Глава 2.

Я обернулась так резко, что хрустнула шея. Никого. Только я и капибары, которые с аппетитом хрустели овощами.

— Кто это сказал?

Тишина. Мерное чавканье.

— Эй? Ау!

Ответа не последовало. Я обвела комнату взглядом. Окна закрыты, дверь тоже. За стеной — пустой коридор, я только что оттуда. Телевизора нет, радио нет, телефон? Может быть ловит телефон!

Забыв обо всем я рванула к рюкзаку, вытащила свой потрёпанный мобильник, заряд еще был, но сигнала не было. Я попробовала поднять его повыше, походила с ним по комнатам — безрезультатно.

Может, я просто схожу с ума, и это нормальная реакция на то, что за одно утро ты узнала о существовании драконов, говорящих гепардов и волшебного законодательства.

— Ладно, — сказала я вслух. — Допустим. Я в другом мире. Капибары накормлены, бассейн на месте, надо осмотреться.

Я прошла по коридору в прихожую. Бабушкин дом изнутри выглядел точно так же, как и раньше: те же стены, те же половицы, проржавевший крючок для одежды у двери. Но входная дверь теперь вела не на крыльцо с тремя ступеньками, а на террасу-бар с видом на обрыв.

Я осторожно выглянула, держась за косяк. Стойка, табуреты, навес. Над дверью — старая вывеска с незнакомыми буквами, видимо название, а под ними, мелко выцарапано на русском: «Заходи, садись, рассказывай.»

Рядом с дверным косяком обнаружился выключатель. Обычный белый пластиковый я щёлкнула им и под навесом зажглись маленькие лампочки, нанизанные на провод, как бусины. Тёплый желтоватый свет, уютный, ненавязчивый. Вечером, наверное, здесь было бы очень красиво — гирлянда, горы в закатном свете. Вспомнив, что нахожусь на довольно высоком холме, я отступила в дом.

Стоп! Электричество в волшебном мире?

Провод от гирлянды тянулся вдоль навеса, потом нырял через щель в срубе. Я проследила за ним взглядом. У бабушки в деревне от крыши к столбу был переброшен черный кабель — обычная воздушная линия. Но здесь никаких столбов не было. Провод уходил вниз по стене и исчезал в каменной кладке фундамента. Под землю.

Странно.

Я вернулась в дом и остановилась в коридоре. Подпол. У бабушки был подпол в спальне, и она категорически запрещала туда лазать. Мне было четыре, и я, конечно, пыталась, но бабушка всегда прикрывала люк длинной ковровой дорожкой и ставила сверху тяжёлый табурет — чтобы наверняка. «Там холодно и темно, делать тебе там нечего», — говорила она.

Спальня была на месте. И ковровая дорожка — выцветшая, с бахромой — лежала ровно там, где я её помнила. Табурет стоял сверху, будто бабушка отлучилась на минуту и сейчас вернётся.

Я отодвинула табурет, скатала дорожку. В деревянный пол аккуратно был врезан квадратный люк с железной ручкой, почерневшей от времени.

Потянула. Тяжёлый, но петли не заржавели, крышка поднялась плавно и легко, будто ею пользовались регулярно.

Снизу хлынул свет. Золотой, тёплый, густой — не электрический, не солнечный, а какой-то другой, мягкий и живой, от которого по коже побежали мурашки.

Деревянная лестница вела вниз. Я спустилась, держась за перила, и остановилась на последней ступеньке, потому что застыла от изумления.

Погреб был огромный. Гораздо больше, чем дом над ним, — это было видно сразу и никакой логикой не объяснялось. Высокие сводчатые потолки из тёсаного камня, широкие проходы между стеллажами. Стеллажи тянулись рядами, и на них теснились сотни стеклянных банок — соленья, варенья, маринады, компоты, всё аккуратно расставленное и подписанное. У дальней стены громоздились мешки с корнеплодами, а над ними на железных крюках висели связки трав и сушёных грибов.

Всё это освещали кристаллы. Небольшие, размером с кулак, они были вмонтированы в стены через равные промежутки и мерцали ровным спокойным светом.

Но главное было в углу.

Там, за невысокой каменной оградкой, стоял кристалл совсем другого масштаба. В высоту он доходил мне до груди, золотистый, полупрозрачный, и внутри него что-то медленно пульсировало, как сердцебиение. Кристалл был встроен в конструкцию из меди — рамы, зажимы, толстые жилы проводов, уходящие в потолок. А рядом, на стене, висела оранжевая табличка с чёрной молнией и большой рубильник, точь-в-точь как в электрощитовых.

Я подошла ближе. От кристалла шло тепло и тихий гул, на грани слышимости.

— Лаааадно, допуууустииим…

Получается, что дом запитан от магического кристалла. Поэтому работал радиатор, поэтому работал насос и шла вода, поэтому горели лампочки.

Минут пять я просто стояла и смотрела на кристалл. Затем развернулась к стеллажам и начала беглый обыск. Огурцы в стеклянных банках с закатной крышкой. Такие есть в каждом доме.

Компоты, варения, соления.

В мешках явно были овощи, в ящиках, наверное, зелень, но я не рискнула их брать. Как они за двадцать лет не сгнили вообще. Подошла посмотреть поближе и заметила, что на каждом мешке аккуратно вышиты рядами какие-то символы.

— Это руны что ли? — задала я вопрос в пустоту и замерла, прислушиваясь.

Никто не ответил, только наверху послышался какой-то легкий звон. Будто колокольчик.

Я взяла с полки банку с огурцами, осторожно поднялась по лестнице, вышла в коридор, потом к двери, выглянула — и замерла.

За барной стойкой сидел старичок. Маленький, сухонький, с длинной седой бородой, в чём-то среднем между дорожным плащом и потрёпанной мантией. На стойке перед ним стоял колокольчик, который он, видимо, принёс с собой.

Старичок посмотрел на меня, крякнул и произнёс:

— Ну наконец-то! Чаю выпить у вас можно?

Я растерянно кивнула, прежде чем успела подумать.

— Чай чёрный или зелёный? — спросила я и сама удивилась, как буднично это прозвучало.

Старичок посмотрел на меня, как на человека, задавшего глупейший вопрос в его жизни.

— А мне всё равно какого цвета. Я его пить собираюсь, а не любоваться.

Я молча ушла на бабушкину кухню. Всё было на месте — полки, банки, потемневший от времени шкафчик. На верхней полке стояла знакомая жестяная коробочка с ромашками на крышке. Я открыла, понюхала — пахло чаем, хотя коробочке было лет двадцать.

Заварочного чайника я не нашла, поэтому бросила листья прямо в кружку, залила кипятком из электрике.

Старичок молча принял кружку и начал пить. Маленькими глотками, сосредоточенно, глядя куда-то вдаль. Я стояла рядом и тоже молчала, потому что не знала, что говорить. Он не спрашивал, я не предлагала.

— А почему вы пришли пить чай именно сюда?

— А почему не зайти туда, где вывеска горит, — он кивнул на гирлянду.

— Что-нибудь ещё? Перекусить?

Я понятия не имела, что бы предложила, окажись ответ положительным. Банку огурцов из подпола?

— Ничего, спасибо.

Он допил чай, невозмутимо сжевал чаинки, аккуратно положил на стойку маленькую монетку и ушел, на прощанье коротко кивнув. Я стояла, не в силах смотреть, как он начинает спускаться по тропинке с этого высоченного холма. Страх высоты снова сдавил мне горло и я отошла к барной стойке, где призывно поблескивала монетка.

Немного помешкав, я взяла ее в руки и в тот же момент по дому прошла волна. Не звук, не ветер — что-то другое, будто воздух всколыхнулся. Гирлянда под навесом вспыхнула ярче, потом вернулась к обычному свечению.

Я схватилась за барную стойку, думая, что началось землетрясение, но все стихло.

— Что за…

— Воу! — раздался голос за спиной. — Ты приняла оплату?

Белоснежный гепард дракона сидел на барном табурете, обвив лапы хвостом, и смотрел на меня с выражением, которое я бы описала как смесь любопытства и скепсиса.

— Вирен? Как ты тут… Я тебя не заметила.

— Не отвлекайся от темы. Ты. Взяла. Оплату.

— Какой-то старичок дал мне эту монету за чай. А что, не надо было брать?

Вирен дернул ушами, накрыл морду лапой и совсем по-человечески вздохнул.

— Как бы тебе объяснить. Ты приняла оплату в волшебном заведении. Это… мррр… ну, некая форма магического договора. Теперь ты — хозяйка бара на холме. Поздравляю и сочувствую.

Я посмотрела на монетку. Потом на Вирена. Потом снова на монетку.

— Ну, супер, — простонала я. — Получила маленькую монетку и огромный долг в довесок.

— Ну, ты всегда можешь его не отдавать, — Вирен потянулся и обвил лапы хвостом справа налево. — Бар снесут и ты свободна.

— Стоп, что значит — свободна?! Я вернусь домой?

— Эм. Не. Это так не работает.

Белый гепард прыгнул на барную стойку и принялся расхаживать по ней, как преподаватель перед аудиторией студентов.

— Ты нечаянно попала в мир-перекресток, в самое сердце междумирного базара. Только мы сейчас закрыты… можно сказать на ремонт. Официально вход и выход запрещены.

— Как это запрещены?! Я что, заперта здесь навсегда?

Гепард обернулся, махнул хвостом и продолжил терпеливые разъяснения.

— Перекресток закрыт… мррр… временно. Понимаешь, у нас было нападение монстров из других миров, затем смена власти, нового короля еще не выбрали, на базаре половина лавок попорчено. Так что пока здесь все не приведут в порядок входа и выхода отсюда нет. Магически запечатано. Закрыто. Заперто.

Довольный своим разъяснением, Вирен сел на барную стойку и справа налево обвил лапы хвостом. В глазах фамильяра явно читалось превосходство над простым растерянным человечком, не знающем элементарных истин.

Я взяла со стойки полотенце и махнула им, сгоняя гепарда со своего места.

— Во-первых, кыш. Животным на стол нельзя. Во-вторых, я же здесь оказалась, значит не работает эта ваша… блокада или как вы это зовете.

Вирен, вынуждены вернуться а барный стул, раздраженно дернул ухом,

— Здесь оказалась не ты. Нет, не так. Конечно ты, но не благодаря дыре в блокаде. Просто это строение — многомирное. То есть находится одновременно в нескольких мирах. Их стоили давным-давно и по таким древним магическим законам, что современные магистры бессильны. Получается, что ты просто вошла в этот дом в одном мире, вышла в нашем.

— О! Получается, что я могу каким-то образом войти обратно в свой? Это обнадеживает!

Я посмотрела в глаза гепарда и поняла, что хороших новостей мне не ждать.

— Ну, если снесут строение, то не получится. Сама понимаешь. А еще из-за блокады на доме стоит печать. Вход есть, потому, что он в другом мире, а выхода нет, потому что у нас все заблокировано.

Я медленно опустилась на табурет.

— Стоп. Стоп-стоп-стоп. Я не хочу, чтобы бабушкину избу сносили. Ты говоришь, что мир скоро откроют?

— Мррр, ну… хотят. Планируют, я не очень слежу за этим.

— Ну, чисто теоретически, если откроют, то я попаду домой?

Гепард дернул ухом и задумчиво произнес:

— Пожалуй. Но только вряд ли это случиться в ближайшие две недели. А через две недели будет снос из-за долга.

Я простонала, утыкаясь лбом в барную стойку, затем резко выпрямилась.

— Допустим все так. Но я же могу выплатить долг. Или договориться с твоим хозяином о переносе срока.

—Договориться с моим занудным все-по-правилам-и-по-закону хозяином? Да с ним родные братья договориться не могут. Я иногда не могу, а тут ты и твои… как их там?

— Капибары, — поправила я его, — Кстати, как твой хозяин? Он же заболел.

— Не надейся, — фыркнул гепард, — Крылья не отбросит. Драконы вообще-то не болеют. Мой хозяин пришел домой и все прошло. Лежит в кровати, работает. И чего он чихал — непонятно.

Я прикусила губу. У меня как раз было подозрение. Чихание началось, когда дракон зашёл в дом. Прекратилось, когда Вирен его вытолкал на улицу. Дома — капибары. Шерсть, сено, пыль.

— Вирен, — сказала я медленно, — а у драконов бывает аллергия?

Гепард поднял голову и посмотрел на меня с выражением существа, столкнувшегося с абсолютно новой концепцией.

— Аллергия? — он моргнул. — Ни разу о таком не слышал.

Я не успела продолжить мысль потому, что внезапно в воздухе мелькнуло что-то яркое, пахнуло теплым ароматом костра из можжевельника — и на барную стойку опустилась птица.

Я отшатнулась и чуть не опрокинула табурет.

Это была не просто птица. Размером с крупного фазана, с длинным хвостом из перьев, которые буквально горели зелёным пламенем, мерцающим и похожим на северное сияние. Огонь стекал по перьям, капал с кончиков, но не обжигал стойку и не оставлял следов. Голова птицы была увенчана хохолком из тонких изумрудных язычков огня, а глаза — крупные, круглые, янтарные — смотрели с надменностью.

Птица сложила крылья, поправила хвост и повернулась к Вирену, не удостоив меня даже взглядом.

— Вирен, дорогой, — произнесла она высоким мужским голосом, немного гнусавым, — Что ты здесь забыл и где твой зануда?

— Мика дома, а я тут отдыхаю. Хотя предпочел бы отдых где-нибудь на островах. Как твои дела, Зарион. Сияешь…

— А я, между прочим, как раз чищу перья на острова. Мне удалось свести своего человека с самочкой. Скоро медовый месяц.

— Везёт, — протянул Вирен с завистью. — А как тебе удалось? Я даже не представляю, как скрещивать людей. У людей нет ни брачного периода, ни течки. Абсолютно непредсказуемые существа. Очень неудобно разводить.

Птица согласно качнула головой:

— Так! — я хлопнула ладонью по стойке, оскорбленная таким отношением до глубины души. — У нас тут, между прочим, деловой разговор!

Птица замерла на полуслове и уставилась на меня так, будто табурет заговорил.

Вирен виновато дёрнул ухом.

— Прости, — промурлыкал он, — забываю, что ты нас слышишь.

— Она нас слышит?! — птица вздёрнула хохолок, и зелёное пламя на перьях вспыхнуло вдвое ярче.

У входа в бар появилась фигура в черной мантии с золотыми рунами, судя по посоху — какой-то маг или что-то вроде того.

— Переведи ему! Переведи! — птица возбужденно махала крыльями, — Я ненавижу зерно! Я клюю его только потому, что он подмешивает в него вкусняшки! Я хочу нормального мяса! Я хищник, а не курица!

Маг поднялся на террасу, тяжело опираясь на посох, и устало опустился на табурет рядом с птицей. Погладил её по спине, не обращая внимания на зелёное пламя, которое лизнуло его пальцы и не обожгло.

— Прошу прощения, — произнес он тихо, — Зарион учуял знакомого фамильяра и прилетел здороваться.

— Ничего страшного, все отлично, хотите чаю? — я искренне пыталась быть вежливой, а где-то в мозгу отчаянно билась мысль, что все происходящее полный бред. Говорящие фамильярны, маги, бар.

— Переведи ему! — зашипел Зарион в мою сторону. — Быстро! Про мясо!

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями и осторожно начала разговор.

— Я очень извиняюсь, но ваш фамильяр просил передать, что устал от зерновой диеты и хотел бы получать…

— Мясо! Мясо! С кровью! — не унимался Зарион.

Я кашлянула, поправляя волосы.

— Вашему фамильяру нужен белок животного происхождения.

Маг удивлённо поднял брови.

— Я даю ему яйцо, если вы про это. И Зарион обожает зерно. Его выращивают для него на ферме за городом, специально, — кажется маг решил, что я не в себе, потому как поднялся с места и вежливо улыбнулся, — Еще раз извините за вторжение, нам, пожалуй пора. Обязательно выпью чай как-нибудь в другой раз.

Зарион простонал, хлопая крыльями, но хозяин явно списал поведение фамильяра на общение с Виреном.

— Просите, просто я владею баром и поэтому слышу голоса фамильяров!

Я честно попыталась исправить ситуацию, но судя по взгляду мага только усугубила ее. Он смотрел на меня как на сумасшедшую и поспешно отступал к выходу. Я сделала шаг, чтобы его нагнать, но он только ускорился.

Зарион обреченно поплелся следом, бросив через плечо:

—Кажется, меня просто кто-то проклял…

— Возвращайся сюда! -- крикнула я ему в след, — Я постараюсь все объяснить нормально.

Маг видимо решил, что я обращаюсь к нему, непонимающе моргнул, протер очки и почти бегом отправился восвояси.

— А я смотрю, переговоры не твой конек, — язвительно мурлыкнул гепард.

— А я смотрю, ты тоже не мастер полезных советов, — огрызнулась я и плюхнулась на табурет.

Вирен фыркнул, но промолчал.

Мы оба смотрели на тропинку, по которой скрылся маг с несчастным Зарионом на плече. Солнце уже перевалило через зенит, тени стали длиннее, и лампочки на гирлянде засветились чуть заметнее.

— Объясни мне одну вещь, — сказала я наконец. — Магия здесь есть. Фамильяры есть. Драконы летают, жар-птицы горят, кристаллы в подвалах питают целые дома. Но при этом маг не может услышать собственного фамильяра? Бред же!

Вирен дёрнул ухом.

— Таковы законы мира. Фамильяр — магическое продолжение хозяина. Люди иногда сами с собой не в ладах, себя понять не могут, что уж говорить о фамильярах?

Я усмехнулась. В этом был резон.

— Да, пожалуй ты прав. Ну, в общем, я честно пыталась помочь. Не моя вина, что маг оказался упёртым.

— Может, ещё и поможешь, — в голубых глазах гепарда мелькнули озорные искры.

Он сел ровнее, обвил лапы хвостом и посмотрел на меня с выражением существа, у которого созрел план.

— Думаю, я знаю, как тебе заработать на аренду. Поработай-ка над меню своего бара, а я пришлю тебе парочку клиентов завтра. Договорились?

Я удивлённо посмотрела на него. Звучало безумно, но не безумнее всего остального, что произошло за этот день.

— Допустим, — кивнула я.

— Ну и ладно, — Вирен поднялся и потянулся. — Хозяин встал с постели, сейчас хватится меня. Пока!

С этими словами гепард спрыгнул с табурета, стремительно метнулся к краю террасы и буквально растворился в воздухе на моих глазах. Только кисточка хвоста мелькнула напоследок и всё.

Я осталась одна на террасе.

Что ж. Не зря я после закрытия зоопарка работала то официанткой, то баристой, то продавцом нижнего белья. Похоже, все эти навыки, который мне, как зоологу казались бесполезные пригодятся самым удивительным образом.