Глава 24. Айлин

Двумя часами ранее…

— Вставай и собирайся. И приведи себя в порядок! — сквозь сон слышу требование отца.

— Я никуда не пойду, — мямлю, закрываю голову подушкой.

— Мне Стена позвать, или сама встанешь? — отец явно продолжает играть роль тирана.

Вообще, он очень сложный человек. Я постоянно страдаю от перепадов его настроения. И последние годы было все просто — я работала, он строил из себя крутого бизнесмена и владыку района. Меня никто не трогал, только интересовались, жива ли я, и не совершила ли я каких-то плохих поступков.

Я научилась сосуществовать с этим человеком. Алистер Грэм — мой отец и мне никуда от этого не деться.

Я не помню свою мать, но в детстве во мне заложился страх темноты. Отец не рассказывал мне о деталях смерти Мюриэль Грэм, скрывая их в тайне. Но теперь после его слов о том, что члены клана МакАртур убили мою мать, я подозреваю, что мои детские страхи и короткие воспоминания в момент сильного испуга имеют реальные основания.

Страх дезориентирует меня. Темнота давит. Я слышу посторонний шум, мне все время кажется, что в той непроницаемой завесе меня точно кто-то ждет.

— Как убили маму? — спрашиваю я отца, садясь в кровати.

— Тебя это не касается, — отрезает он.

— Нет, ты винишь в этом клан МакАртур. Говоришь, что Торен меня тоже убьет. Не находишь, что я должна об этом хоть что-то знать?

— Твое дело нарядиться, заплести косички, и улыбаться, когда взрослые разговаривают. Понятно тебе?

Он явно не спал эту ночь. Плечи осунулись, мешки под глазами проявились особенным фиолетовым оттенком. А на фоне светлой кожи и ярко-рыжих волос, они выделялись особенно отчетливо.

— Как удобно иметь бестолковую дочь, правда? — улыбаюсь я и хлопаю ресницами так, что отец не понимает — рада я этому или издеваюсь над ним.

А я просто опустошена. После новостей о том, что меня пообещали какому-то скользкому типу в качестве жены, я отключилась почти сразу. Спала от силы пару часов. Но внутри у меня ничего не осталось. Вакуум. Ни слез. Ни переживаний.

Смотрю как отец выходит из моей комнаты, хлопая дверью, а я даже не вздрагиваю, хотя очень не люблю громкие звуки.

Пытаюсь вспомнить свою жизнь.

Не могу сказать, что мы были бедны. Нет, этот дом у нас имелся изначально. Сколько помню себя, столько в нем и живу. До смерти мамы, отец был известным профессором в университете Глазго. Выступал на международных конференциях, писал научные статьи — я видела старые фотографии, когда он был еще молод. А потом родилась я, и умерла моя мама. И он из уважаемого человека превратился в злобного монстра с улица Глазго. Кровью и чужими жизнями он достиг высокого статуса в городе. Природный ум, талант к математике породили в нем прекрасного стратега и расчетливого теневого политика. Пока его соперники проживали этот день, для Алистера Грэма он уже был в далеком прошлом.

Поэтому мне страшно, что Торен попал к нему в немилость. Я переживаю за мужчину, которого полюбила всем сердцем.

Я боюсь потерять того, кто впервые за меня заступился. Что бы я не вытворяла, как бы его не провоцировала, он все равно меня не обижал, кроме подколов и издевательств, которые я, почему-то из его уст воспринимаю слишком близко к сердцу.

Так удивительно. Человек, прячущий настоящего зверя в закромах своей темной души относится ко мне теплее, чем тот, кто меня родил в любви. Тот, кто хуже зверя.

Я понимаю, почему отец стал таким. Виноваты те обстоятельства, на которые я не смогла бы повлиять, какой бы милой и красивой девочкой я не была.

Я насмотрелась всякого в своем детстве. В нашем доме чего только не было. Однако теперь, когда мы начали жить относительно спокойно и могли бы двигаться дальше, если бы только отец смог меня отпустить, позволить выбрать, кого я могу любить.

Но…

Любовь не значится в списке чувств Алистера Грэм. В груди вместо сердца измеритель, шкала ценностей. И в данный момент ему понадобилась я для очередных темных дел.

Могу ли я как-то повлиять на его выбор и решения? Раньше думала, что да. Ведь папа меня любит, хоть и сложно нам бывает, но я его дочь.

А теперь понимаю, что я была лишь выгодным вложением денег. Инвестицией, которая по достижению времени принесет хорошие дивиденды.

Я всю жизнь живу в этом доме. Моя комната на мансарде, облагороженной, с красивым ремонтом, словно комната принцессы в старой башне.

В детстве злые чудища гостили у моего отца — бандиты, грабители, убийцы. Они не брезговали наркотиками и алкоголем, иногда нас навещали и женщины весьма сомнительной профессии.

Когда чудища рассеивались, и отец оставался один, он превращался в доброго короля, самого лучшего на свете, кто обязательно прокатит на карусели и угостит мороженым.

Со временем карусели заменились на магазины, а мороженое на драгоценности. И чудовищ почти не было, но все стало размеренным и тихим. Спокойным, как болото. Слишком спокойным. Потому что, вот, пожалуйста, отец притащил нового монстра в наш дом — Дюка Монтгомери.

Всю жизнь я была заперта в своей башне. Читала книги. Строила иллюзорные воздушные замки, влюблялась в своих фантазиях в принцев и чародеев. И в моей сказке — у меня был защитник, высокий король с огненными волосами и бородой, с широким разворотом плеч и неунывающей улыбкой.

“Эгей, Айлин! Впереди вся жизнь!” — взрывался он весельем и оптимизмом в моих облачных и розовых мечтах.

А в реальной жизни я, бывало, находила его истекающего кровью на кухне, когда он сам не мог наложить себе повязку.

Или сильно пьяный в годовщину смерти матери. Смотрел на меня холодно, словно не понимал, почему я живу, а Мюриэль нет.

Чем старше я становилась, тем больше на нее походила, со слов отца, конечно же. Тем невыносимее становилось наше совместное сосуществование.

В четырнадцать лет я стащила его электрическую бритву и сбрила свои волосы. Отец рыдал, как маленький а я пыталась его успокоить, что, может, если их срезать, то я буду больше похожа на него. И тогда он будет ко мне теплее относиться.

Он сильно меня наказал. И я больше не испытывала судьбу. Не лезла со своими желаниями и чувствами.

Зачем?

Чтобы снова получить?

Позже я научилась глушить любые чувства в себе. Поняла одну прекрасную вещь — что кроме меня никто обо мне не позаботится. Никто не будет меня защищать. Не нужно ни о ком думать вообще.

Я сказала себе — не думай о последствиях, Айлин. Никто этого не оценит.

И стала жить для себя. Делать так, как нравится. Как чувствую, что правильно. Нет смысла доказывать свою позицию. Нужно просто брать и делать. Убивать, если бьют.

Я так думала, пока в моей жизни не появился Торен МакФэлан.

Да, поступила глупо и эгоистично. Я его захотела. Решила, что не должно быть никаких преград на нашем пути. Потому что впервые испытала… чувства. Во мне прорвалась плотина, выплеснула бурным потоком эмоции. Я могла смеяться, плакать, обижаться, грустить, смущаться. Я впервые начала переживать о ком-то.

Это меня и губит. Я до дрожи в пальцах боюсь, что человек, который смог пробудить мою душу от летаргического сна, пострадает из-за моих необдуманных поступков.

Мне очень стыдно. И если бы я могла, я бы обязательно повернула время вспять, но…

Теперь нет никаких шансов на светлое будущее. Нужно просто смириться и сделать все, чтобы Торен был в безопасности. Относительной.