Глава 17. Торен

Она пахнет слишком сладко, слишком вкусно. Я ведь ни хрена не ел с самого утра! И сексуальный голод, похоже, пытается компенсировать все, что я недополучил сегодня. У меня едва остаются силы сопротивляться самому себе. А чего я хочу? Перекинуть Барби через плечо, бросить на кровать в своей спальне и взять то, что причитается мне. Раствориться, забыться, послать все в пекло — законы, стаю, мир этот долбанный!

Лифт сигнализирует о том, что мы на нужном этаже, и это немного отрезвляет меня. Я пропускаю Барби вперед из лифта. Остановившись у массивной железной двери с кодом, я набираю нужную комбинацию и прислоняю большой палец на темную поверхность считывателя отпечатков. Доступ в мои апартаменты есть лишь у меня и Оберона — ему я доверяю, как самому себе, а вот остальным…

Я слышал их мысли, когда мы стояли в вестибюле, и они мне очень не понравились. Кто-то настраивал их против меня. Они сомневались во мне, как в своем лидере. Особенно испугались, что я привел человеческую девчонку домой, в наше общее логово.

Но ведь только здесь, за этой железной дверью Айлин будет в безопасности.

А я уже уяснил, что не вынесу, если с ней что-то случится.

Если отправлю ее к отцу, я не смогу отследить все возможные риски для нее. Не смогу обеспечить ей защиту.

Касаюсь ее талии, приглашая зайти в мой дом. Она оборачивается на меня и мягко улыбается. Ничего не боится. А ведь нужно меня бояться, определенно!

Взрослый мужчина, все время думающий о том, как уложить ее в постель — не самая прекрасная компания для совместного проживания. Безопасен ли я для нее? Помимо прочего, я монстр, оборотень, которого я могу подчинить, но с каждой минутой звериная сущность во мне становится сильнее, вытесняя Торена-человека. Потому что зверь жаждет ее. И с помощью меня-человека он обязательно добьется своего.

— Как у тебя уютно, — хвалит мое жилище Барби, стоит мне включить свет. — И очень просторно!

— Люблю простор, — бурчу я, злясь на самого себя. Со стояком определенно неудобно. Во всех смыслах. — Пойдем.

Веду ее в спальню. Опасно, да! Так и хочется пнуть себя! Торен, что ты творишь? Словно испытываю себя и свою силу воли. И самое ужасное, что Барби примет меня любого. Но вынесет ли она боль, которую я ей причиню из-за своей несдержанности, если будут потакать зверю?

— Я смотрю, ты не хочешь терять ни секунды? — усмехается Барби, но зевает. Девчонка выглядит уставшей, да и нет у меня цели, на самом деле, заниматься сексом. Не сейчас, когда руки по-прежнему хранят на себе запах лисьей крови, а внизу толпа разъяренных оборотней ожидает ответы на свои вопросы. И лучше бы мне ответить на них самому, иначе кто-нибудь перехватит эту инициативу на себя.

— Я в душ. Так себе путешествие у нас было сегодня.

— Ты тоже считаешь, что было маловато романтики? — она скидывает с себя дубленку, бросает ее на банкетку у широкой и слишком большой для двоих кровати.

— В следующий раз свяжу тебя, и ты мне расскажешь, симпатичны ли тебе подобные игры, или нет, — усмехаюсь и, не отвечая за себя и свои действия, обнимаю Айлин и притягиваю к себе.

— Мне уже нравится словосочетание “в следующий раз”, а остальное плохо расслышала, — девчонка обвивает руки вокруг моей шеи, прижимаясь ко мне всем своим шикарным телом.

— Думаешь, если постоянно дразнить зверя, последствия не наступят? — она заигрывает со мной, а я с ней, и я ловлю себя на мысли, что мне это чертовски нравится. Я получаю свой вид кайфа от ожидания этой девочки. Скоро, очень скоро она станет моей. И уж я тогда проверю теорию истинности по-настоящему.

— Разве я дразню? Я не виновата, что нам все время мешают, — надувает она губки, а я наклоняюсь и даю себе зарок просто попробовать их на вкус. Но зачем-то раскрываю их в поцелуе, слегка прикусывая. Наши языки встречаются в легкой, почти неосязаемой ласке. Я не могу. Не могу. Блять! С ума сойду от желания сейчас!

— Пойдешь со мной в душ? — зачем я это спрашиваю? Я идиот! Полнейший! Она же девственница!

Как бы Айлин не хотела меня, она смущается и отрицательно качает головой.

— Там есть гостевой, — машу рукой в сторону еще одной спальни. Ведь я мог туда привести ее, но целенаправленно затащил к себе в спальню. Потому что хочу, когда вернусь, увидеть ее спящей в моей постели. Приласкать. Подмять под себя… Блять!

— Я подожду, когда ты выйдешь, — растерянно бормочет Барби.

— Если хочешь поесть, на кухне можно что-нибудь найти. Вообще будь как дома. Одежды женской у меня нет, но здесь и женщин никогда не было до тебя. Поэтому можешь взять в гардеробной любую мою одежду.

— Думаешь, размер подойдет? — она гладит меня по лицу и тепло улыбается. Я таю от ее взгляда. Что со мной происходит? Не пойму, и в то же время не хочу, чтобы это все прекращалось.

— В самый раз, — целую ее в кончик носа и оставляю ее, уйдя в ванную. Потому что навязчивый запах лиса сбивает меня. Хочется отмыться от этого дерьма скорее.

Пока я себя не почувствовал хорошо и, наконец, не смываю с себя все лишние ненужные запахи, я не перестаю натирать себя простым мылом и мочалкой. Да, увы, если у тебя сверхъестественное обоняние, приходится испытывать на себе экстренные и жесткие средства. После кровавых событий еще неплохо помогает антисептик, но лишь как временный выход из положения. Бывали у меня драки с ножевыми, от которых я неделю отмывался.

Клетки крови проникают сквозь пористую поверхность кожи, впитываются и источают запах жертвы.

Ощущать на себе кровь мертвеца — не самая приятная история. Тем более, если речь об Айлин — я не хочу, чтобы эта чистая девочка впитала грязь от меня.

Злясь и рыча на самого себя я, наконец, выключаю воду в душе, огороженным запотевшим стеклом от ванной комнаты. Я не заслуживаю Айлин ни происхождением, ни образом жизни. Все, что со мной происходило когда-либо, оставляет за собой след, словно скопившаяся грязь под ногтями. И я не имею права трогать ее.

Но…

Она моя, и этого не изменить.