Глава 23. Торен

Я смотрю на нее в упор и не понимаю, что происходит. Ярость разрывает меня в клочья. Зверь внутри меня бьется в агонии — забрали и не отдают его прелесть. А я что могу сделать? Сижу, как идиот, окруженный своими людьми в случае возможного нападения, и слушаю, что говорит сидящий напротив меня Алистер Грэм:

— Ты ответишь за то, что сделал, МакФэлан! — жаль, что он не оборотень, хороший бы волчара из него вышел. Рычит, как настоящий. Злой, адски злой. Или пытается таким казаться. В ресторане никого нет. Главы других районов появятся позже, когда мы уже, в идеале, договоримся о чем-либо с ирландцами.

— Что же я сделал, по-твоему? — пытаюсь сохранять спокойствие.

Рядом со своим папочкой сидит Барби и нервно хлопает ресницами. Смотрит попеременно то на него, то на меня. Шикарная вся. Невозможно быть такой красивой. Не могу перестать смотреть на нее. Не время и не место, Торен! Да-да, но сделать ничего не могу. Явилась сегодня примерная пай-девочка в джинсах и скромном черном джерси, на фоне которого ее волосы выделяются еще ярче.

А сзади Барби и Эда маячит фигура Монтгомери в дорогущем костюме-тройке из шерсти. От его присутствия меня выносит нахрен к чертям собачьим.

— Похитил мою дочь и лишил ее невинности, — предъявляет мне ирландец.

— Охуеть! — вскакиваю с места. Блять, это нужно быть конченным дебилом, чтобы мне предъявлять подобное обвинение. И вообще какого демона мы обсуждаем эту мелодраму на встрече, назначенной с другими авторитетами?

Айлин меня удивляет. Подрывается почти одновременно со мной, роняя стул, обитый изумрудным велюром, и кричит:

— Папа! Прекрати! Что ты несешь?! — орет. Пунцовая от смущения или от злости? Непонятно.

Блэки и Рон резко появляются рядом со мной. И конечно, теперь не для защиты, а чтобы удержать от необдуманных поступков. Потому что я уже готов в глотки зубами вцепиться. И без оборота справлюсь.

Эд Грэм медленно поднимается со своего места, отодвигает стул и злобно рявкает на Айлин:

— Заткнись и сядь!

— Нет! И не подумаю! Ты не можешь обвинять Торена в том, чего не было! Это я…

Звонкая пощечина служит мне спусковым крючком. Удар по нежному лицу Айлин отражается во мне тяжелым гулом реактивных двигателей. Ее голова дергается и она буквально падает обратно на свой стул, закрыв лицо руками и своими блестящими длинными локонами.

— Сука! Тебе не жить! — переворачиваю стол, разделяющий нас, но дальше не могу ступить, потому что мои братья держат меня. — Блять! Только тронь ее еще раз! Могилы от тебя не оставлю!

Айлин испуганно таращится на меня, потирая ушибленную щеку. Я чувствую горечь во рту. Горло сдавливает невидимыми тисками. Сердце бьется с такой силой, что я начинаю дышать чаще. Я не уберег девочку. Просто не смог защитить ее в своем доме, сделать безопасным ее присутствие в моей жизни. Вместо этого она забеспокоилось о мое благополучии, сбежала и стала жертвой обстоятельств. А толку, что она сбежала, не попрощавшись? Один хрен — проблемы те же.

Глупая. Глупая! Блять, вот разберусь со всей происходящей со мной чепухой, отшлепаю, как следует — она давно напрашивается. Мягонько, с удовольствием. А потом зацелую до потери сознания.

— Ты не смеешь указывать мне, как обращаться с моей дочерью! Потаскуха заслужила! — без какого-либо грамма сомнения огрызается ирландец.

— Так если она потаскуха, с хрена ли ты обвиняешь меня в лишении ее невинности? — пытаюсь успокоиться. Правда, пытаюсь! Все равно хочу сожрать этого ублюдка рыжего. Бороду его пощипать. Оберона я еще отвлечь смогу, но Блэки, козлина, прижмет меня к полу. Это он умеет. Все сделает, лишь бы не позволить мне навредить нашей стае. И бизнесу МакАртура заодно.

— Мы взрослые люди с тобой, МакФэлан, и не мне объяснять тебе, как можно трахаться без…

— Вот ты пришибленный! — нет, я все-таки сейчас раздеру его на кусочки. На ленточки порву!

— Вас видели вместе на приеме у мэра. Мне донесли, как вы проводили время в библиотеке. Вскружил голову этой наивной дуре. Непонятно, правда, что она в тебе нашла, Но ты все равно не имел права даже пальцем касаться ее. Ясно? — Алистер спокойно возвращается на свое место. Я стою и по-прежнему борюсь с собой. Тут он прав. Но… — Брось! Я знаю, кто ты такой, об оборотнях, о вашем мире мутантов, правда, вы почему-то называете себя одаренными. Ты нарушил ваш собственный закон.

— Не перед тобой, кусок говна, я буду держать за это ответ. Понял?! — вырываюсь из захвата Блэки и Рона. Их тоже обескураживает новость об осведомленности ирландца о нашем мире.

— Правильно. Перед этим парнем будешь. Вдобавок, Айлин — его невеста, — и он легким жестом указывает на подошедшего к столику, мать его, Дюка Монтгомери.

— Да иди ты в жопу! — в конец ругаюсь я. И теперь меня никто из своих не держит. Потому что Задницу Монтгомери никто не любит. И недостаточно будет увозить его на скорой кости заживлять после того, что я с ним планирую сделать.

Какая нахрен невеста Монтгомери! Убью всех, но девчонку эту вытащу отсюда и заберу себе!

— Ну что, МакФэлан? — смеется Монтгомери, поравнявшись со мной. — Кажется, тебе ничего не светит, да?

Мне уже многое посветило и перепало.

А желание уберечь Барби от этого извращенца и ублюдка загорелось с новой силой.

— Женюсь. Заодно оценю, чему ты там успел ее научить.

Сам не понял, как мой кулак влетел ему в челюсть. Но ощущения очень приятные!

— Торен, остановись! — кричит Рон.

— Торен, нет! — вторит ему Барби.

— Никто не заберет то, что принадлежит мне, — рычу я, наступая на Монтгомери.