруг зажала рот ладошкой. – Мамочка моя!

Сжалась в комочек. Из глаз катились слезы ручьями.

Да блядь!

Мы истерим вовсю, оказывается.

Я утопил педаль в пол до упора. Лететь по вечернему городу в воскресенье было одно удовольствие. Вот только повод не слишком радостный.

И я, если честно, только сейчас ей окончательно поверил.

Что не придуривается.

Не врет.

Реально херня какая-то случилась с ее матерью. И это тоже триггернуло. Своей-то матери я не помнил почти.

Считай, толком семьи у меня и не было. Батя только.

Но я мужик.

А она…

К тому же, насколько я понял, там, рядом с ее матерью – дети. И это тоже охуеть. Как-то не готов я сейчас встречаться с семьей своей кошки.

И что прикажете делать?

В такси ее посадить? Дать денег и попросить потом позвонить, как доберется?

Ну, охуеть, ага.

Не глядя, я нашарил прохладную руку. С силой разжал пальцы. Сдавил своими.

Погладил аккуратно ладошку большим пальцем.

Сука, и ведь не скажешь ничего. Вернее, я просто не умею. На войне как-то проще все. Так некогда сопли лить.

Навигатор предупредительно мяукнул, что до поворота в пригородный поселок осталось меньше двух километров.

– Смотри на дорогу, – хмуро приказал я Забаве. – Темно пиздец, могу проскочить.

– Ладно! Ладно! – она подобралась. Громко зашмыгала носом, всмотрелась в лобовуху.

Ну, вот.

Уже лучше.

Надо было пораньше задачу нарезать, чтоб очухалась быстрее.

Я-то уже прикинул все. И даже Сереге сообщение кинул на всякий пожарный. Если нужна будет больница, то он организует в любое время через своих знакомых.

– Вот! Вот здесь будет поворот! – тонкий пальчик со светлым маникюром ткнулся в стекло.

Машина спрыгнула на грунтовку.

От высокой скорости по ямам нас швырнуло по салону. Я схватил Забаву за плечо, придавил к спинке сиденья.

– Пристегнись.

У меня-то руль.

Я удержусь. А она как перышко легкая. Ударится еще.

– Вот! Леша, вот! Третий дом!

Третий, так третий.

Я вывернул руль. Осветил фарами невысокий деревянный заборчик с не очень прямыми воротцами.

Облако пыли догнало и накрыло машину. Но Забава уже выскочила на улицу. Бросилась в ограду.

– Бешеная, блядь!

Злость.

Я злился. Но понимал, что не на нее. Я не знал, что мне, блядь, делать.

Как мне себя вести-то?

Как-то не приходилось раньше выступать в роли ебаришки, который подвозит свою любовницу до дому. Не было у меня таких отношений.

И я не хотел их заводить.

Но что-то вот как-то…

Так получилось, что ли? Или это другое?

Я отодвинул узкую калитку. Прошел по кирпичной дорожке. Над крыльцом чуть дальше висела лампочка.

Небольшой дом…

Небогатый.

И сразу видно, что мужика тут нет. Все устроено чисто по-женски. Неуклюже. Кое-как.

Мне стало еще хуже.

Ну, куда я вот лезу? Вот нахуя оно мне? Джентльмен, блядь, недоделанный.

В доме вскрикнули.

И я почти выбил входную дверь ногой. Что?!

– Ой! – на меня повернулись аж пять пар глаз.

Четыре похожих и одна явно левая.

Небольшая комната. Диван. Пожилая женщина на нем. Перед ней на коленях стоит моя Забава. И женщина-врач с тонометром в руках сбоку.

А еще…

Два удивительно похожих, но в то же время разных, пацана по краям дивана.

Зареванных.

Испуганных.

Две маленькие копии моей дикой кошки.

Блядь…

– А вы, – сипло начала первой пожилая женщина.

– Мама, это Алексей! – Забава поднялась на ноги. Утерла слезы на щеках ладонями. – Он меня подвез сюда. Алексей, это моя мама, Мария Михайловна.

Она явно тоже растерялась.

Не думала, что я зайду в дом? А хуле мне было делать?

– Очень приятно, – под строгим взглядом бабули отчего-то захотелось вытянуться.

Хорошо хоть, не каблуками щелкнуть.

Гусар ебанный.

– Спасибо вам, – кивнула головой она. – Танюш, да хватит уже мою руку мучить. Ну, отошла же я!

– Все бы тебе спорить, Михайловна, – врач поднялась. – Завтра обязательно купи инсулин, поняла? Почему колоть перестала? Диабет не шутки!

– Куплю, куплю!

– Забава, ну хоть ты на мать повлияй!

– Спасибо тебе, Тань! Спасибо! Все проконтролирую. Я ж даже не знала, что у нее уколы закончились.

Женщины разговаривали как сороки.

А я смотрел на пацанов.

Вот значит, твои «семеро по лавкам», кошечка. Хороши. Крепкие, коренастые, вихрастые.

Меня вдруг кольнуло.

У меня таких нет. Но я бы, наверное, хотел именно таких. Крепышей с настороженными взглядами. Они даже к матери поближе подвинулись, как я вошел.

Только не потому что меня испугались.

Было стойкое ощущение, что они ее пытаются закрыть.

Защитить!

От меня?

Охуеть.

– Все, я побежала. Завтра зайду еще. Спокойной ночи!

Я посторонился, пропустил местную докторшу на выход.

Бля, что дальше-то? Съебывать?

Или грузить их в машину и везти в город?

– Пойдем, – Забава вдруг встала передо мной. Потемневший взгляд был недобрым. – Я тебя провожу.

– Доченька! – раздалось из-за ее спины слабое. – Ты хоть чайник поставь. У меня там борщ, я вас сейчас накормлю.

– Не надо, мама. Алексею пора ехать.

Забава толкнула дверь за моей спиной.

Ладно. Не тупой.

Я развернулся и вышел на крыльцо. Бешеная выскочила за мной. И очень тщательно прикрыла дверь.

– Спасибо, – она куснула губу. Но взгляд не удержала. Вильнула в сторону. – Спасибо, что помог. Но ты можешь ехать. Больше тебе тут делать нечего. Я сама справлюсь.

– Забав, – я взял ее за подбородок. – В доме две женщины, одной из которых плохо. И два ребенка. Скорая сюда будет ехать час.

– Я врач!

– Я в курсе, – осадил я ее. – Но у вас нет лекарств. И ночь.

– Что ты предлагаешь? Хочешь остаться на ночь? Этого не будет!

– Забава…

Я попытался обнять эту козу. Подтянуть к себе. Но она фыркнула, отбросила мои руки.

– Слушай, я не знаю, что тебе от меня надо. Могу только предполагать. Но мы с тобой разные. У меня есть мама, дети. Это моя жизнь. Спокойная. А ты…

– Что – я?

Внутри все сгорало к чертям. Вот так просто она размазывала все нахрен. Раскладывала все по сути.

Только не понимала же ничерта.

– Я не знаю, кто ты, – устало ответила она. – И не хочу знать. Это все бред какой-то. Мы же взрослые люди, Алексей! Давай ты просто сейчас свалишь обратно в город? И больше я тебя никогда не увижу. Нам не по пути.

А вот это зря…

Я здесь буду решать, с кем мне по пути, а с кем нет.

Тем более, что решать уже ничего и не надо.

– Отпусти! – силясь вырваться, она дернула головой.

Наивная кошечка…

– Все сказала? А теперь послушай меня…