Глава 28. Торен

Разговор с Дунканом слишком далеко зашел. И я обычно не позволяю себе такого. Но есть ли хоть какое-то здравое звено в этом человеке? Речь сейчас вообще не о бизнесе. Неужели Дункан не понимает, что начался передел власти и после меня возьмутся сразу за него?

Монтгомери — член Альянса и лично нарушил все возможные законы мира Одаренных. Что он себе позволяет? Он стер всякую границу между миром людей и Одаренных. Интересно, Алистер Грэм в курсе, что не только оборотни существуют? Почему, ну почему он согласился выдать замуж свою милую и безобидную дочь за этого ублюдка?

Появление Дункана в Глазго было бы очень даже кстати. Нет, я не жду, что большой папочка придет и защитит меня. Я всегда мог постоять за себя сам. И сейчас тоже справлюсь. Но серебряные пули, осведомленность ирландцев, убийства оборотней несут в себе угрозу для мира Одаренных. И Альянс. Не знаю, кто назначил клан Монтгомери главными, но мочить нужно ублюдков. А потом разбираться.

Через пару часов Крейн пригнал мне новую машину на подземную парковку. Я встречаю его внизу и благодарю за работу.

— Торен, у тебя уже два “Рендж Ровера”, а я сраный “Додж” свой поменять не могу, — ворчит он, садясь в машину на пассажирское сиденье.

— У нас стая, а не коммунизм. Я тебя не заставлял идти работать на стройку. Тем более в Глазго. Где люди жить не хотят, а ты дома для них проектируешь, — я пристегиваюсь — хрен знает зачем. Вообще осталось найти четырехлистный клевер на удачу — вдруг поможет. Хотя, нет, судя по погоде, когда я выезжаю с парковки на дорогу, удача моя обречена. Ноябрь в Глазго — это нечто. Он мокрым снегом смешивается с жизнерадостным настроением жителей и дарит рождественское настроение.

Нет.

— Зато я испытываю особый вид удовольствия от дрели и бензопилы в своих руках. А жидкий цемент? Разве может быть что-то прелестнее?

Этот маньяк улыбается и косится в мою сторону. А что поделать? Крейн — вот как родственник на праздниках, за которого обычно стыдно, но деть его некуда. Приходится терпеть и звать его на все дни рождения и каждое Рождество снова и снова. Должен же быть тот, кто разбавит веселье?

— Как дела дома? — интересуюсь, потому что мы уже приготовились к нападению.

— Словили парочку говнюков старины Эда, но ты же знаешь, что мы давно оцеплены людьми посерьезнее. Или не людьми.

— Знаю, — это меня абсолютно не радует. Но моя злость доходит до какой-то верхней степени пофигизма. И поэтому еду не домой, а останавливаю машину в переулке у Бьюкенен стрит. Нужно потолковать с одной очень странной ведьмой. Которая никак не может определиться, кто ей друг, а кто враг.

— Куда это мы? — беспокоится Крейн, потому что до дома мы не доехали.

— К Нэн. Перекинусь словцом.

— Торен, Блэки это не понравится, — предупреждает меня брат.

— Если она меня подставляет, ему придется подыскать себе другую даму сердца, — вообще это нечестно. Мне хочется выть от несправедливости. Я бы перелистнул, если мог, дурацкие законы. Положения о кланах, ковенах, коммунах и черт знает еще что там значится. Мы по своей природе все разные, но объединены одной важной миссией — прятать свое существование от людей.

Потому что… что?

Эти создания хуже любых зверей и монстров.

Все, что им незнакомо, вызывает страх и беспокойство — нужно уничтожить, поработить. Ведьм и магов — сжигать. Зверей — убивать и радостно развешивать шкуры над каминами. Вампиров считать легендами, но не забывать о предосторожности в виде осиного кола, от которого любой сдохнет, но вампир уж точно наверняка. Друидов — истребить, потому что религия не позволяет верить им и природе.

Не видя наш мир, считая его сказками, люди с большой охотой переключились на уничтожение самих себя, и да, мира вокруг себя. Я слышал плач русалок после массового убийства китов и это…

Морщусь.

И поэтому не понимаю, какого хрена Нэн творит, помогая ирландцам убивать наших сородичей!

Почему мы должны хранить клановую независимость, вместо того чтобы начать бороться сообща? Жила бы Нэн с нами, никто, совершенно никто не смог бы надавить на нее и заставить пойти против волков. Против своего Блэки!

Эти двое были вместе еще с самого детства. Что-что, а Макартуры прекрасно организовали приюты для осиротевших одаренных детей. Мы жили в самом большом в Глазго, разделенным на корпусы, потому что даже оборотни с разными зверями не уживались друг с другом, что говорить об остальных?

Но Блэки и Нэн часто играли друг с другом детьми. Подростками пропадали где-то за пределом приюта, а потом, когда мы выпустились, Блэки поступил в Колледж Полиции и уехал учиться к черту на кулички, в Кинкардин, а я с остальной стаей остался в Глазго. Нэн, кажется, так и не простила Блэки его отъезд и потому до сих пор не соглашается с ним вместе жить. Блэки не хочет быть приходящим в стае, а ее смущает соседство со взрослыми мужиками в одном доме. Ее можно понять.

Когда разберемся с Монтгомери, подумаем о том, как расселиться и не потерять связь без ущерба для личной жизни.

Мы с Крейном заходим в лавку Нэн. Я бьюсь лбом о звенящий колокольчик у двери. Вечно о нем забываю!

Нэн выбегает на звук и ошалело таращится на меня.

— Торен МакФэлан! — объявляет. Наверное, торжественно.

— Анаис Аврамиди! — подхватываю я ее настрой и называю полным именем.

И я знаю, что она ох как терпеть не может вот это “Анаис”. Особенно от посторонних.

Нэн была потомственной ведьмой одного греческого ковена, эмигрировавшего в Глазго в начале двадцатого века. Нашли куда переехать! Однако с ее семьей произошел какой-то несчастный случай, и маленькая Анаис осталась одна. Ведьмы ковена Глазго поддерживали ее и помогали, но когда она выросла, то осталась одна, сохранив нейтралитет. Пожалуй, Нэн Аврамиди — самая дружественная к волкам ведьма. Она, как и я, и другие члены стаи, находила себя в том, чтобы помогать детям, оказавшихся в этих приютах. Нам многих удалось определить в любящие нормальные семьи, часть ребят сами воспитываем. Как я Оберона, например.

Я знаю совершенно точно, что для таких широких поступков, у Нэн должно быть обостренное чувство справедливости и очень доброе сердце. Она не способна на предательство. Не верю в это.

— Я очень рада, что с тобой все хорошо, — и правда, говорит очень искренне.

— Как ты додумалась дать этой блондинистой психопатке наркоту, которая меня вырубила? А если бы Барби меня убила? — возмущенно спрашиваю у нее, переходя к делу.

— Что? Барби? Но не убила же, не так ли? — усмехается Нэн. — Девочка без ума от тебя и я надеюсь, что вам удалось получше узнать друг друга.

О, да. Узнал, лучше не скажешь.

Да только вот не полностью. И ужасно, до скрежета в зубах разочарован этим.

— Объясни, как там оказался лис, жаждущий меня убить? Откуда он узнал о кривой карте, по которой мы с Барби занимались офф-роудом на болотах вместо секс-рандеву в загородном домике?

— Оу, не получилось? Торен, у меня есть зелья, если нужно…

Учитывая, что у меня глаза заволокло красным, а из ушей почти повалил дым, Нэн сейчас испробует все свои зелья сама. Или на Блэки потестирует.

— Нэн, у меня нет времени. Отвечай! Что пообещал тебе Монтгомери? — я сокращаю дистанцию между нами и Нэн отскакивает куда-то за прилавок.

— Мо-мо-нт…

— Именно!

— П-прости! Прости! Я думала они не найдут вас! Пожалуйста, — она закрывает лицо ладонями.

— Я столько тебе помогал, Нэн! С работой, с магазином! Каждый раз когда ты в заднице, я всегда был рядом! Какого хрена? — и да, имею право злиться. Она бы даже этот магазин не смогла содержать без поддержки нашей стаи. Но и она не была в долгу. Порой, даже врачей заменяла, когда совсем плохо дело было.

— Торен, у них Бию… Они угрожали…

— Бию?!

— Девочка, помнишь? Ей лет двенадцать было, когда в приют попала. Случайно нашли ее дар… И я забрала ее себе.

— Помню, конечно. Что с ней?

— Сейчас все в порядке. В тот день мы с Бию разбирали украшения и талисманы. После разговора с Айлин, к нам явился жуткого вида тип с группой поддержки и потребовал рассказать, что нужно было Айлин Грэм от меня. Я, конечно, пыталась их раскрутить на парочку натальных карт и погадать, но они схватили Бию, начали угрожать пистолетом у ее виска… Пистолетом, Торен!

— И ты все рассказала.

— Да, и дала позже другую карту Айлин. И вместо домика вы отправились на болота, — Нэн опускает взгляд, теребя свои ногти.

— Ты должна была рассказать мне или Блэки. Должна была! — и я понимаю, что совершенно не могу злиться на Нэн.

— И тогда бы они убили бы меня и Бию. А ты бы все равно выпутался. Я знаю тебя. Ты и не в таких передрягах бывал. И девочку свою бы точно защитил, да?

— Девочку мою Монтгомери себе забрал. Собирайтесь с Бию, Крейн отвезет вас в безопасное место, — я оборачиваюсь к брату. Тот кивает с пониманием.

— Спасибо тебе. Но я не знаю, где сейчас безопаснее, — Нэн пальцами зачесывает белые волосы назад и нервно жует губы. — Они настроены слишком серьезно.

— Кто? — хочется понимать, в курсе всех обстоятельств Нэн или нет.

— Альянс.

— В курсе, значит, — отвечаю вслух себе на вопрос.

— Они пытаются заключить союз с разными объединениями Одаренных, но никто не идет им навстречу. Альянс действует с помощью рычагов давления. Как на меня через Бию, понимаешь? Мы так сильно устали от войны, потерь, от заполненных сиротами приютов, что когда, наконец, появилась возможность жить спокойно, мы не хотим это потерять, Торен! Помоги нам, умоляю!

— Помочь? Пожертвовать собой ради того, чтобы вашим задницам было комфортно? А сами при этом хотите постоять в сторонке? Так, Анаис? Ты правда будешь стоять и смотреть, как твоего Блэки убивают?

— Торен, очнись! Им нужны не мы, а МакАртуры! Какая разница нам, простым работягам, кто стоит у власти?! Ну же?! Мы для МакАртуров всегда были живым пушечным мясом, которое не жалко в расход пустить. Скажешь, что это не так? Рональд МакАртур прежде утопил Глазго в крови, а теперь его сын, Дункан, строит из себя вершителя судеб! И ты, Торен, ему слепо подчиняешься!

— Я хоть раз пошел против мира Одаренных?! Хоть кому-то из вас я причинил зло? Нет?! Так какого хрена лисы пытаются убить меня?! — хватаю ее за плечи и трясу, не в силах себя контролировать. Нэн ревет, убитая своим поражением.

В какой-то момент я резко отстраняюсь и отворачиваюсь от нее. Дерьмо! Я в полном дерьме и нет у меня соратников, кроме верных братьев из стаи! И моей девочки, которая храбрее всех них, этих Одаренных, вместе взятых! А сейчас из-за их трусости и слабости, она отдала себя в жертву!

— Они хотят вернуть себе город, — шмыгая носом, сообщает Нэн.

— Кто?

— Лисы.

— Этот город никогда им не принадлежал. И они захлебнутся в лужах собственной крови, если еще раз попытаются. Так им и передай.

Я теряюсь в догадках, как в этом всем оказывается замешана Барби? Немного понимания есть — ее заманивали к лисам, и Нэн точно знала об этом. Поэтому дала медальон Зверя Айлин, чтобы ее гибель не повесили на нас. И когда оборотни начали угрожать безопасности Айлин Грэм, по нашу душу явился Монтгомери. Но какой же трус и слабак, сбежал с заправки, оставив ее со мной.

Зато потом весь из себя пижон и властелин всего мира. Пластилиновая задница!

Я хочу об этом расспросить Нэн, но меня прерывает звонок телефона. Оберон.

— Торен! — я слышу выстрелы позади голоса Рона. — На нас напали, Торен!