16. Без петрушки не то. Вторник 27 мая

Проснулась я от звонка Архимеда.

— Доброе утро, сестренка! — радостно кричал он в трубку. — Такой прекрасный день, а ты дрыхнешь!

— Арчи, сколько времени? — проборматала я в трубку.

— Девять утра уже! Лучшее время для начала дня!

Я вспомнила, как, живя у меня, он просыпался не раньше полудня, и только обреченно хмыкнула.

— Ну ладно, рассказывай, раз уж разбудил. Как поживает страна улыбок? Аленка тебя уже выгнала взашей?

— Выгнала. Сказала, что нет мне прощенья.

— Эх, жаль. Ну, ты сам виноват.

— Да я пошутил, а ты и рада позлорадствовать, да? Все наоборот, мы едем в Москву! И я очень надеюсь, что на этот раз ты будешь в добром здравии и удостоишь своим посещением нашу свадьбу.

— Чтооо⁈ Даже так? Ну, поздравляю! Значит, «Бастет» сработала?

— Коктейли — это только способ глубже заглянуть внутрь себя. А главное — это любовь, биение сердец в едином ритме и дочка, обожающая своего папу. Вот слагаемые моего успеха.

— Господи, ну ты и балабол! Как за тебя вообще можно замуж выходить? Передай Аленке, что я ее от всего сердца поздравляю, но она совершает большую ошибку. Уже второй раз в жизни.

— Обязательноо передам. Но она с тобой не согласится. Я же тебе объяснял: компенсация! Внутренние субъективные весы. Мои мелкие недостатки компенсируются огромными достоинствами.

— Это какими же?

— Веселый нрав, глубокий ум, доброе сердце и пассивный доход от бара. Можно кататься по всему миру, а деньги на карту капают.

— Боже, какой ты нахал! Вот заберу у тебя бар и перестану деньги отправлять. Посмотрим, как тебя твой веселый нрав будет кормить.

— Ты этого не сделаешь, дорогая Глафира, потому что ты честная, порядочная и ответственная женщина. Я бы даже сказал, гиперответственная. За это я тебя и люблю.

— Арчи, а если серьезно, ты же не думаешь, что я всю жизнь буду заниматься баром? Это временная мера, пока ты в отъезде. Ты же знаешь, я не барный человек, и для бизнеса совершенно не подхожу. У меня другая жизнь и другие интересы.

— Я много, о чем думаю, — уклончиво ответил он. — Это мы потом обсудим. А между прочим, я слышал, у тебя тоже свадьба намечается?

— Интересно, от кого ты это слышал? Уж не Барсик ли своими пухлыми лапками напечатал СМС?

— У меня везде свои уши.

— Оттаскать бы тебя за эти уши, ну да ладно. Рада за твою дочку, в первую очередь. Надеюсь, она довольна. А насчет моей свадьбы — вранье, об этом и речи нет. Я вообще не уверена, что… Не важно. Ты видео посмотрел?

— Посмотрел. Это почти наверняка человек из свиты Сарса. Похож, по крайне мере. Но плевать на это окно, вставили новое и забыли. Меня другое интересует. Ты не думай, что я про Володьку забыл. Каждый день думаю, как бы вывести этого негодяя на чистую воду. Жена Володьки, Марина Мосина все же согласилась со мной поговорить. Сегодня будем созваниваться, постарюсь все разузнать. И надо бы найти следователя, который дело вел, но я пока не знаю, как. Если у тебя какие-то мысли появятся на этот счет, сообщай.

Мысли у меня появились. Практически сразу. Вот только могу ли я просить о помощи Андрея?

Мне подумалось, что по закону жанра я сейчас должна повернуть голову и увидеть его на соседней подушке, но его там нет. Чаю мы вчера так и не выпили. Продолжили целоваться как полоумные, только уже не оглядываясь на прохожих и не вздрагивая от звуков шагов. Конечно, все шло к тому самому, к чему и идут все подобные «чаепития».

Он снял мою футболку и кинул на пол, где уже валялась его красная кепка. Мне захотелсь поднять свою вещь и сложить аккуратно в шкаф. Именно в этот момент я ощутила, что все идет как-то неправильно и не туда. И испугалась, что совершаю ошибку.

Не представляю, как правильно себя вести в таких случаях, я просто зашептала бессвязное, что не могу, не готова, прости, не сейчас… Он сказал «без проблем», собрался и ушел. А я опять почувствовала себя полной дурой. Сорок лет, а ломаюсь как девчонка.

Но, с другой стороны, для меня это и правда слишком быстро. Я не раз видела в баре, как люди знакомятся прямо за стойкой, и после пары-тройки напитков идут в отель или к кому-то домой. Осуждения я не испытывала. Точнее, старалась не испытывать, потому что человеку всегда свойственно осуждать непохожих на него людей, а толерантность — качество не врожденное, а приобретаемое в результате упорной работы над собой.

Нет, я не осуждала, но удивлялась, как они так могут. Мне даже представить сложно, что человек, которого я толком не знаю, будет прикасаться… В общем, я потом полночи ворочалась, все думала, не обиделся ли Андрей и как надо было поступить.

Звонок брата меня очень воодушевил. Я скоро увижу племянницу! И Аленку. И его самого. Все-таки хорошо, когда близкие люди живут близко, а не на другом конце планеты.

Встала с постели, заварила чаю, покормила рыб. Заметила, что ярко-розовая рыбка Данио сдохла и лежит на дне, завалившись на бок. Растроилась. Вроде молоденькая была, неужели заболела? Но тогда и другие рыбы могли заразиться, и начнется у меня пандемия и великий мор в отдельно взятом аквариуме. Выловила сачком безжизненную тушку и спустила в унитаз. Еще больше расстроилась. Совсем я своих рыбок забросила, прихожу из бара уставшая, не уделяю им толком внимания, а внимание нужно всем живым существам. Мы в ответе за тех, кого приручили, не так ли? Так может, лучше никого не приручать?

С этими мыслями выпила чаю, пожарила яичницу с сыром. Сегодня смена Потапа, у меня свободный день. Можно сделать то, о чем давно мечтала — проваляться целый день с книжкой. У меня в очереди на прочтение восемь книг, с какой начнем? Синий Джек Лондон смотрел с укором и будто говорил тетьдашиным голосом: почитай меня, добрая женщина, подними наш ки-пи-ай! Но читать о страданиях волчонка не хотелось, выбрала американскую писательницу Перл Бак, роман «Сыновья» — сага о китайской семье, лауреат различных премий. Устроилась на диванчике на балконе и начала читать: «Ван Лун умирал. Он умирал в своем маленьком и темном старом доме среди полей…»

Закрыла книгу. Да что ж такое! Опять кто-то умирает! Мало мне своих родных мертвецов, неизвестного мне Володьки, закопанного в лесу, и похороненной сегодня рыбки Данио… Взяла пылесос, стала пылесосить квартиру. Это меня всегда успокаивало. Люблю, когда чисто и красиво, и люблю быть творцом этой чистоты и красоты. В разумных пределах, конечно.

Наконец, решилась. Будь что будет. Не съест же он меня по телефону? Позвонила Андрею.

— Доброе утро, милая! — бодро поздоровался он.

— Доброе утро… милый, — я запнулась, не привыкла к таким словам. Но захотелось к ним привыкнуть. Значит, он не обижен и все хорошо? А я боялась, что он и говорить со мной не захочет. — А ты… Ты очень занят? Мы можем увидеться сегодня?

— Уже соскучилась?

— Эм… Да. Но еще есть дело одно.

— Ну вот, я так и думал. Только по делу я тебе и нужен.

— Нет… Не только.

— Чем докажешь?

— Я всю квартиру пропылесосила, не могла решиться тебе позвонить.

— Интересное доказательство, — я почувствовала, что он улыбается. — Я бы сказал, весьма косвенное. Но принимается. Можем пообедать сегодня, около двух. Можно даже в вашем «Амбаре», мне это рядом.

— Ой нет, у нас еда не очень. Почти все из морозилки. Лучше в нормальном кафе.

— Ну, с таким подходом ты быстро прогоришь. Надо говорить, что у вас лучший в мире бар с лучшей в мире кухней.

— Кухня у нас и правда хорошая, а вот еда — не очень.

— Как скажешь, милая. Есть отличный ресторанчик рядом. Венгерский. Ты любишь гуляш и паприкаш?

— Гулять люблю, попрекать — нет.

— Что ж… Думаю, тебе понравится.

Я не хотела встречаться в «Амбаре» еще по одной причине. Андрей наверняка опять будет пытаться заплатить, а у меня просто рука не поднимется брать с него деньги в своем же баре. Да и непонятно, что там за «уши» у Арчи, и куда еще будут разноситься сплетни обо мне. Моя личная жизнь должна быть только моей.

Но в бар я все же заглянула по пути — убедиться, что все в порядке.

Вот только никакого «в порядке» и в помине не было. Потап сообщил, что у нас проблемы со стульями. Кто-то из гостей вчера испачкал два стула, и Гульнара сегодня не смогла их отмыть. Теперь эти стулья с непонятными бурыми пятнами стояли в подсобке, и даже Барсик брезговал на них садиться.

Да что ж такое, опять эти непредвиденные расходы! Пора уже мне привыкнуть и предвидеть, что непредвиденные расходы будут регулярными. Попросила Потапа разобрать стулья, взяла два испорченных сиденья под мышку, чтобы отнести потом в химчистку, и отправилась в венгерский ресторанчик на встречу с Андреем и гуляшом.

— А ты умеешь удивлять, — улыбнулся Андрей, увидев меня со всем этим скарбом.

Я тоже улыбнулась. Вот уж не думала, что я правда это умею. Возможно, до недавнего момента, удивлять я как раз и не умела. Но сейчас мне предстояло удивить этого красивого и сильного мужчину по-настоящему.

Красивого и сильного? Да! Как я только раньше не замечала? Почему он казался мне обычным, незапоминающимся, примечательным только этой своей яркой кепкой? Теперь я видела яснее некуда: это самый красивый мужчина в мире.

Заказали еду. Я смотрела на его руки, голые до локтей, и мне ужасно хотелось их потрогать, прямо глаз оторвать не могла. Но дотронуться не решалась. Он заметил мой взгляд и протянул ладонь через стол. Я положила свою сверху. Сразу стало теплее, и картинка перед глазами немного расплылась. В голове было приятно и совершенно пусто.

— Ты очень красивая, — сказал он.

Я? Да нет же! Или да? А может, у него зрение плохое? Не верю я в это «очень». Но, по крайней мере, мне хватило ума улыбнуться и не возражать вслух.

— Ты тоже.

— У тебя, похоже, плохой вкус, — ухмыльнулся он.

А он что, тоже не верит? Ну и дела!

— Вкус у меня отличный.

— Да, я вчера попробовал… Замечательный вкус, очень сладкий…

Я мигом покраснела и спрятала горящее лицо за волосами и чашкой чая.

— Ты, кажется, хотела о чем-то поговорить? Хотя к черту разговоры, давай просто смотреть друг на друга.

— Ой, нет, нет! — я вырвала руку, чтобы прийти в себя и сосредоточиться, — Нам правда нужно поговорить.

Мне пришлось рассказать ему все. И про купца Ладогина, и про волшебные порошки, и про убийство талантливого музыканта Володи Мосина по прозвищу Моцарт. Хотя почему пришлось? Я была рада поделиться этими тайнами, распиравшими меня изнутри, с близким человеком.

Близким? Ну да, уже, кажется, близким. Однако быстро ты, Глафира, начала сближаться с мужчинами! Сколько вы знакомы? Месяц? Ой, да заткнись ты, мой высокоморальный, занудный внутренний голос. Ничего не быстро. Нормально. Как хочу, так и сближаюсь. Шесть лет прошло! Я имею право перевернуть эту чертову страницу.

— Вот такая история. Ты сможешь достать материалы этого дела?

— Думаю, да, — задумался Андрей. — В архивы придется лезть, это небыстро. Химкинский район, говоришь? Есть там у меня один человек… Может, и побыстрее получится.

— Здорово! — обрадовалась я. — И почему я раньше не догадалась спросить, кем ты работаешь?

— Наверное, была слишком увлечена обсуждением живописи и литературы.

Принесли гуляш. Огромные куски говядины, картошки и моркови плавали в острой, густой темно-красной жидкости.

— В Будапеште этот суп едят буквально все, — рассказывал Андрей. — Даже грудные младенцы, собаки и голуби. Но нужна еще петрушка. Без петрушки не то.

— Не то, — согласилась я. — Хотя очень вкусно.

— Что ты делаешь сегодня вечером? — спросил Андрей.

— Даже не знаю. Возможно, с тобой встречаюсь?

— Угадала.

— А у меня брат женится, — вдруг ни с того, ни с сего ляпнула я, — Он позвонил мне утром.

— Один женятся, другие разводятся, — философски заметил Андрей.

— Не другие, а те же самые люди, — поправила я. — Сначала женятся, потом разводятся, а потом снова женятся…

— Это намек мне?

Я со смехом замотала головой и уткнулась в чашку с чаем, чтобы вновь скрыть смущение. Даже если и намек, что тут такого?