Глава 20.

Не смотря на раны, Микаэль донес меня до порога королевской больнице, где нами уже занялись.

Нас положили в одной палате, но в разных ее углах, и первые два часа от нас не отходили медсестры. Нашим леченым руководил королевский лекарь граф Арвик: пожилой доктор в сером костюме и круглых очках, с кожаным чемоданчиком и фамильяром-черепашкой, которая выглядела еще старее хозяина и постоянно дремала.

Мне обработали ногу, Микаэлю зашили бок. Доктор что-то бубнил дракону, услышала я только, как он дважды с нажимом повторил слово «покой».

Я дождалась было, когда нас оставили одних, но стоило выйти доктору и медсёстрам, как к нам ворвались адвокаты.

Сначала Вероника образовалась у изголовья моей кровати с ворохом бумаг.

— Рада что с тобой все хорошо! Я выбила аудиенцию у самого короля, если древний дракон от тебя не отстанет, то…

И в этот момент в палату вошел высокий мужчина с белоснежными волосами, с такой же кипой бумаг подмышкой. Вероника осеклась на полуслове и выпрямилась со стоном:

— Только не вы. Умоляю.

— И я рад бы вас не видеть, — сказал мужчина, впрочем и не глядя на нее.

Вероника шагнула вперед и загородила мою койку собой.

— Не разрешаю вам общаться с моей клиенткой.

— А я выписал запрет на ваше общение с моим. Он подшит третьим листом. Хотите посмотреть, я подожду?

— Это вы посмели указать мою подопечную в качестве сообщницы по делу об ограблении сокровищницы и контрабанде артефактов?! Должна была догадаться!

— Если она невиновна, ее оправдают. А пока следствие обещало заключить ее под домашний арест, с правом посещения медицинских организаций.

— Это мелкая пакость с вашей стороны! Вы заперли мою клиентку под засов!

— Я защищаю имущество моего клиента, которое страдает от действий обвиняемой. Так что я ее не запер, я ее обезвредил!

В палате так искрило эмоциями, что я не удержалась и спросила Микаэля:

— Тебе не кажется, что между ними что-то есть?

— Кажется.

Адвокаты посмотрели на нас, друг на друга.

— Вам нельзя общаться до суда! — рявкнули они одновременно и замолчали, отводя взгляды в стороны. Вероника в пол, адвокат Микаэля в потолок. Как итог, между нами и вовсе поставили белую ширму, чтобы и подмигнуть было нельзя.

Никакой романтики.

Правда Микаэль все же выбил из адвоката разрешение на личную переписку и обмен любезностями. Так что вскоре мне пришли цветы, коробка конфет с вишней в ликере и короткая записка.

«Дарья Сергеевна, я очень надеюсь, что все плохое забудется. Я надеялся, что наши отношения будут развиваться плавно, но вмешался случай и я отчасти этому даже рад. Я не очень хорош в романтических делах, но надеюсь, что вы простите мне это.

Надеюсь, что скоро мы сможем нормально поговорить и объясниться друг с другом».

Придумать как ответить я не успела, пришла санитарка, загромыхала ведрами, начала драить пол, заглянула за ширму к Микаэлю.

— Ничего, симпатичный такой…

— Бабуля?!

Санитарка зашикала на меня. Точно бабуля, только нос накладной, губы намалеваны, очки на пол лица и волосы, что выбивались из-под чепца похоже когда-то были паклей.

— Ты уж не серчай на меня, Дашенька. Не ори, за мной хвост.

—Ба?!

— Так говорю, не ори, не серчай, — бабушка вздохнула, но не особенно виновато. — Каждый выживает как может, милая. А вышло ведь неплохо. Вон у тебя теперь какой жених, весь город гудит. Вон тебе и твое дело пусть будет.

Бабушка между тем полезла себе за пазуху, вытащила сложенный вчетверо лист и расправила его на моем одеяле.

— Вот. Держи. Лавку я на тебя переписала. Дарственная это. Официально, по всей форме, с печатью. Теперь она твоя, а не моя, и спрашивать с тебя по старым моим делам они уже не вправе, потому что ты собственница новая, а не наследница. Умные люди подсказали как оформить. Бери.

Я взяла бумагу из ее рук.

От листа по ладони прошла теплая волна, та самая, какую я уже чувствовала от первой монетки на стойке и от печатной машинки в бюро. Магический договор.

— Что происходит? — послышался из-за ширмы голос Микаэля, — Даша? Все хорошо?!

— Хорошо у ней, хорошо. Поволнуетесь потом. Я тебе главного не сказала, там на чердаке малюсенькая заначка лежит. Ты ее не трогай, покамест.

Я задохнулась от возмущения, но ответить не успела. В коридоре хлопнула дверь, и послышались быстрые тяжелые шаги.

— Магический сыск! С дороги!

Бабушка охнула. Мигом рванула к окну, толкнула створку и перемахнула через подоконник.

Дверь распахнулась, и в палату влетел запыхавшийся Виктор Маркок, в темно-зеленом камзоле, с расстегнутым воротом.

— Стоять! — рявкнул он и выпрыгнул из окна следом.

С улицы послышался грохот кастрюль и ругань местного лавочника.

— Хрен ты меня поймаешь! Ноги коротки!

— Стоять именем закона!

В распахнутую дверь палаты медленно, переваливаясь на коротких лапах, вполз фамильяр Виктора. Он дотащился до середины палаты, лег животом на прохладную плитку и шумно, со всхлипом, выдохнул.

— Я умру, — простонал он. — Когда же это все закончится? Куда его несет…

Ящер собрался, кряхтя дополз до окна, вывалился из него, судя по ругани прямо на лавочника. И только в этот момент я поняла, что слышала голос фамильяра, хотя не была в лавке.

Похоже магические свойства лавки перешли и на меня, после заключения договора. Отличная новость.

В палату как раз вошел Вирен.

— Что здесь за проходной двор? — ворчал он.

— Привет, пушистый заговорщик!

Вирен подпрыгнул на месте, выгнул спину от удивления, затем чуть прижал уши.

— Теперь ты и здесь меня слышишь, да?

— Да, но никому ничего не скажу. Иди сюда.

Гепард похромал ко мне и я ласково его обняла, почесав за ухом. Критическим взглядом оглядев то, как его перебинтовали, я простонала. Похоже им в этом мире и правда не хватает хорошего ветеринара.

За ширмой скрипнула койка, потом раздались медленные осторожные шаги. Микаэль дохромал до нас, держась за спинки кроватей, сел на край моей постели и обнял меня вместе с гепардом, который даже не подумал подвинуться.

— Почему у меня такое чувство, что вы сговорились за моей спиной, а? — улыбнулся дракон.

Я пожала плечами, гепард ткнулся носом в подбородок хозяина. Микаэль нахмурился, зажмурился. Оглушительно громко чихнул.

— Упс, — прижал уши Вирен, — Я только что от твоих капибар.

— Вирен!

Мое возмущение потонуло в чихании дракона.

***

Уже к вечеру доктор Арвик выписал нас обоих из больницы, Микаэлем он решил заниматься сам и внимательно выслушал мои соображения по поводу аллергии, но сказал, что у драконов все устроено иначе, чем у людей и каким-то зельем тут не отделаешься. Он будет наблюдать за здоровьем Микаэля лично.

Меня отправили домой выздоравливать и ближайшая наша встреча была уже спустя мучительно долгие три недели на суде.

За это время я облазила весь дом, но не нашла никакого чердака. Привела в порядок погреб. Разработала новое меню для кафе.

Меня часто навещала Вероника, с которой мы готовились к суду, заходил Виктор с допросами по поводу моей бабули. К счастью, благодаря тому, что я с самого начала своего попадания в этот мир помахала магическому сыску, меня быстро вычеркнули из списка подозреваемых и даже вручили официальное благодарственное письмо за помощь в раскрытии преступлений.

Правда бабулю так и не поймали. Виктор сказал, что пару раз ее замечали на базаре среди контрабандистов, но поймать пока так и не смогли.

Про древнего дракона тоже ничего не было слышно. Он улетел и скрылся где-то. Думаю, Микаэль придумал какой-то способ сохранить его покой. Светящиеся руны сокровищницы закопали обратно, чтобы не привлекать внимание.

Еще ко мне часто наведывалась Иришка и приводила фамильяров из своего «Бюро помощи фамильяров», чтобы я переводила их просьбы на человеческий язык, взамен она помогала мне с капибарами.

Время одновременно летело и тянулось. А я постоянно ловила себя на мысли, что хотела бы тот или иной вопрос обсудить с Микаэлем. Что-то рассказать у него или что-то спросить. В итоге начала вести список. Занудство дракона оказалось заразным.

Финальное заседание назначили на первый осенний день, в малом зале судебной палаты, и это был первый день, когда я вышла из своего кафе.

Или действие зелья продолжалось, или после полета в лапе дракона я начала относиться к высоте спокойнее. После свободного падения над пропастью и ночи на вершине горы мой высокий холм казался не таким уж высоким, даже уютным.

У подножия нас с Вероникой ждала карета. Микаэль позаботился, чтобы я лишний раз не ходила пешком. Всю дорогу мой доблестный адвокат ворчала, что Морлэйтам нельзя доверять и карета может доставить нас на другой конец базара к общественным нужникам, вместо суда. Но никакого подвоха не случилось.

Мы подъехали к королевскому суду вовремя и с черного хода, чтобы миновать зевак, собравшихся у главного.

Зал оказался меньше, чем я представляла: четыре ряда скамей, высокий стол под гербом, узкие окна почти под потолком. Вероника усадила меня, разложила бумаги в три стопки и велела молчать, что бы я ни услышала.

Микаэль сидел по другую сторону прохода.

Он уже не был так бледен, как в больнице, держался прямо, и камзол на нем был застегнут до горла. Подчеркнутая строгость.

Мы посмотрели друг на друга через проход, и он чуть склонил голову, улыбнувшись. Я кивнула в ответ и уставилась на герб над столом.

Первым выступал Александр Морлэйт. Я узнала о себе много нового: что я аферистка, что фактически владела имуществом без правооснования, не выплачивала задолженность за аренду, нелегально извлекала доход, препятствовала осмотру, сделала реконструкцию магического здания без согласования, использовала арендованную землю с целью нарушения закона и состою в родстве и сговоре с лицом, находящимся в розыске.

Я не сдержалась и бросила возмущенный взгляд на Микаэля. Нет, он конечно привык разделять работу и личное, только за аферистку и преступный сговор я ему первая капибару в нос суну.

Потом поднялась Вероника и положила на стол судьи дарственную бабули, попросила приобщить к делу.

Наша линия защиты строилась на том, что наследницей бабули я не являюсь. Сама бабушка жива, долги по аренде за ней, а я новым собственником здания стала недавно и к долгам отношения не имею.

Суд объявил перерыв на четверть часа, и когда заседание возобновилось, производство в моей части по задолженности по аренде прекращено. Аренду оставили в силе, что тоже было большой победой, а вот штрафы за перепланировку и за работу без лицензии оставили в силе.

И все же из зала суда мы вышли победителями. Александр и Вероника остались о чем-то спорить в коридоре, а Микаэль взял меня под руку, вывел на свежий воздух и улыбнулся:

— Поздравляю, Дарья Сергеевна, это лучший исход из возможных.

Я прижалась щекой к его плечу и вздохнула.

— Тогда самое время это отметить? Сходить куда-нибудь?

Дракон склонился и осторожно коснулся губами моей макушки.

— Я был бы счастлив пригласить вас на свидание, дорогая Дарья Сергеевна. Но сначала нам нужно набросать примерный бизнес-план, как расплачиваться с вашими долгами.

Я застонала в голос.

— Микаэль, серьезно? После всего того, что мы пережили? Бизнес-план? Это мои долги, разберусь потом.

— Я смею надеятся, что эти долги станут нашими семейными и мне бы…

Я не дала ему закончить: поднялась на мыски, взялась за отвороты его камзола и притянула к себе, целуя. Микаэль тут же перехватил инициативу, прижимая меня к себе за талию.

Какого это, когда целует дракон? Будто тебя захватывает в плен огненный торнадо и вырваться невозможно.

И как только Микаэль сочетал в себе холодное занудство и эту бешеную необузданную страсть? Загадка. Но, к счастью, у меня будет достаточно времени в этом разобраться.

Дракон отпустил меня лишь на секунду, чтобы я могла глотнуть холодного вечернего воздуха, а затем снова притянул к себе.