Глава 16

Дина

Ночью сплю урывками, лишь наутро проваливаюсь в глубокий сон. И когда просыпаюсь, первое, что приходит в голову — мне все приснилось. Украденный кошелек, ливень, пьяный Домин, а главное, звонок Тимура. Но реальность вмиг врывается в сознание, и я понимаю, что нет. Не приснилось.

Я действительно вчера была дома у Максима. Снова сбежала от него, а пьяный Домин, выйдя из ванной, сел в машину и поехал меня искать.

Сообразил же, несмотря на свое зомби-состояние, куда я поеду в поисках денег, поскольку угробил свой внедорожник, не доехав пару кварталов до «Пикселя». Протяни он еще немного, в клубе его смогли бы остановить. А так машина восстановлению не подлежит и вместе с ней только-только начавшие определятся наши отношения с Максом.

Очень сомневаюсь, что наша встреча на трезвую доминскую голову будет радостной. Но все равно с трудом дожидаюсь вечера и прихожу в клуб на полчаса раньше. Конечно, Максима я сегодня вряд ли увижу, но может быть Тимур что-то новое расскажет?

Рассказал Плоский.

Я стою в холле и делаю вид, что поправляю волосы перед зеркалом. На самом деле уже просто не могу находиться в стафф-руме, где ощущаю себя в полной изоляции. Входят Плоский с Кадром и садятся в холле на диване, Плоский как обычно пялится на мои ноги.

— Что, Кукла, попала ты, — с явным удовольствием сообщает Игорь. Это не ирония, он просто констатирует факт. — Теперь тебе всю жизнь придется на Горца горбатиться, пока «бэху» ему не отработаешь.

— У нас рабство отменено, — отвечаю, не поворачиваясь. Пристально разглядываю в зеркало правую бровь, как будто это сейчас самое важное.

— У вас может быть, — подмигивает Плоский, — а у нас его самый расцвет!

— Я не сажала твоего Горца пьяным за руль, — продолжаю говорить, а внутри уже все холодеет, потому что в глубине зеркала отражается стоящий в дверях Домин. На вид вполне целый, лишь у виска пролегает две глубокие царапины. — Так что мне все равно.

И Плоский, и Кадр мигом испаряются. Закрываю глаза. Нам все равно придется поговорить, так что нет смысла прятаться.

— Это я как раз понял, — говорит Максим. Очень холодно и неприятно. — Понял, что тебе похуй, можешь не повторяться. Скажи только, зачем ты вообще вчера приходила, если сразу же сбежала?

Изумленно вскидываю голову и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов.

— Ты еще спрашиваешь? — меня словно прорывает. — Ты сам дал мне ключи и сказал, что я могу прийти в любое время. Я не знала, что ты вернулся, так была рада, а ты мне столько всего наговорил…

— Я был пьяный, Дина, — стонет Максим, прикрывая рукой глаза, — я вообще ничего не помню. Помню тебя в моем халате в кресле и все. Разве ты не видела? Я потому и не звонил тебе, потому что собирался надраться. Почему ты пришла именно вчера?

— Да, мне повезло, — киваю, — я узнала о себе много интересного. И знаешь, с меня хватило, больше желания нет.

— Я был пьян, — он рычит и хватает меня за запястье, но я вырываю руку и уворачиваюсь от надвигающегося Домина.

— Мне нужна была помощь, Макс, вместо этого ты меня вывалял в грязи. Если бы ты только себя слышал! Давай, вали теперь к своим кристально честным и порядочным проституткам. Не нужны тебе нормальные девушки…

Он хватает меня уже за оба запястья и вжимает в стенку.

— Нормальные? А где ты, блядь, здесь видишь нормальных? Малолетняя избалованная эгоистка, вот ты кто. Была б ты нормальная и, — он совсем переходит на шепот, — и если бы думала не только о себе, то просто задвинула бы мне по загривку. Я и так еле на ногах держался! Утром бы уже разбирались. Да я в ногах у тебя ползал бы за каждое слово, а ты просто сбежала. Знала, что я поеду за тобой, видела, что я почти невменяемый, но тебе похую. Тебе все равно. Хватит, — он разжимает руки и резко отталкивается, — меня достала эта песочница. Тебе нужны такие же сопляки, как твой Влад, так вперед! До большего ты еще не доросла.

С отчаянием смотрю на Макса и понимаю, что он прав. Абсолютно. Убегая, я даже надеялась в глубине души, что он помчится за мной на крыльях любви. Только вот мозгов сообразить, что мчаться Домин будет не на крыльях любви, а на своей машине — пьяный, под проливным дождем — не хватило.

Смотрю на его прочерченный порезами висок, на поджатые губы, на серые глаза, в глубине которых горит знакомый огонь, больше не хочется бросаться хлесткими обвинениями. Хочется провести пальцами по лицу, коснуться виска губами, целовать его глаза, пока в них снова не появится тот насмешливый прищур, что так мне нравится.

Но теперь между ними пролегает широкая трещина, которую как бы я ни хотела, не могу переступить, потому… Да потому что теперь сам Максим не позволит.

— Я мог убить кого-то, Дина, — отрешенно продолжает тем временем Макс, и меня бросает сначала в жар, а потом обратно в ледяной холод. Господи, он ведь правда мог стать невольной причиной чьей-то смерти, какая же я дура… — Я молчу о том, что мог разбиться сам, но это, как я понимаю, волнует тебя меньше всего. Так что все только к лучшему. И еще, — на этот раз он чуть не выворачивает мне руку, я даже тихонько охаю, — сегодня ты в последний раз позволила себе меня послать. Я женщин не бью, но обещаю больше не сдерживаться, так что придержи язык. Хотя какая из тебя женщина…

Он выпускает меня и направляется к двери. Потираю запястье, на котором отчетливо видны красные пятна и часто-часто дышу, чтобы сдерживаемые слезы не хлынули бесконечным потоком.

Его теперь не остановят ни слова, ни извинения, ни оправдания, хотя вина моя все же двойственная. Выходит, разбей я об его голову бутылку из-под виски, то была бы права? В памяти всплывает стальной сверлящий взгляд, улыбка, похожая на оскал…

Вздыхаю. Конечно, я прекрасно понимаю, что Макс имеет в виду. Достаточно было не дразнить его и не злить. Или хотя бы попытаться… утешить его, что ли. Возможно, стоило бы даже поплакать над незнакомым мне Немцем, в конце концов, с Максимом такое может произойти в любую минуту. От этих мыслей и вовсе делается дурно.

— Макс, — через силу его зову, и он останавливается, не оборачиваясь. Чувствую, что все-таки сейчас разревусь. — Мне так жаль! Мне правда очень нравилась твоя машина…

— Всем будет лучше, если ты уволишься, Дина, — по-прежнему стоя спиной отвечает Домин и хлопает дверью.

***

За прошедшие две недели я видела Домина от силы раза три. Безлошадный, он теперь приезжал то с Тимуром, то с Вороном, в казино не задерживался и на меня подчеркнуто не смотрел.

Летом желающих улучшить материальное положение владельцев игорных заведений в разы меньше, посетители подтягиваются не раньше, чем к двенадцати ночи. И сегодняшний вечер не стал исключением.

Стою за покерным столом, со скучным видом перелистывая в руках карты, и тут в зал неторопливо — нет, не входит, вплывает! — девушка. Я даже шею вытягиваю, глядя на нее.

Она не просто красива, она восхитительна. В сравнении с ней мы все смотримся, как бледные невзрачные репродукции по сравнению с шедеврами мировой живописи в дорогих обрамлениях.

Помимо потрясающей красоты в остальном она выглядит так же безупречно. Пастельное облегающее платье ниже колен, светлые волосы гладко зачесаны назад — прямые! Волосок к волоску!

Большие шоколадные глаза смотрят на мир из-под густых длинных ресниц, из-за чего девушка напоминает олененка Бэмби. А еще эльфа, слишком она изящная и хрупкая.

Девушка явно манерничает, только проделывает все с такой детской непосредственностью, что это не может не восхищать. Она подходит к покерному столу и оборачивается, явно ожидая спутника.

Мне самой интересно посмотреть на мужчину, который стал обладателем камня такой изумительной огранки. Но в следующий миг кажется, что на меня рушатся все верхние этажи, находящиеся над «Пикселем», потому что вслед за девушкой-эльфом в зал входит Домин.

— Максим, я хочу поиграть, — немного капризно, но в целом очень мило говорит девушка.

Какое говорит! Воркует! И голос у нее нежный и переливчатый, словно колокольчик…

— Да, Лана, сейчас, я разменяю деньги.

И в каком таком бреду этот скрипучий голос показался мне низким баритоном с сексуальной хрипотцой? Бросал бы уже курить, а то хрипит, как портовый грузчик.

Со стороны бара уже спешит Юля. Хоть внутри тихо закипает гремучая смесь ярости и обиды, стараюсь выдавить дежурную улыбку и провожу ладонью об ладонь.

— Смена крупье, — уж за этим столом мне точно делать нечего.

— Стоять, — раздается негромкое доминское. — Играть будешь ты.

Максим бросает выразительный и жесткий взгляд, будто припечатывает — знай свое место, детка! Самое время послать его, и не образно, а прямым текстом.

Даже интересно, он правда меня ударит? Верится с трудом, а там как знать. Но лучше бы, конечно, пристрелил, чтоб не мучилась. Потому что смотреть, как он подходит к Лане, в это время ему кто-то звонит, он говорит по телефону, чуть развернувшись, а та собственническим жестом приобнимает его за ногу, глядя снизу вверх, сродни поджариванию на медленном средневековом костре.

Домин кладет руку девушке на плечо возле самой шеи, нежно и трепетно. Даже самому неискушенному зрителю, глядя на эту парочку, ясно, какого рода отношения их связывают — слишком интимно выглядит этот жест.

Лана смотрит влажными оленьими глазами на Домина и сильнее прижимается к нему, определенно стараясь дать понять окружающим, кому принадлежит этот мужчина.

— Алексей, что у тебя за бардак с дисциплиной? — Домин прячет телефон и сверлит глазами Леху.

— Дина, работай, — Алексей недовольно зыркает. Сцепляю зубы и встаю за первый номер.

«Леша-Леша, предатель, ты тоже на их стороне?»

Смотреть на них просто невыносимо. Лана, поднимая карты, каждый раз вскидывает свои бездонные глаза на Домина. Тот обнимает ее так легко и воздушно, словно она сделана из хрупкого стекла, и стоит чуть придавить, тут же рассыплется.

Судя по тому, как он обращался со мной, меня может разрушить разве что цунами.

Выиграв — а ей сегодня удивительно везет, — Лана радуется искренне и непосредственно. Оборачивается к Максиму, тот улыбается ей и осторожно касается губами тщательно уложенных волос или гладкого лба.

При желании его можно было бы обвинить в позерстве. Но как бы мне ни хотелось придраться, ноющее сердце подсказывает, что он не играет. И глядя на то, как он заводит девушке за ухо тонкую свесившуюся прядь, вспоминаю все, что смогла выпытать у Елизаветы.

Они встречались с Максимом, когда им было по семнадцать. Он был перспективным, влюбленным по уши молодым человеком из обеспеченной семьи. А когда случилось несчастье, Максим лишился всего и стал нищим студентом. И тогда Лана нашла себе другого, более платежеспособного мужчину.

Макс ушел в армию, а когда вернулся, Лана ушла в эскорт и достигла там достаточных профессиональных высот. Домин стал тем, кем стал, но за все эти десять лет он так и не забыл ее. Мне разве что столбы возле «Пикселя» не рассказали, какие предпочтения имеются у Максима среди местных проституток.

У Елизаветы было на этот счет свое мнение. Она считала, что Максим таким образом мстит Лане за предательство. Но теперь я своими глазами вижу, что девушка небезразлична Домину, как бы он ни притворялся. Десять лет на одной мести не протянешь.

Невыносимо видеть, как Макс смотрит на Лану. Внутрь будто заливается кипящий металл, и продолжать эту пытку сил у меня совсем не остается. А когда он наклоняется к девушке и чуть слышно говорит: «Давай закругляйся скорее, я уже не могу», — меня как изнутри ударяет.

— Какие красивые девушки работают у тебя в казино, Максим, — звенит серебристый колокольчик и возвращает меня в реальность. — Как тебя зовут, милая?

Делаю вид, что не слышу, и прошу определиться с игрой.

— Тебе задали вопрос, — недовольно глядит на меня Макс.

Снова игнорирую обоих и еще раз повторяю свою просьбу. Лана корчит недовольную мину, но карты сбрасывает.

— Ты всего лишь обслуживающий персонал, ты должна отвечать, когда тебя спрашивают, — Лана наклоняется вперед с мягкой наставительной улыбкой, но от меня не укрывается, каким хищным взглядом она меня одаривает.

Может, если бы Домин молчал, и у меня бы получилось, но меня несет и остановиться я уже просто не могу.

— Так это у вас, в борделе, — равнодушно замечаю, ровняя чипы, — мало кому вы там что должны. А как меня зовут, вас тем более не касается, уважаемая. Спасибо за игру, смена крупье, — и выхожу из-за стола.

В баре громко ржут Кадр с Плоским. Лана сводит брови к переносице, Домин поднимается и загораживает мне дорогу.

— Сейчас же вернись за стол, — в его голосе слышна угроза, и я заставляю себя посмотреть ему в глаза.

Словно сотню острых шипов втыкается в сердце, такой отстраненный и замороженный у него взгляд. Неужели ему правда доставляет удовольствие унижать меня в компании своей любовницы?

— Лучше уйди с дороги, — прошу еле слышно и отвожу глаза, не в силах больше видеть это высокомерное лицо. Горло перекрывает комок, приходится сделать усилие, чтобы продолжить. — Я сейчас тебя пошлю, и тебе придется меня избить. Ты дал слово.

Домин странно дергается, одаривает уничижительным взглядом, но все же отходит.

— Макс, так это она? — у колокольчика прорезаются явные истеричные нотки.

— Она, она, — подтверждаю на ходу, — но поболтать не выйдет. «Она» здесь больше не работает.

— Что вы понабирали на работу всяких гопниц, Максим? — Лана смеряет меня оценивающим взглядом и недовольно кривится.

— Все лучше, чем блядей, — с самой приветливой улыбкой отвечаю ей и направляюсь к Алексею. Плоский с Кадром ржут, не переставая.

— Леш, вызови мне такси, — понимаю, что до стафф-рума просто не дойду.

Слезы уже текут по щекам, и я зажмуриваюсь, в тщетной надежде загнать их ресницами назад. Спасает только то, что я стою спиной к Домину.

Алексей медлит, затем берет меня за руку и втаскивает в небольшой кабинет рядом с кассой.

— Дура ты, Ареева, какая же ты все-таки дура, — но в его голосе явно звучит сочувствие.

Он усаживает меня в кресло у стены. Я сама не понимаю, что происходит, такое со мной впервые. Слезы текут, как тот злополучный ливень, сплошным потоком. У меня уже вся блузка мокрая.

Кто-то входит в кабинет. Алексей встает, звенит ключами, и я вспоминаю, что кассира сегодня нет. Леша сам меняет чипы на деньги. Поднимаю голову и сталкиваюсь со стеклянным взглядом Домина.

Правильно, его дама сердца выиграла деньги, и Макс хочет обменять чипы. Интересно, он радуется сейчас? Ведь дураку ясно, что Лану он привел, чтобы сделать мне больно. И если это была месть, то Домин отмщен в полной мере. Он может радоваться и праздновать свой триумф.

Слезы так и текут, будто внутри сорвало краны. Смотрю на Домина в упор, а он точно так же продолжает смотреть на меня. Но когда возвращается Алексей, не выдерживаю и прячу лицо в ладонях. Леша протягивает Максиму выигрыш, тот колеблется лишь миг.

— Это чаевые. Девушке, — говорит он и, больше не глядя на меня, выходит из кассы.

— Не надо мне, пусть подавится, — отнимаю ладони от лица. — Отдай смене.

Алексей задумчиво меня разглядывает, а затем подходит и садится передо мной на корточки.

— Возьми деньги, Динка, и поезжай к морю. Бери отпуск на две недели, отдохни, смени обстановку. Тебе есть с кем поехать? Я помогу взять билеты. А когда вернешься, решишь, остаться тебе или уволиться.

Закусываю губу и понимаю, что так будет лучше всего. Мне давно пора разобраться в своих чувствах. А Домин пусть проваливает к чертям собачьим вместе со своей оленихой. Какой же Лешка молодец!

— Спасибо тебе, — обнимаю пит-босса с чувством искренней признательности, — ты настоящий друг.