9. Яичница с помидорами. Пятница 16 мая

Проснулась я довольно рано, Арчи еще дрых. Захотелось прогуляться, и я отправилась в районную библиотеку. Вообще книги я обычно покупаю, а не беру в библиотеке. Так как плохое мне не хочется читать, а хорошее — не хочется возвращать. В библиотеку же я хожу, чтобы покопаться в книжных завалах, полистать, пощупать, понюхать книги, ну и поболтать с тетей Дашей. Она уже лет сорок работает библиотекарем, и более здравомыслящей и начитанной женщины я еще не встречала. Когда я зашла, посетителей не было, и тетя Даша хихикала над томиком Тэффи.

— О, Глафирочка, здравствуй! Давно к нам не заходила.

— У меня тут одна работа появилась, тетьдаш, времени совсем нет.

— Это ты зря. Работа человеку — волк. Если бы я могла быть беспечной рантье, никогда бы не согласилась на это узаконенное рабство.

— Рабство? Неплохая у вас галера, тетьдаш. Светлая, тихая, полная книг. Я бы на такой с удовольствием гребла хоть всю жизнь.

— Ну ты же знаешь, это миф, что библиотекари все время читают. Мы работой завалены по самую макушку. Вот вчера новое поступление весь день разбирала, сегодня надо мероприятие готовить — семинар психолога. Что-то про внутреннего ребенка и как полюбить себя. Приходи, кстати, завтра, вход бесплатный.

— Завтра я иду в бар. На весь день, — я насладилась тетьдашиной недоуменной реакцией и объяснила кратко, что заменяю непутевого брата на работе. Она вновь поразилась, что я променяла беспечную жизнь рантье на посменное застоечное(в том смысле, что за стойкой) рабство.

Рантье — это, конечно, очень громко сказано. Это про Стаса с Ларисой, у которых есть целое здание и которые могут порхать с ветки на ветку(и ветки это явно — не в метро). А мы с Мишей нажили за жизнь две несчастные однушки, в одной из которых я теперь живу, а вторую сдаю. Хватает на самое необходимое, а без лишнего я всегда легко обходилась. Правда, скоро я получу еще одну половинку квартиры — от папы в наследство. Отец погиб в аварии пять месяцев назад. Мы с ним уже давно не общались, он много лет жил с другой женщиной и мной как-то не интересовался. Я и на похороны не попала — заболела. Да и не очень хотелось — видеть эту чужую женщину и этого чужого мужчину в гробу. Но оказалось, вот сюрприз: оставил нам с Архимедом квартиру. Надо только подождать полгода, чтобы наследство оформить.

Вообще я всю жизнь работала юристом в юридической конторе. Клиенты приходили самые простые, «с улицы». К счастью, общались с ними специально обученные менеджеры, а я сидела с двумя коллегами в комнатенке, заставленной старой мебелью, с чайником на тумбочке и печатала всевозможные документы: исковые заявления, досудебные претензии, мировые соглашения, договоры купли-продажи квартир и много чего еще. Иногда требовалось съездить в суд, но обычно клиенты из экономии ходили в суд сами, а я только помогала им собрать необходимые бумаги и подготовить документы, чтобы взыскать долги, стрясти алименты, решить спор с управляющей компанией или доказать свое право на наследство.

Я работала там очень долго, и работа меня, в целом, устраивала. Но после смерти Миши работать вдруг стало тяжело. Сил было мало, я постоянно преодолевала себя, заставляла, ругала, только чтобы сделать простейшее дело: проехать две остановки на метро до конторы, напечатать пару документов, съездить в суд. Каждое такое дело давалось с огромным трудом. Наверное, у меня была депрессия, но я об этом не думала и не хотела думать. Депрессия — это у экзальтированных истеричек и разных там бездельников, а я — я просто устала. Выдохлась. Иссякла. И просто старалась прожить еще один день. А потом еще одну ночь.

Последнее оказалось самым сложным. Спала я ужасно, стала пить снотворное, но от него не могла проснуться с утра. Начала опаздывать в контору, чего никогда со мной не бывало. Я из тех ненормальных людей, которые даже если захотят опоздать, все равно придут вовремя, а если пытаются прийти вовремя — припираются за полчаса. Патологическая пунктуальность, гиперответственность и страх заставить кого-то ждать. Когда опаздывала, начальница смотрела косо, но старалась относиться с пониманием. Все знали про Мишу и жалели меня. Но потом я стала делать ошибки в документах, все более досадные. Забывала про порученную работу. Рассыпалась каждый раз в извинениях, ощущая себя все более никчемной и бестолковой.

Так на морально-волевых я как-то продержалась еще два года. Но однажды проснулась и поняла: больше на работу не пойду. Никогда. Просто не встану с этой чертовой кровати и все.

Ну конечно, я встала с этой чертовой кровати, и отработала положенные две недели, и принесла коллегам тортик и шампанское, чтобы уйти честь по чести. Ну не такой я человек, чтобы рвать сгоряча, это стиль Арчи, не мой. Но больше я с тех пор не работала, эмигрировала в свою внутреннюю Монголию и жила тихую жизнь дауншифтера. Может, мне и правда нужно на семинар «как полюбить себя»? Да нет, себя я и так люблю, мне бы как-нибудь жизнь полюбить. И людей.

— Тетя Даша, а вы верите в чудеса?

— А как же!

— Например, в кота, который понимает человеческую речь?

— А что, есть коты, которые не понимают? Мой точно все понимает, но не показывает, сволочь, когда ему это невыгодно. Коты вообще очень умные, поумней иных людей.

— А вы когда-нибудь слышали про купца Ладогина?

— Хм, вроде что-то знакомое.

— У него была ткацкая фабрика на Трехглавом переулке.

— А! Купец — чернокнижник?

— Да, да! Откуда вы знаете?

— Читала в чьих-то воспоминаниях о нем. У Башкирцевой? Или у Юсупова? Нет, не помню. Ходили слухи, что он изобрел элексир бессмертия.

— Но это же невозможно, не так ли?

— Невозможное — это всего лишь то, чего мы не знаем. А мы не знаем почти ничего.

Вернувшись домой, застала Арчи на кухне у пошваркивающей сковороды.

— Привет! Яичницу жарю с помидорами, сыром и гренками. Все, что в твоем холодильнике нашел.

В первую секунду захотелось возмутиться: кто ему разрешил хозяйничать на моей кухне⁈ Это моя личная вотчина испокон веков, а точнее, последние шесть лет. Но быстро взяла себя в руки. Расслабься, Глафира! Мужчина готовит тебе завтрак, что тут плохого? Ничего, кроме хорошего.

— Я нашел нам третьего бармена. Мой давний приятель. Он уже едет на работу.

— Ух ты! Здорово!

— Будет работать в самые загруженные дни — пятница, суббота, воскресенье, а вы с Потапом продолжите посменно выходить.

— Но как ты нашел безработного бармена, готового приступить к работе прямо сейчас? Обычно ведь требуется две недели отработать.

— Я нашел его две недели назад.

Арчи был явно горд своей предусмотрительностью, но мне это не понравилось. Опять он сообщает мне все в последний момент!

— А раньше ты не мог сказать⁈ Мне было бы проще искать сменщика, зная, что скоро будет третий человек.

— Не люблю говорить гоп, пока не перепрыгнул. Примета плохая.

— Правильно, ты сначала прыгаешь без предупреждения, а потом удивляешься, что тебя не встречают с раскрытыми объятиями.

— А еще я сделал обновленное меню. Гоп! Отправь в типографию, пожалуйста. Я тебе все контакты скинул. — Арчи, как обычно, просто игнорировал мои нападки.

— А сам почему не можешь?

Он молчал.

— Архимед! Ты серьезно думаешь, что люди Сарса вычислят тебя по письму в типогафию? Он же обычный певец, не черный маг и даже не эфэсбэшник.

— Я не знаю, какие у него связи. Но точно есть друзья в полиции и других органах. Он же любимый бард всей этой братии.

— Но ты не можешь все время сидеть в подполье. Надо как-то выбираться в мир.

Арчи почесал в затылке. Он, конечно, понимал мою правоту, но признавать не спешил.

— Мне надо посадить Сарса, доказать его вину. Но пока я не понимаю, как это сделать. Идеальный вариант — чистосердечное признание.

— Может, ему «Анубис» подсунуть? Чтобы задумался, что смерть близка, и надо очистить душу. Сколько ему уже, лет шестьдесят? Учитывая его образ жизни, пьянство, разъезды с концертами, вряд ли долго осталось.

— Об этом я тоже думал, но пока не понимаю, как это устроить. В бар он вряд ли снова придет, хотя если придет — ты уж не оплошай!

— Недавно какой-то человек приходил, спрашивал «Осирис». Накаченный такой, в черной шапочке. Похож на братка или кого-то в этом роде. Это не из охраны Сарса?

— Похоже на то. Значит, они поняли, что дело в коктейле и название запомнили. Мда, задача усложняется. Ну ладно, отложим это. Пока надо поговорить с Володькиной женой и другом, который заявил в полицию.

Друга, который заявил в полицию, звали Иван. Он откликнулся сразу и приехал незамедлительно. Друг уже обзавелся брюшком и лысиной, и казался старше Архимеда, хотя тоже был его однокурсник с Мехмата. Пока старые приятели обсуждали, сколько воды и куда утекло, я варила им кофе в турке. Наконец, перешли к делу.

— Просто в голове не укладывается, — возмущался Иван, — что Володькино убийство до сих пор не раскрыли. Сейчас столько технологий, анализ по ДНК, отпечатки, а его дело просто списали в архив и забыли.

— Да какие там отпечатки спустя год, — вздохнул Арчи. — Вы близко дружили?

— Ну он после универа занялся музыкой, а я ушел в бизнес, строил дома на Новой Риге. Сначала на отца работал, потом свое открыл. В общем, дороги разошлись, но жены наши сильно сдружились, ну и мы общались постольку поскольку. Праздники вместе отмечали. Да ты же сам в нашей тусовке был, я помню, и к нам в гости приходил, потом только пропал куда-то.

— Ох, давно это было. Как в прошлой жизни. Точнее, в позапозапрошлой. Я уже несколько жизней успел прожить.

Я поставила на стол две чашки с кофе, а для себя кружку с чаем. Насыпала в пиалу конфет и печенек. С болью смотрела, как Иван наваливает в свою кружку целую гору сахара. Сама я сахар не употребляю, только в виде шоколада.

— А ты знаешь, каким певцам Володя продавал свои песни? — продолжил распросы Архимед.

— Поначалу всем подряд рассылал. Несколько штук у него даже купили, не помню уже, кто, какие-то продюссеры для групп — однодневок, но по факту хитами его песни не стали. Так, спели и забыли. Потом я свел его с Сарсом.

— Что⁇ Ты с ним знаком?

— Дом ему строили, в поселке «Графский пруд». Большой такой домина, на шестьсот метров.

Тут я решила вмешаться.

— А откуда у него были деньги на такой дом? Саша говорит, что до песен Мосина он был никому не известным шансонье.

— Ну нет, — возразил Иван. — Я бы так не сказал. Георг Сарс был вполне успешный певец, переехал из Анапы в Москву, давал концерты, пел на корпоративах.

— Я не говорил, что он был никем, — уточнил Арчи. — Просто на телек его не пускали, не формат был. Шансон, водочка — селедочка, уголовники и их шмары, мама_я_пропащая_душа — такой вот стиль. Ну и соответственно, суперзвездой, как сейчас, он не был. Просто нишевый певец, широко известный в узких кругах.

— Но деньги у Сарса водились, это факт, — подтвердил Иван. — Сметы там такие были, что мама не горюй. Бассейн в подвале двадцать на десять, три сауны. Отдельный домик для прислуги. Любил мужик красиво жить.

— И ты познакомил его с Володей?

— Просто принес кассету и предложил послушать песни. Сарс сначала купил одну, потом еще несколько. И потом в течение пары лет скупал все, что писал Володя.

— Сколько же он песен купил?

— Точно не знаю, но он не все исполнял. Некоторые песни скупал про запас, чтобы они только не достались конкурентам.

— Точно! — воскликнул Арчи. — Я недавно слушал его интервью, он сказал, что у него около ста песен лежат про запас. Он их не поет, но права имеет, на всякий случай.

— Ну вот из них, я думаю, около десятка Володиных, — подтвердил Иван. — Он же автор нераскрученный был, поэтому платил Сарс немного, хотя для Володьки это были хорошие деньги. Они тогда с Мариной квартиру купили на Тульской, она до сих пор в ней живет.

— А как это все оформлялось? — поинтересовалась я. Как юрист, я всегда интересуюсь такими скучными вещами, до которых остальным дела нет. — У них был эксклюзивный договор?

— Этого я не знаю. Но Сарс тогда к бумажкам особого доверия не питал, даже с нашей фирмой отказался договор заключать, а там суммы были охренеть какие. Сразу сказал, что будет платить наличными каждую неделю, по факту сделанной работы. И платил, кстати, без разговоров.

— Не кинул в конце?

— Нет, даже сверху дал. Он вообще не жадный мужик, но живет по понятиям.

В голосе Ивана чувствовалось искреннее уважение. И я теперь прекрасно понимаю, какой трепет вызывают у работников такие вот щедрые и непридирчивые клиенты. Сама их теперь обожаю.

— А Володька, значит, нарушил эти понятия… — задумчиво произнес Арчи.

— Я думаю, сейчас Сарс уже по-другому работает, все вбелую, официально, есть юристы в штате. Но десять лет назад все к этому проще относились.

В этот момент у меня зазвонил телефон. Потап сообщил, что закончилось шампанское и некоторые ингридиенты для настоек на исходе. Оказывается, пришла толпа женщин средних лет (Потап хотел было назвать их милфами, но осекся), отмечают рождение внука у одной из них и помолвку у другой. Сначала допили все наши запасы шампанского, а потом и по настойкам пошли.

Я спросила, как ему новый бармен. Потап уклончиво ответил, что все нормально, но потом не выдержал и пожаловался, что тот пьет на рабочем месте. Арчи, внимательно слушавший наш разговор, сразу поинтересовался, что именно тот пьет, и узнав, что недорогой джин, махнул рукой. Пусть пьет, лишь бы работал. Я попросила Потапа сходить в ближайший алкомаркет и пополнить запасы шампанского. Затем заказала ягоды, травы и приправы для настоек. За полчаса все вопросы были решены. Арчи довольно улыбался:

— Лафа, а ты отлично справляешься, будто всю жизнь этим занималась. Может, оставить на тебя бар, да и уехать на Пхукет на ПМЖ?

— Я тебе уеду!

Иван слушал все это молча, но в конце не выдержал:

— Санек, что за дела? У тебя теперь свой бар? А почему не зовешь?

— Приходите! — обрадовался Арчи. — Приходите с супругой в любое время. Обслужим по высшему классу.

— Угощать будешь?

— Ну нет. Для воротил строительного бизнеса у нас двойной тариф… Да шучу я! Приходите!

Но все поняли, что он не шутит.

— Вань, расскажи про момент, когда Володя пропал, — попросил Арчи. — Как ты узнал?

— Жена пригласила их с Мариной на день рождения, но Марина пришла одна. Рассказала эту байку, что Володька якобы уехал к тибетским монахам, на послушание. Сначала сказала, что на месяц, но потом стала мямлить, что не знает, когда он вернется. От вопросов уклонялась, очень подозрительно все это было.

— А может, она правда верила, что он вернется? — осенило меня. — Потому и не говорила про ту смс. Думала, погуляет и одумается, а для всех будет, будто из отпуска приехал человек.

— Да кто ж вас, женщин, разберет, — пожал плечами Иван. — Может, и так. Жена моя сразу поняла, что они разошлись. У женщин на такое нюх. Ну, разошлись и разошлись, а пропадать зачем? Я ему звонил тогда, писал, но абонент был недоступен. Прошло еще какое-то время, от Володьки ни слуху ни духу. Ну я не выдержал и пошел к Марине разбираться. Она и показала ту смс.

Арчи засунул в рот целое печенье и увлеченно хрустел, разглядывая остатки кофейной гущи на дне своей кружки. Я даже подумала, не хочет ли он погадать на ней и узнать ответы на все свои вопросы? Потом спросил:

— Помнишь точную дату той эсэмэски?

— Конечно. Потом в полиции несколько раз показания давал. Пятое июня 2015 года, — Иван взял шоколадную обертку и стал складывать кораблик. Его лицо было было напряжено, губы плотно сжаты. Наконец, он взглянул на нас. — Вот, собственно, и вся история. А почему вы сейчас об этом вспомнили?

— Хотим убийцу найти и посадить.

— О, круто. В детективов играетесь?

— Типа того. Ты знаешь, что он хотел забрать песни у Сарса и отдать другому певцу?

— Знаю. Только не певцу, а певице. Елене Леоновой.

— Этой попсовой певичке⁈ — я искренне удивилась.

— Да не скажи. Володе нравился ее голос, диапазон. Да и девка красивая, между нами говоря. Тогда уже довольно известная певица была. Володя считал, что Сарс поет его песни неправильно, слишком разнузданно, что ли. Пошловато, в общем. А Лена своим исполнением придаст им глубины, откроет смысл. К тому же его бесило, что некоторые песни Сарс положил под сукно и вообще не собирается петь.

— А как же деньги, полученные от Сарса? Вряд ли они договаривались на временную аренду.

— Володя был готов все вернуть. Елена давала намного больше. Особенно за хиты: «Уходи без упрека», «Мне все параллельно», «Без тебя не дышу я» и еще какие-то, не помню уже.

— Как ты думаешь, — спросил, помолчав, Арчи. — Сарс мог его убить, чтобы не отдавать песни?

Иван долго молчал, теребя свою кружку и шурша очередной оберткой от конфеты. Потом пожал плечами.

— Ну, может, и мог, а что дальше? Уже не доказать ничего.