Глава 3.

Я вернулась в коридор, нашла в рюкзаке огрызок карандаша и старые скомканные чеки, расправила самый длинный на столе и задумалась.

Меню. Самое маленькое, самое простое — с чего начинается любое заведение?

Напитки. Без них никуда. Кофе вряд ли найдется, а чай точно есть, травы есть. Холодные напитки тоже можно организовать. Что-то вроде лимонада, охлажденного настоя трав. Люди даже остывший чай с подсластителем с радостью пьют и в магазинах покупают втридорога, уж я точно что-то придумаю такое.

А чем кормить посетителей, размышляла я. Какие-то закуски должны быть? Наверняка в этом мире есть хлеб и его аналоги, в погребе я видела соления.

Горячее. Для горячего нужно мясо, или рыба, и хотя бы какие-то крупы на гарнир. Впрочем, гарнир можно делать и из овощей.

Супы? Я прикинула в уме, нужны ли они вообще в меню. Если нужны, можно сделать какой-нибудь суп пюре. Ну, или бульон.

На секунду я отвлеклась и подумала, а есть ли заведения, которые специализируются на супах и супчиках? Суповни?

Салат-бары есть. Мысль уткнулась в слово «бар».

Если бабушка держала бар, то где весь алкоголь? Или его вообще не существует в этом мире и это был бар соков?

Мысли разбегались в стороны. Сконцентрироваться было практически невозможно и я пока отложила меню и решила, что буду плясать от того, что найду в погребе.

Но сначала нужно проведать пушистых иждивенцев, убрать у них и покормить.

Я отложила карандаш и пошла в гостиную.

Картина, которая меня ждала, вызывала смешанные чувства. Иван спал в бассейне, свесив голову через надувной борт, и тихо посапывал. Из пасти свисал недожёванный кусок обоев. Такое ощущение, что самый молодой грызун из троицы был грызуном в прямом смысле. Грыз все, что попадалось на пути. При этом лежащая рядом морковь была нетронутой.

— Дурачок какой, — вздохнула я и оценила масштаб бедствия.

Судя по оторванному куску съел он немного, скорее просто попробовал. Зато на обнажившейся стене я увидела причудливые руны, слабо светящиеся зеленым цветом.

Очень хотелось потрогать, посмотреть поближе, но я решила не рисковать. Вдруг это опасно? Лучше потом спрошу у фамильяра.

Маня сидела в углу, максимально далеко от бассейна и от Ивана, и вылизывала лапу с таким сосредоточенным видом, будто выполняла ритуал. Борис лежал ровно там, где я его оставила — у стены, как памятник самому себе.

— Так, ребята, — сказала я, засучивая рукава. — Давайте приводить вас в порядок.

Сено было мокрым, затоптанным и на три четверти сожранным. Я сгребла остатки в ведро и вынесла в коридор. Расстелила свежее из пакета — последняя порция, дальше кормить нечем. Морковь заканчивалась, кабачков осталось два. Воду в бассейне нужно было менять — Иван в ней не только купался.

— Другого места не нашлось, да?

В список дел добавился пункт про купание капибары. Да, животные явно не комнатные. Вот бы обустроить им какое-то место на улице. Вроде в этом мире не холодная весна, а что-то ближе к лету.

Это еще один пункт в список дел. А ведь я еще не проверила дверь, ведущую на задний двор. Там тоже могло что-то поменяться.

Но страх, что там какой-то обрыв был силен. Для начала я решила использовать то, что есть. А именно, вычерпать грязную воду из бассейна ведром, вылить все в туалет, а в раковине набрать свежую. Пару раз окатить Ивана, вычерпать снова и налить уже чистую.

Не идеально, но хоть как-то.

К концу работы я уже дышала с трудом. Кто бы знал, что быть зоологом — тяжелый физический труд. Хорошо, что из контактного зоопарка спасали капибар, а не мини-бегемотов или слона.

Закончив с бассейном, я проверила работает ли обогреватель. Двадцать два градуса, нормально.

Настало время осмотра самих капибар. С Иваном все было понятно. А вот как Борис и Маня?

Я с ужасом подумала, что вряд ли в мире магии и волшебства есть антибиотики! Как лечить капибар?!

Я присела перед Борисом и осторожно положила руку ему на бок. Тёплый, дыхание ровное, шерсть без проплешин.

— Ну, красавец, давай-ка я тебя осмотрю, — я привычно заговорила с ним ласково, как разговаривала с животными в зоопарке, пока его не закрыли. Животные все чувствуют, даже если не понимают.

— Не волнуйся, просто проверю ушки, зубки, лапы.

— Здоровому не нужен лекарь, а больному не поможет, — раздался уже знакомый бас.

И я наконец поняла, что звук исходит от Бориса.

Я отшатнулась так резко, что потеряла равновесие, рухнула назад и приземлилась на пол рядом с Маней. Маня лениво отошла в сторону и уставилась на меня сверху вниз.

— То Иван летает, то человекан, — произнесла она ровным, чуть гнусавым голоском. — Развели суету.

Я сидела на полу, переводя взгляд с Бориса на Маню и обратно. Сердце колотилось бешено.

— Вы… вы говорите? Вы меня понимаете?!

Борис флегматично жевал сено так, будто меня вовсе не было в комнате. Маня отвернулась.

— Борис! Понимаешь, что я говорю?

Борис даже ухом не повёл.

— Маня! Маня, посмотри на меня. Ты можешь ответить на вопрос?

Маня покосилась на меня и отвернулась. Тишина. Чавканье.

Или капибара меня нарочно игнорировали или правда не понимали, что я говорю. Они просто… высказывались, когда считали нужным, как будто думали вслух.

—Маня! Маня, иди сюда! — я совершила еще одну попытку выйти на разговор и поманила капибару морковкой.

Маня обернулась, посмотрела на меня и отвернулась.

— Нервный человекан. Посидел бы и пожевал сена, сразу бы успокоился.

Я и правда была уже не против посидеть на полу и пожевать сена для успокоения. А еще в животе урчало ужасно.

— Сено?! — из бассейна появилась мокрая башка Ивана. — Свежее сено?!

Он выпрыгнул из бассейна, расплескав воду, промчался через всю комнату, схватил зубами пучок сена и затормозил головой в угол. Буквально — врезался в стену и замер, с торчащим из пасти сеном и прижатым к стене носом, не выказывая ни малейших признаков боли или смущения. Просто начал жевать.

— Дурак голову не расшибет, — констатировал Борис, не поднимая головы. — У него мозга нет, сплошная кость.

Маня не ответила. Похоже они и между собой особо не разговаривали, не то, что со мной. В комнате снова повисла тишина, скрашиваемая дружным хрустом.

— Ладно, потом поговорим, — сказала я и поднялась с пола, отряхнула джинсы и аккуратно вышла из гостиной, прикрыв за собой дверь.

Постояла в коридоре. Прижалась спиной к стене. Закрыла глаза.

— Когда этот безумный день закончится? — прошептала я. — Вдруг я всё-таки проснусь в своей кровати?

К счастью, на этот раз мне никто не ответил. Еще не хватало говорящих люстр, потолков и чего там еще в сказках бывает?

Очень хотелось есть и спасть.

Мой взгляд упёрся в приоткрытый люк подпола, из которого поднималось мягкое свечение.

Лестница вниз казалась длиннее, чем в первый раз. Или это ноги гудели после того, как я полдня таскала вёдра с водой.

Золотой свет от кристалла заливал погреб ровным мерцанием, и теперь, когда первый шок прошёл, я могла осмотреться спокойно.

Погреб был огромный — не просто больше дома, а значительно больше, с высокими сводчатыми потолками и тремя проходами между стеллажами. Стены из тёсаного камня, пол — утоптанная земля, сухая и плотная. Прохладно, но не холодно, градусов пятнадцать. Идеальная температура для хранения.

Я начала с ближайшего стеллажа и пошла вдоль полок, считая и запоминая.

Банки. Десятки, если не сотни стеклянных банок, расставленных по размеру. Бабушка всегда была аккуратной, и здесь это чувствовалось — каждая банка стояла ровно, крышка плотно закрыта, а на боку приклеена бумажка с надписью. Почерк знакомый, те же круглые буквы, только язык — незнакомый, те же закорючки, что на вывеске и на уведомлении. Но некоторые были подписаны по-русски.

— Что ж, начнем осмотр!

Я обнаружила три банки соленых огурцов, две с помидорами и пять с кабачковой икрой. Одну тут же отставила для себя.

От голода я едва удержалась, чтобы не открыть ее прямо здесь. Еще нашелся целый ряд маринованых опят. Дальше уже шли варения: вишнёвое, абрикосовое, что-то тёмно-рубиновое, видимо местное. Банок было столько, что я решила не считать. Нашелся целый стеллаж с компотом в трехлитровых банках. Вишневый!

Я аж простонала от предвкушения и тут же выставила себе на обед одну банку.

Рядом стояли еще банки с чем-то мутновато-розовым, возможно компот из чего-то местного, но я решила не открывать то, чего не знаю.

Я обошла второй ряд стеллажей и присвистнула, обнаружив целый склад мешков, запечатанных бочонков и глиняных горшков.

Открыв ближайший, я с радостью нашла муку. Она оставалась белой и свежей не смотря на то, что бабушка пропала двадцать лет назад?

Я осторожно запустила в мешок руку: сухая, без комков, жучков тоже не видно. Еще один мешок оказался с похожей на гречку крупой. Я перестала вести в голове учет и переключилась на другое.

Как продукты оставались свежими?

Похоже здесь работает какая-то магия. На мешках вышиты руны, на стенах мерцали кристаллы, а еще я заметила то, на что не обратила внимания в первый раз. От каждого кристалла по камню расходились тонкие прожилки, светящиеся бледно-зелёным.

Я осторожно провела пальцем по одной из прожилок. Тёплая. Чуть вибрирует, как будто через неё проходит ток.

—Допустим, — произнесла я и почесала затылок. — Существует какое-то магическое поле, которое поддерживает свежесть продуктов.

Прожилка под моим пальцем засветилась ярче, будто отозвалась на прикосновение. Тепло поднялось по руке до локтя. Я вскрикнула и отдернула руку.

Магии мне еще не хватало!

Тряхнув головой я пошла к противоположной стене и торжествующим криком отметила находку века.

— Картофанчик! Картошечка.

На этом мои моральные силы закончились. Я подняла край футболки, насыпала в нее, как в мешок картошки и поспешила к банкам с грибами.

Кабачковая икра, грибочки, картоха, вишневый компот.

— Я в раю!

Бабушкина кухня была крохотной. Не кухня даже, а кухонька — закуток в два шага, втиснутый между коридором и спальней. Старая советская электроплитка на две конфорки, из которых работала только левая. Электрический чайник с накипью. Столешница — от силы метр, и половину занимала утварь: чугунная сковородка, две кастрюли, стопка тарелок и деревянная доска с ножом.

Я вспомнила, что бабушка всегда готовила на печи. Печь стояла в гостиной, большая, кирпичная, с широкой заслонкой. Только теперь в гостиной обитали три капибары, сено и надувной бассейн.

Придется работать с тем, что есть. К счастью в этом мире работала вода. Текла она тонкой струйкой и ледяная, но текла.

Я почистила ножом картошку, вырезала глазки, порезала на четвертинки и бросила в кастрюлю. Залила водой, поставила на конфорку.

Пока картошка закипала, я вскрыла банку с грибами, промыла их от маринада и вывалила в суповую тарелку.

Кабачковую икру открыла тоже, но оставила в банке. Вкус детства. В итоге я не удержалась и лопала ее по чуть чуть в ожидании картошечки.

Компот я решила пока не открывать, чтобы не перебить аппетит. Хотя как его перебить? Такое чувство, что я могла слона съесть!

Картошка варилась двадцать мучительных минут. Можно было вернуться в погреб и продолжить осмотр, но я гипнотизировала кастрюлю и подъедала икру. Дождавшись, когда вилка легко проткнет картошку, я слила ее, положила на тарелку, сдобрила баклажанной икрой и принялась за еду.

Наконец-то!

Можно было бы масло поискать в погребе, в воду добавить лавровый лист и перчик, но и пресноватая картошка с грибами и икрой казалась пищей богов.

Бабушка умела делать закрутки.

Я положила очередную вилку в рот и задумалась. Теперь, когда я знала о мире магии, о бабушкином баре, то как-то не верилось, что она двадцать лет назад ушла за грибами и потерялась.

Где бабуля?