Глава 4.

Я как раз насадила на вилку последнюю картофелину, когда в дверь постучали.

— Магический сыск, откройте, — раздался требовательный мужской голос.

Я замерла с вилкой в руке. Сыск. Наверное у них есть информация про бабулю?

Вскочив с места, я едва не уронила стул, подбежала и открыла дверь. На пороге стоял мужчина лет тридцати в тёмно-зеленом шерстяном камзоле с золотой окантовкой. На груди был вышит замысловатый герб.

Угольно-чёрные волосы подчеркивали изумрудные глаза. Черты лица были настолько правильные, что казались выточенными скульптором.

За ним по ступенькам медленно вползал крупный ящер с высоким гребнем и чешуёй, переливающейся чёрным жемчугом.

— Виктор Маркок, начальник магического сыска, — представился мужчина и показал какой-то знак на внутренней стороне ладони.

Что-то вроде светящейся татуировки, но рассмотреть ее я не успела.

— Вы ко мне по-поводу бабули? — уточнила я.

— А как вы узнали? — Виктор чуть прищурился, вошел в коридор, осматриваясь.

Ящер полз следом, тяжело дыша.

— Подъемы. Как я ненавижу подъемы, — пыхтел он сиплым голосом, — Пииииить…

— Так как вы узнали, что я приду к вам? — повторил свой вопрос Виктор. Я вздрогнула, понимая, что зависла.

— Минутку!

Быстро сбегав на кухню, я налила в плошку воды, затем, подумав, добавила в нее пару кубиков льда и поставила перед Ящером.

Он сипло возблагодарил богов и принялся пить. Виктор удивленно посмотрел на меня, на фамильяра и похоже немного смягчился. Похоже и в этом мире любовь к животных располагала людей.

— Простите, — улыбнулась я, — Я вас не ждала. Просто как услышала «сыск», подумала, что вы нашли мою бабушку или что-то знаете о ней. Она пропала из нашего мира двадцать лет назад.

Виктор прошел в коридор, осмотрелся и хмыкнул.

— Вот оно как. Двадцать лет назад, говорите? Не сходится.

— А что не сходится-то? — спросила я.

Виктор еще раз посмотрел на меня, оценивая стоит ли со мной вообще говорить дальше, затем сказал:

— Я вам расскажу суть расследования, если вы позволите мне здесь осмотреться.

Информация в обмен на обыск? Не самое приятное предложение, но с другой стороны, скрывать-то мне было нечего.

— Но сначала информация, — сказала я, сложив руки на груди.

Ящер-фамильяр напился воды и лежал на тёплых досках террасы, медленно перекатываясь с боку на бок.

— Пять лет назад произошло громкое ограбление. Две старушки в обмен на петуха взяли альпинистское снаряжение и обчистили уважаемых в столице аристократов.

Я невольно улыбнулась, представляя это в красках. Две бабульки приходят в магазин альпинистского снаряжения и меняют страховку на петуха.

— Кража артефактов в особо крупном размере это не смешно, — строго сказал Виктор.

— Вы подозреваете мою бабушку в ограблении?

— Предположительно «Бархатные сердцеедки», название их банды, ушли через этот бар в другой мир.

Я не сдержалась и расхохоталась в голос, мало того, что я представила бабулек, влезающих в альпинистскую страховку прямо в кружевных панталонах, так они еще и сердцеедки? Как взмахнут нижними юбками, так все старички в обморок падают.

— Ладно… осматривайтесь, — я вытерла выступившие слезы, — Только с капибарами я вас наедине не оставлю.

— С кем?

— С капибарами. Тропические грызуны. Большие, мохнатые, безобидные.

Посмотрев на выражение лица Виктора, я махнула рукой, проще показать. Я открыла перед сыщиком, или как там его правильно называть, дверь в гостиную.

Борис лежал у стены в позе сфинкса. Маня сидела в углу и с достоинством вылизывала лапу. Иван спал, уткнувшись носом в угол.

Виктор замер на пороге.

— Никогда ничего похожего не видел.

Прошла минута. Виктор не шевелился. Он наблюдал, как Маня закончила с лапой и принялась жевать сено, как Борис начинал дремать, мигая все медленнее, но не меняя царственной позы.

— Как вы говорите… капибары? — произнёс он шепотом.

— Да.

— Очень… умиротворяющие, — он склонил голову набок, не отрывая взгляда от Бориса. — Кажется, на них можно смотреть весь день.

— Хотите травяной чай? — предложила я, заметив, как расслабились его плечи.

Виктор дёрнулся, будто его поймали на чём-то запретном, и тут же выпрямился, возвращая себе официальный вид.

— Нет, благодарю, мисс…

— Дарья Сергеевна.

— Благодарю, Дарья Сергеевна, боюсь слишком расслабиться, а мне еще в участок.

— Как скажете. Только из гостиной начинать смысла нет, здесь ничего кроме капибар и надувного бассейна. Если бабушка прятала что-то, то скорее в погребе.

Виктор поднял руку и на его ладони засветились руны:

— А это мы сейчас узнаем.

Я замерла. На моих глазах руны на стенах ярко вспыхнули, на печи проступила какая-то пентаграмма. Пол расчертился линиями.

Капибары на магию не отреагировали. Борис даже ухом не повёл, Маня продолжила жевать, а Иван спал так крепко, что светящиеся линии на полу прошли прямо под его носом, он разве что его поморщил.

Виктор медленно поворачивался, считывая что-то видимое только ему. Руны на его ладони пульсировали в такт линиям на стенах.

— Чисто, — сказал он наконец. — В этой комнате ничего, кроме ваших умиротворяющих грызунов и остаточного магического фона от печи. А вот внизу, — он опустил руку и указал на пол, — что-то серьёзное. Большой источник энергии.

— Это погреб, — кивнула я. — Там кристалл, я уже видела. Идёмте, покажу.

Мы вышли в коридор. Виктор остановился у открытого люка, заглянул вниз, увидел золотое свечение — и присвистнул. Тихо, сквозь зубы, но я услышала.

Спустились. Виктор обошёл стеллажи с банками, не задерживаясь, — его интересовал кристалл. Подошёл, провёл рукой в воздухе рядом с ним, не касаясь. Руны на ладони вспыхнули ярко-зелёным.

— Камень питания, — произнёс он. — Старая работа, очень старая. Такие ставили лет семьдесят назад, сейчас технология утрачена. Одно это стоит целое состояние.

— Серьёзно?

— Абсолютно. И система сохранения, — он кивнул на зелёные прожилки вдоль стен. — Мастерская. Ваша бабушка была либо очень богата, либо знала нужных людей.

Он двинулся к дальней стене, и я пошла за ним. Там, утопленный в камень, висел металлический щиток с откидной крышкой. Виктор откинул её — и замолчал.

Я заглянула через его плечо. Внутри были не пробки и не автоматы, а ряды медных рычажков, тумблеров и переключателей, каждый подписан крошечными рунами. А в центре на отдельном кронштейне крепился прибор, похожий на компас — круглый, в латунной оправе, со стрелкой и шкалой.

Только стекло было разбито. Стрелка болталась криво, а по оправе шла глубокая трещина. Намеренно.

— Теперь понятно, — сказал Виктор. — Вот почему вы сюда попали и не можете вернуться. Это навигационный узел. Управляет перемещением содержимого между мирами. Старушки-преступницы ушли через этот дом и сломали механизм, чтобы оторваться от погони.

Он аккуратно закрыл щиток.

— Думаю, если восстановить навигатор, вы сможете вернуться домой. Нужен мастер по древним механизмам.

— А если дом снесут, — сказала я, — это всё можно снять и перенести куда-то? Будет работать?

Виктор покачал головой.

— В таких домах ничего сносить нельзя. Навигатор, кристалл, портальная печать — всё связано со стенами. Вынешь один кирпич — система может рухнуть, — он помолчал и осмотрелся. — А почему это место хотят сносить?

— Потому что бабушка пропала и за аренду никто не платил двадцать лет. Лорд-дракон Морлэйт вручил мне уведомление. Двадцать один день.

— Морлэйт, — повторил он. — С ними шутки плохи.

Мы поднялись наверх. Ящер спал у люка, свернувшись. Виктор перешагнул через него привычным движением.

— Я пришлю вам хорошего юриста по делам попаданцев, — сказал он, убирая блокнот в карман. — А сам наведу справки по вашей бабушке. Зайдите ко мне в участок в конце недели, обсудим.

— Спасибо, — сказала я.

Он коротко кивнул, подхватил уснувшего ящера на руки, охнул от тяжести питомца, но все же понес на руках.

Я проводила их до террасы. Еще раз поблагодарила, затем вернулась в дом. Заглянула к капибарам. Борис жевал сено. Маня дремала. Иван сидел в бассейне с задумчивым видом.

И тут до меня дошло.

Зайти в участок! Я выйти не могу из-за страха высоты.

— Нет, — выдохнула я и рванула к двери.

Выскочила на террасу, но тропинка уже пустовала. Только далеко внизу, у первого фонаря, мелькнул тёмный силуэт и исчез за поворотом.

Я стояла, вцепившись в дверной косяк, и смотрела, как на город опускается ночь. Черепичные крыши потемнели, и окна загорались одно за другим.

У городской стены зажглись фонари, цепочка света потянулась вдоль улицы. Где-то далеко внизу звякнул колокольчик, хлопнула дверь, засмеялся ребёнок.

Всё это было так близко. И так недосягаемо.

Ветер тронул гирлянду, лампочки качнулись, бросая тёплые блики на старую стойку и пустые табуреты. Вывеска над дверью едва угадывалась в полумраке: «Заходи, садись, рассказывай.»

— Утро вечера мудренее, — сказала я.

Щёлкнула выключателем. Гирлянда погасла. Остались только далёкие огни города и звёзды — яркие, крупные, незнакомые.

Я закрыла дверь, прошла по тёмному коридору мимо сопящих капибар и легла на матрас, укрывшись бабушкиным пледом. Он пах лавандой и травами.