Глава 15

Дина

Мы улетаем разными рейсами.

Сижу в самолете, вцепившись в подлокотники кресла, и мысленно прокручиваю каждую проведенную вместе с Максом минуту, начиная с утра и до обеда. Пока не позвонил Тимур.

Мы так и спали на террасе, и тут даже дядя Ногар не возражал. Рано утром сквозь сон я слышала, как Максим осторожно переложил меня на подушки, поцеловал в висок, и они куда-то ушли втроем. Наверное, вчера не всю рыбу выловили.

Я еще немного подремала. Но уже гремела на кухне Елизавета, тявкал на голубя мелкий белый Бимас, и я окончательно проснулась.

Прохладный душ смыл остатки сна, а горячий кофе на залитой солнцем террасе добавил бодрящих ноток этому чудесному утру.

Улов был богатый, и Ногар пообещал к обеду уху. Шалва вывел Батыра к морю на прогулку, Максим с братом гоняли пса по берегу, а я пряталась от него на камне. Макс улучил минуту, прижался со спины и зашептал в волосы:

— Дина, я больше не могу. Я сказал тетке, что мы вечером возвращаемся в отель.

Я ничего не ответила, лишь закрыла глаза и кивнула.

Но никакого «вечером» не было.

Через несколько часов Максиму позвонил Тимур, потом Максим сам звонил кому-то. Я отчаянно моргала и, кусая губы, смотрела, как меняются, каменеют черты лица, холодеют глаза.

И вот уже нет никакого Макса Домина, как и не было.

Вместо него отрывисто и властно раздавал команды Горец, который на меня даже не смотрел. Так, скользнул поверхностным взглядом пару раз и попрощался. Даже не обнял, лишь бросил неопределенное: «Дина, я позвоню».

В аэропорт меня отвозил Шалва на арендованной машине. За Максом приехали небритые хмурые парни.

Мы сели в разные машины, и я еще долго оборачивалась, пытаясь поймать его взгляд, но бесполезно. Горец смотрел куда угодно, только не на меня…

В аэропорту меня встретил Тимур и привозит на какую-то квартиру, просторную, с новым ремонтом. Зачем-то проводит по комнатам, показывает кухню, пока я его не останавливаю.

— Зачем ты мне это показываешь, Тимур? Чья это квартира?

— Моя. Это моя квартира, Дина. Если тебя будут спрашивать, ты о Максиме ничего не знаешь, и эти три дня ты провела здесь.

— Что я здесь делала, Тимур? — удивленно спрашиваю, но, наткнувшись на мрачный взгляд, чувствую, как алеют щеки, и опускаю глаза.

— Об этом никто спрашивать не будет, — кажется, или в его голосе мелькает злость? — Просто ты эти дни провела здесь со мной. У Горца проблемы, так надо, Дина.

— С какой стороны? — справляюсь с собой и поднимаю голову. Проблемы могли организовать как конкуренты, так и представители закона.

— С обеих. Вот, — он протягивает пачку денег, — Горец сказал отдать тебе. Это твоя доля. Я не в курсе, это ваши дела.

Беру деньги, часто-часто моргаю, и вдруг слезы сами хлещут из глаз. Тимур вскидывается и испуганно протягивает руки.

— Дина, ты чего?

Но я уже реву в голос, выронив деньги и закрывая лицо ладонями. Тимур подходит ближе и неловко обнимает, привлекая к своему плечу. Отчаянно в него цепляюсь.

Мне так хочется сейчас выплакать все свои страхи, потому что никому из подруг я не смогу рассказать о нашей с Максимом поездке.

— Не плачь, с ним все будет хорошо, это не в первый раз, — Тимур осторожно гладит волосы, а потом его движения в одночасье становятся другими. Резкими. Настойчивыми. Страстными.

Он уже гладит не только волосы, а шею, плечи, спину. Срывается и исступленно целует с жарким шепотом:

— Дина, Диночка…

Отчаянно бьюсь в его объятиях, дергаюсь и отталкиваю его, а сама испуганно отскакиваю назад. Тимур, тяжело дыша, упирается в меня потемневшим взглядом.

— Тимур, прекрати! Что ты себе позволяешь?

— Прости, Дина, прости, — он теперь сам выглядит растерянным и ошалело смотрит то на меня, то на свои руки. Похоже, для него это все оказалось не меньшим сюрпризом. — Я не сдержался. Ты же знаешь, что я…

— Тимур, я ничего не скажу Максиму. Мы просто забудем, что здесь было, а сейчас я поеду домой, — обхватываю себя руками и обхожу Тимура на безопасном расстоянии.

Он выглядит виноватым и смотрит с раскаянием.

— Я отвезу тебя, пожалуйста, Дина, — делает шаг ко мне, я снова отхожу в сторону. — Ты мне нравишься, я не смог сдержаться, больше это не повторится. Обещаю.

— Хорошо, договорились, — смотрю с опаской, но уже не отбегаю. Тимур поднимает с пола деньги, отдает мне и достает из кармана связку ключей. Я их уже видела.

— Он сказал отдать тебе. Но ты пока там не появляйся, я скажу, когда можно будет.

Тимур довозит меня до дома, поднимается со мной, несмотря на протесты и, лишь обойдя квартиру по кругу, позволяет войти. Если бы не тот неуместный порыв, я бы пригласила его на кофе, но сейчас в присутствии Тимура я ощущаю себя неловко и неуютно. Хочется быстрее остаться одной.

Выходя из квартиры, Тимур на мгновенье задерживается на пороге.

— Диночка, я хочу, чтобы ты знала, если бы не Горец, я бы от тебя не отступился. Но я не хотел напугать тебя, пожалуйста, пообещай, что позвонишь мне, если будет нужно.

С трудом выношу его взгляд и почему-то чувствую себя стервой. Еще чего не хватало, может, мне его еще утешить? Но Тимур говорит правду, поэтому заставляю себя пообещать.

— Хорошо, я позвоню.

А потом окликаю его, уже спускающегося по ступенькам.

— Тимур! — и когда он удивленно поднимает глаза, просительно продолжаю: — Можно я выйду в смену? Я дома с ума сойду.

Он кивает и сбегает по лестнице вниз.

***

Максим звонит только однажды, поздно вечером, я как раз собираюсь ложиться спать. Бегу, спотыкаясь и хватая телефон, потому что точно знаю, что это он. Голос, который звучит из динамика, ровный и отстраненный.

Он говорит мало, спрашивает о всякой фигне, а я послушно отвечаю. Конечно, он так разговаривает, потому что не один. Я отчетливо вижу, как он сидит в комнате, переполненной людьми. И все, уставившись на него, слушают, о чем он со мной говорит.

— Макс, — тихо зову его в трубку, — Максим, слышишь? Я хочу к морю, с тобой. Ты вернешься, Макс? Мы поедем с тобой туда еще?

А он снова спрашивает, как у меня дела. Приходится давиться слезами и нести какую-то чушь, ненужную и неинтересную, пока он не говорит негромко:

— Конечно я тебя слышу, Дина. Поедем. Я вернусь, и мы поедем. Ложись спать, уже поздно, спокойной ночи, — и добавляет почти шепотом, — моя девочка…

Он говорит «моя» так, что я полночи не сплю, кусая пальцы и сжимая подушку.

Почему я не сказала, что люблю его? Может, ему было бы важно это услышать. Но язык словно припаяли к небу. Вот странно. Могу сказать ему все, что угодно, а здесь готова задохнуться от слез, но промолчать.

На смене Тимур сообщает, что в доме Домина уже безопасно, и я могу туда переезжать. Даже предлагает свою помощь. Но при этом у него такое каменное лицо, что я поспешно отказываюсь.

Я не собираюсь там жить без Максима. Если с дома сняли наблюдение, значит и проблемы скоро решатся, я дождусь его и у себя. Кажется или нет, но Тимур немного смягчается, когда отходит от покерного стола.

***

Под вечер заряжает дождь. Сегодня в студенческой общаге отмечают окончание сессии. Мне не очень хотелось идти, но сидеть дома и ждать звонка еще хуже, поэтому я согласилась.

Можно остаться ночевать у девчонок, но я решаю ехать домой. Сажусь в такси, и все должно бы закончиться хорошо, но машина глохнет. Прямо посреди проспекта в несущихся сплошным водопадом потоках воды.

Свободных машин рядом нет. Таксист ругается с диспетчером, и тут сквозь мутное, заливаемое водой стекло я вижу подъехавший к остановке трамвай.

Выскакиваю из машины под хлесткие струи ливня прямо в несущийся поток — заныриваю по щиколотку! — и запрыгиваю в открытую дверь. Мне бы только спуститься вниз от студенческого городка, из центра она уже как-то доберусь домой.

Проездной лежит в кошельке, достаю его из сумки и показываю кондуктору. Как раз трамвай подходит к следующей остановке. Двери открываются, а я слишком долго копошусь, собираясь положить кошелек назад в сумку.

Где он взялся, этот мудило, выхвативший у меня кошелек и метнувшийся из двери в стену воды, я так и не поняла. Сидящие в салоне несколько человек ахают, кондуктор всплескивает руками и матерится, а я смотрю ему вслед невидящими глазами. Сегодня я отправила маме деньги, и все, что у меня оставалось, ушло под дождь с этим козлом.

Люди в салоне жалостливо поглядывают, в их глазах читается немой укор. Я и сама понимала, что раззява, но рыдать посреди полупустого салона тоже не лучший выход.

На всякий случай роюсь в сумке, хоть заранее знаю, что денег там нет — все было аккуратно сложено в кошелек. Внезапно пальцы нащупывают знакомую связку ключей.

Тимур сказал, что в доме Максима уже безопасно. Если я переночую там всего одну ночь, ничего не произойдет. К тому же, в доме могут быть хоть какие-то деньги. Конечно, не те пачки, перетянутые резинками, мне столько и не нужно.

Дом Макса рядом, только пройти через аллею. Закрываю сумку и ныряю в вертикально стоящую толщу воды. Я насквозь мокрая, и босоножки по-хорошему лучше бы снять. Но остановиться — лишь промокнуть еще сильнее. Хотя куда сильнее, осталось разве что раствориться в этом ливне.

Наверное, небеса решили опрокинуть на город всю имеющуюся в запасе воду. Сворачиваю в знакомый переулок и подбегаю к дому. Ключ от калитки самый большой, открыть получается со второй попытки. Вхожу во двор и с удивлением замечаю неярко освещенное окно.

Макс дома? Он вернулся, он наверняка звонил, а я даже не доставала из сумки телефон! Бросаюсь к двери и молочу кулаком изо всех сил. Максим открывает дверь, с минуту всматривается в меня, словно пытается что-то вспомнить, а затем, схватив за руку, молча втаскивает в дом.

Меня с порога настигает муторный запах спиртного, густой и стойкий. И когда Домин закрывает дверь и поворачивается ко мне, пошатываясь, понимаю, что он сильно, нет, просто вусмерть пьян.

Да он вообще еле на ногах держится!

Максим продолжает вглядываться в меня, словно не узнает. Затем коротко бросает: «Сними это!» — явно имея в виду платье, с которого на пол текут струи воды. Впрочем, как и с волос.

Поворачивается и уходит в гостиную. Там, несмотря на теплый летний вечер, горит камин. Снимаю мокрые босоножки и бегу в ванную.

Когда возвращаюсь в гостиную, Домин сидит в кресле с бокалом янтарной жидкости. Начатая бутылка виски стоит тут же на полу, рядом валяются еще две. Пустые. Как он еще жив? Увидев меня, указывает на кресло напротив.

Кутаясь в знакомый халат, подхожу к камину и развешиваю рядом платье, чтобы быстрее просохло. Белье я просто отжала и надела снова. В нем неуютно, но я поплотнее запахиваю халат и сажусь в кресло.

— Пить будешь? — спрашивает он и, не дождавшись ответа, наливает виски в другой бокал, половину плеснув мимо.

— Нет, не буду, — голос дрожит, слова даются с трудом.

Сколько раз я мысленно рисовала себе эту встречу, которая после долгих и затяжных поцелуев неизменно заканчивалась одним. Макс поднимал меня на руки и нес наверх в свою спальню, где, кстати, я еще не была. Такой поворот мне не мог привидеться даже в безумном кошмаре.

— Будешь, — Макс качает головой и упирается руками в колени, — пей, Дина. У меня сегодня друга убили. Пей.

Хватаю бокал и подношу к губам, но не отпиваю. Домин замолкает, глядя на огонь через призму невыпитого виски. Я тоже молчу.

Не знаю, о чем говорить, тем более, если это тот самый армейский друг, о котором Домин пару раз упоминал. Это он вывел Макса на столичных, которые помогли ему расправиться с убийцей своей семьи.

— Немец? — осторожно уточняю, Максим кивает.

Немец, Горец — как собачьи клички, будто им человеческих имен недостаточно.

— Я… Мне так жаль, Максим, — шепчу, еле дыша.

Очень хочется прикоснуться к нему, но я боюсь даже пошевелиться, настолько пугает сейчас Домин. Каким далеким и чужим кажется.

— Жаль? — в его голосе ощутимо звучит металл. — Пиздец, да?

Максим вдруг поднимается достаточно резво для двух с лишним бутылок виски, подходит и нависает надо мной. Захватывает ладонью лицо, при этом больно сжав подбородок. Его мутный блуждающий взгляд спотыкается об меня, а затем он словно резкость наводит.

— Ебать, какая ты красивая. Она такая же была, тоже студентка, как ты. И такая же правильная. Он влюбился в нее, дурак, как и я, жениться собрался. А она сдала его. В полицию. За деньги. Только это не полиция была, их обоих сегодня задавили в его джипе. Фурой.

Максим дышит тяжело и прерывисто, сверлит глазами, и мне становится совсем страшно. Я и представить не могла, что он может так смотреть. Злой, колючий, насквозь прожигающий взгляд.

— Что смотришь? — он продолжает сдавливать подбородок и всматривается в меня, а затем рычит: — Думаешь, ты другая? Нет, ты такая же, как эта его сучка. Все вы одинаковые.

— Зачем я тогда нужна тебе, Макс? — внутри меня все умоляет: «Молчи, молчи, он же ничего не соображает!», но внутреннее упрямство берет верх над разумом. — Тебе мало было твоих проституток?

— А ты думаешь, чем-то от них отличаешься? — он дергает меня на себя. Хоть Домин и еле держится на ногах, силы в его руках не убавилось. — Ошибаешься, ты такая как все. Они продаются, и ты тоже продаешься. Купить можно всех, вопрос цены. Как раз ты обошлась мне недорого.

Его улыбка больше похожа на оскал. Мне так и кажется, что он сейчас вопьется клыками в шею.

Пробую отстраниться, но Макс хватает обеими ладонями за шею и слегка сдавливает. Он сейчас меня задушит в своем алкогольном бреду. Но Домин не стал душить, лишь снова дергает на себя. Уже бы допил свою бутылку, может это свалит его с ног?

— И меня ты продашь, если дадут охуенные деньги, — он водит пальцами по шее, лицу, однако сейчас кроме отвращения я ничего не ощущаю. Это не тот Максим, чьи прикосновения мне снились каждую ночь. — Но я больше не подпущу тебя так близко, Дина. Ты уже однажды влезла в мою душу, и я не позволю тебе сделать это еще раз, слышишь?

— Макс, ты пьян, — стараюсь казаться спокойной, хотя всю трясет от страха и обиды, — вызови мне такси, пожалуйста, я хочу домой.

— Ты никуда не поедешь, — все таким же жутким шепотом говорит Домин и, обхватив мое лицо обеими руками, пытается поцеловать.

Удушающий запах виски и сигарет заставляет отшатнуться, и Максим снова сжимает руки, удерживая меня.

— От тебя несет, как от бочки со спиртом, — говорю, брезгливо отворачиваясь.

Неожиданно он понимает, отстраняется, а затем, шатаясь, отправляется в душ.

Лишь только за ним закрывается дверь, хватаю влажное платье, натягиваю на себя и бросаюсь к двери. Босоножки надевать нет смысла, беру их в руки и босиком выбегаю на улицу.

Ливень перешел в обычный мелкий дождь, но теперь мне совсем холодно. Вызываю такси, оно подъезжает, лишь только выхожу из переулка. Почему, почему я сразу не додумалась поехать в клуб?

Пусть там сегодня Стас, а не Алексей, одолжить деньги можно и у него. Не говоря уже о том, что в «Пикселе» вполне может быть Тимур. Ну зачем меня понесло к Домину?

Таксист сам вызывается позвать охранника. Наверное, боится, что я просто исчезну за дверью «Пикселя». В таком-то виде? Охранник вызвал Стаса, тот дает мне деньги, и через двадцать минут я уже вхожу в квартиру.

Отогреваюсь в ванной, обпиваюсь чаю, а где-то через час раздается звонок. Звонит Тимур.

— Дина, ты была сегодня у Максима? — его голос звучит глухо и обеспокоенно.

— Что случилось, Тимур? — меня снова начинает трясти. И дальше слышу, как в тумане.

— Горец машину разбил, ехал в казино пьяный в пизду. Ладно, так ты была там?

Отпираться глупо.

— Я так и подумал, что без тебя не обошлось. Он в таком виде никогда бы не сел за руль. Все, иди спать.

— Подожди, Тимур! — кричу от отчаяния. — А Максим?..

— Да что ему сделается, твоему Максиму? — снова эта злость в голосе. — Машину разъебал, а самому нихуя, пара царапин. А ведь автогеном из машины вырезали, — пауза, потом несмелый вопрос: — Дина, хочешь я приеду?

— Спасибо, Тимур, не надо…