5. Миндальная связь. Суббота 3 мая

Днем бар, как обычно, был полупустой. Иногда заходили странные люди, брали чай или кофе с собой. Как будто нет вокруг миллиона кофеен на любой вкус. Наверное, им просто нравился наш интерьер: полумрак, деревянные панели на стенах и потолке, массивная деревянная стойка, плакаты на стенах с грудастыми красотками в стиле «пинап», на полках старые книги и журналы. А еще какой-то дырявый башмак, висящий на гвозде, мятый дуршлаг, старинный почтовый ящик и куча другой непонятной ерунды, притащенной Архимедом с барахолок.

Игорь сказал, что пока народу нет, нам надо поговорить. Время пришло. Попросил Сережу постоять за стойкой, приготовил нам кофейку, поставил на столик блины. Мы сели у окошка. Третий стул сразу занял Барсик, просочившийся из подсобки. Я в очередной раз подивилась его тяжеловесной грациозности и необычной расцветке. Он был почти полностью черный, с пронзительными ярко-оранжевыми глазами и белым пятном на шее. И это пятно по форме в точности повторяло бантик, который и носят на шее куртуазные мужчины. Будто кистью нарисовано.

— Хорошо, что ты пришел, Барон. Будешь поправлять меня, если где-то ошибусь. Ты ведь лучше знаешь, как дело было.

Барсик важно кивнул.

— Это ты сейчас с котом разговаривал? — удивилась я.

— Да. Этот кот, между прочим, знает минимум два языка. Русский и турецкий. Английский, французский и испанский не знает, Санек проверял.

Кот недовольно мяукнул.

— Не обижайся, бро, французский ты может и знаешь, но Саня говорит, что плохо. Я в этом не спец, проверить не могу.

— Может, хватит паясничать? Я уже поняла, что у вас тут дрессированный кот ученый, ты только об этом хотел поговорить?

— Нет. Тут долгая история, и я не все подробности знаю, так что все вопросы к Саньку. Расскажу, что знаю. В общем, год назад искали мы помещение под бар. Уж не знаю, чем Сане этот дом приглянулся, место тут не самое проходное.

— Я бы так не сказала. Вчера ночью тут не продохнуть было.

— Были у нас и лучше варианты, и дешевле, и с ремонтом уже. Я думаю, все дело в Кларисе. Она помещение показывала, она Саню и уговорила.

— У них был роман?

— Что-то было наверняка, но точно не знаю, Саня не из болтливых, ты же знаешь.

— Да уж не то слово. Мастер интриг и загадок.

— Я так думаю, у них главное не постель. У них это вот, знаешь? Миндальная связь.

— Ментальная?

— Миндальная. Они же оба чертовы интеллектуалы. Поэтому и на одной волне. Короче, сняли мы это помещение, стали ремонт делать. Тут в это время реконструкция шла. Стас, ну, хозяин который, весь дом переделывал, снаружи и внутри. Пыль столбом стояла, толпы работяг, шум, гам, тарарам. Я не понимал, зачем нам этот геморрой, мало ли нормальных помещений в Москве? А Санек все бегал с лазерной рулеткой, что-то на стенах чертил, радовался. Говорил, ща сделаем бар его мечты. Ну и пока бегал, заметил, что что-то не сходится. Внутренние и наружние стены по размерам не совпадали. Каких-то полтора метра не хватало, и он перемерял десять раз, а потом сказал, что одна стена фальшивая и надо разобрать. Я предложил кому-то из работяг Стасовых заплатить, но он сказал, что не надо привлекать внимание, и мы сами ночью, в этих вот налобных фонариках, молотками и зубилом раздербанили эту стену. Ну и нашли тайник.

— Тайник?

— Да, небольшой такой закуток между настоящей стеной и фальшивой. А там — три банки с порошками и фолиант.

— Фолиант?

— Угу. Записки купца Ладогина. Здесь раньше фабрика его была, в 19 веке еще. Толстенная такая стопка исписанных чернилами листков. Желтых, поблекших, слипшихся. Санек их целый месяц разбирал и перепечатывал. Сто пятьдесят лет пролежали, представляешь?

Зашел наш домовладелец Стас. Мы сразу вскочили, как школьники перед учителем.

Я радостно сообщила, что у нас появился повар и предложила сырные палочки, но Стас замотал головой.

— Вы не знаете, где моя жена?

— Жена? А… кто она?

— Лариса.

Что? Серьезно? Ну да, логично. Стас — Муж Кларисы. У меня в голове начал бешено складываться пазл. Он живет над нами, она тоже из этого дома. Она показывала Арчи это помещение. И у них началась «миндальная связь»? А еще вчерашний аргентинец… «Только мужу не рассказывай» — и тысячная купюра… За молчание?

— Я… Я не знаю, где она.

Я чувствовала себя ужасно неловко. Ненавижу врать, просто ненавижу. Но сказать правду не смогла бы, и дело не в купюре.

— Она приходила вчера?

— Да… Вроде… Не помню… Я была в такой запарке, было ужасно много гостей.

— Она не вернулась до сих пор. Немного волнуюсь.

Да уж. Только этого не хватало. Наша постоянная клиентка где-то загуляла! А наш арендодатель ищет ее и «немного» волнуется.

— Все будет хорошо, — я старалась говорить мягко. — Пока только второй час дня, некоторые люди еще спят в это время, особенно после посещения заведений вроде нашего. Вам налить чего-нибудь?

— Вы смеетесь, что ли? Какой алкоголь в такую рань? Мне уже не шестнадцать лет, чтобы днем пить, да и сантехник скоро придет. У нас там такой потоп на 4 этаже. Радуйтесь, что до вас не дотекло.

— У нас есть чай, кофе, какао, лимонады разные. Не обязательно алкоголь.

— Ладно. Давайте пива.

Тут меня в очередной раз поразил Игорь. Он помнил его прошлый заказ! «Темный гиннес, как в прошлый раз?», спросил он, и гость довольно кивнул. Вроде ерунда, но я опять подумала, что Игорь крутой бармен, и как же я теперь буду без него.

— А ты красивая, — вдруг заявил Стас, сделав всего один глоток, — Веснушки такие чудесные, просто солнышко.

Красивой я себя никогда не считала. Обычная женщина, максимум — симпатичная. Да и то, когда в хорошем настроении. Всем почему-то нравится моя улыбка, но я ее редко надеваю. Уж не подкатывает ли Стас ко мне? Или вознамерился отомстить неверной жене? Я всегда напрягаюсь от мужского внимания, да и от любого внимания вообще. Боюсь привлекать, боюсь отвечать, боюсь разочаровать потом. Боюсь, что меня не рассмотрели и принимают за кого-то другого. Это она красивая, та, другая, а я — нет. Стараюсь быть невидимой.

Я поспешила перевести тему:

— А что там затопило на четвертом этаже? Я думала, вы над нами живете.

— Ой, да! Я ж за этим и зашел! Вот дырявая моя голова. Я вам воду перекрыл. Пока сантехник не придет, всему стояку отрубили.

— Значит, будем пить пиво, — филосовски сказал Игорь.

— Это правильно! Там жилец на Кубу уехал, а кран потек. Может, плохо закрыл, я не знаю. Жду сантехника, будем дверь ему вскрывать. Да, так и живем, веселье каждый день. Плохо только, что музыки у вас нет. Я люблю музыку, панк-рок люблю, хэви-метал. «ПРОЩАЙ, НОРФОЛК»!!! (1)

Он внезапно так заорал, что я чуть подпрыгнула. Его бокал был уже почти пуст. Когда успел???

— Вам повторить?

Он кивнул.

— Так вы тут у нас старший по дому, получается?

— Типа того, дежурный по палате, — усмехнулся он. — Я же этот особняк выкупил целиком. На торгах, у правительства Москвы. Недорого было, а я бизнес как раз продал. Что-то где-то занял, туда-сюда… Потом поделил на клетушки-квартирки и продал. Себе только второй этаж оставил, точнее, по документам первый, но он высокий и окна на ту сторону, где сквер. Уж очень мне там балкончик с колоннами понравился. Умели в позапрошлом веке делать красиво. Ну и цокольный этаж под бизнесы сдаю. Надо было, конечно, его тоже на студии поделить и распродать, но это если за прибылью гнаться, а мне хотелось в своем доме комфортную среду. Хотелось барчик уютный, Я Саню и заселил. Жена еще хотела салон красоты, сказано — сделано. Ну и пекарня в торце, мы там завтракаем с Лариской. Дом мечты.

— Здорово! — я искренне восхитилась. — Какие вы молодцы! А что это за дом? Какой-то старинный на вид.

— Здесь была ткацкая фабрика купца Ладогина, постройка середины 19 века. После революции тут разное было, в основном какие-то склады. В наше время дом под офисы сдавали, потом признали аварийным, и он пустой стоял несколько лет, разваливался. Потом продали с торгов с условием в порядок привести. Я его реконструировал полностью, некоторые стены даже заново перестраивал, но все точно по старым фотографиям, чтобы исторический облик восстановить.

— А правда, что этот Ладогин даже с Пушкиным дружил? — Встрял Игорь.

— Про Пушкина не знаю. Вообще я про него мало информации нашел. Фабрика эта считалась образцовой, по последнему слову техники оборудована. У работниц спецодежда была, перерывы на обед, даже декретные отпуска им оплачивал. Прогрессивный был человек. Вроде учился в Петербурге, знал несколько языков, очень образованный был. Путешествовать любил. Может, и с Пушкиным когда-то в юности пересекался.

— Что-то не припомню таких друзей у Александра Сергеевича, — сумничала я. — А я читала и Тынянова, и другие биографии. Или он сам этим похвалялся? То же мне Хлестаков нашелся, с Пушкиным на короткой ноге! «Все как-то так, брат Пушкин», да?

Игорь молчал, и я поняла, что сболтнула лишнего. Значит, Стас ничего не знает про тайник и про фолиант?

— Я знаю только, что фабрику он в 1850-х открыл, и проработала она до самой революции. Делали ткани из льна. Скатерти, занавески. После революции ее национализировали, но восстанавливать производство не стали, слишком мелкий масштаб. Станки увезли на Трехгорную манфактуру, которая на Красной Пресне. А здесь были то какие-то учреждения, то склады. А Лариса вчера одна приходила?

Я вздрогнула от такой внезапной смены темы. Подумав, все же решила сказать правду.

— Она с мамой была.

— Ах вот оно что… Ну, тогда неудивительно. Теща всегда на нее плохо влияла. — Он вздохнул и осушил свой бокал. — Я жену очень люблю. Все для нее всегда. Порхаем с ней как птички, два бездельника-рантье. С ветки на ветку…

В этот момент подошла девушка в рваных джинсах и попросила бокал «самого дорогого вина». Самое дорогое вино у нас — краснодарское каберне за семьсот рублей. Как объяснил Игорь, у нас коктейльный бар, вино и пиво в меню присутствуют чисто символически, по несколько позиций. Но гостью устроило и каберне. Наверное, для нее это и есть дорогое вино.

Игорь наполнил бокал, девушка села на табурет и принялась рвать свои джинсы. Аккуратные специальные прорези с бахромой она раздирала руками дальше, будто хотела оторвать обе штанины и сделать шорты. Я протянула ножницы. Она посмотрела с непониманием. Я кивнула на ее джинсы. Она взглянула на них и вздрогнула, будто только сейчас заметила, чем занимается.

— Все хорошо, спасибо, — девушка как-то дергано отхлебнула большой глоток вина.

— У вас что-то случилось? — сочувственно спросил Стас.

— Ничего не случилось. Все хорошо. Даже прекрасно. Лучше не бывает! Так, ерунда… Парень бросил.

— Вот оно что… Ай-ай-ай! А дайте-ка сюда еще вина. Хотя давайте лучше всю бутылку. И эти ваши знаменитые сырные палочки тоже несите.

Как же быстро Стас забыл о пропавшей любимой жене. Перепорхнул с ветки на ветку. Ну и гусь!

В следующие полчаса мне пришлось выслушать историю несчастной любви. Обычно мне такие истории не очень интересны. 90% проблем у людей — от эгоизма, фантазий и иллюзий. Мужчины часто просто игнорируют то, что говорит женщина — прямым текстом говорит, что ей не нравится и чего хочется. Но женщины поступают еще причудливей. Они придумывают за мужчин то, что они не говорили. Перекраивают их слова на свой лад, выбирают из них только то, что им по вкусу, додумывают, рисуют себе красивую картинку и бегут осчастливливать человека, которого и в природе не существует. А реального мужчину, который за этой картинкой прячется, они и знать не хотят.

Вот такие мысли навеял мне рассказ девушки в рваных джинсах. Парень, который ее якобы бросил, был вовсе и не ее парень, а муж посторонней женщины. И бросила она его сама, когда он в очередной раз отказался разводиться. Для нее мир рухнул, а для него ничего не изменилось: как хотел он жить с женой, так и живет. А отношения с любовницей существовали большей частью в ее голове.

Но как Стасик ее обрабатывал! Как расхваливал коллекционное вино, которое есть в его квартире этажом выше (не чета нашей барной бурде). И девушка то ли сдалась под его напором, то ли задумала потрясающий план мести бывшему, но ушла она в обнимку со Стасом — еще одним женатым мужчиной в своей биографии.

* * *

Примечания.

(1) «Прощай, Норфолк» — песня группы «Ария»