Глава 29. Торен

— Крейн, увози ведьму! — командую я. — В Эдинбург к МакАртурам! Она важный свидетель!

— Что происходит, Торен? — спрашивает Нэн вдогонку.

— На нас напали! — кричу на выходе. Мокрый снег бьет по лицу, пока я бегу к машине. Быстро сажусь за руль, мчусь к своему дому.

Да что ж такое! Почему все это дерьмо случается именно со мной?! Где я так в своей жизни накосячил?!

Страх за братьев оглушает. Где-то там на задворках царапаются мысли о Барби. И я да… в полной жопе! Наиполнейшей!

Аккуратно подъезжаю к соседнему дому. Роюсь у себя под сиденьем — Крейн наверняка оставил мне какой-то бонус. Нахожу пистолет, два магазина и складной ножик. Последнее — курам на смех, конечно. Но в бою все средства хороши. Случались ситуации, когда у меня и ножа не было. Годится. Распихиваю все по карманам.

Оглядываясь по сторонам, выхожу из машины. Нужно успеть, пока полиция не приехала разбираться. Слышу выстрелы. Подбежав к углу дома, очень медленно осматриваю происходящее вокруг. Трое обстреливают дом, один пытается сломать железную дверь. Прицеливаюсь в ближайшего ко мне. Выстрел — попадаю ему в плечо. Стреляю еще раз — в шею. Отлично! Они переключают вниманиеи пытаются попасть в меня. Я слышу как пули отскакивают от стены, но из дома выбегает Шай и открывает огонь по ним. Я присоединяюсь. Мы убиваем этих троих, но я остаюсь в полной уверенности, что это не все.

— Шай, что происходит? — подбегаю к нему. Трупы на улице возле нашего дома — не самое лучшее алиби в нашу защиту. Наклоняюсь к одному из них и ощупываю его — нет ли пульса. Шарю по карманам в поисках документов и чего-нибудь еще — пусто. В вороте фланелевой рубашки под курткой виднеется кусочек татуировки. Оттягиваю ворот вниз — острые копья и лисья голова. Рисунок-клеймо принадлежности к клану лисов.

Монтгомери хочет утопить Глазго в крови, не замарав при этом руки! Ублюдок!

— А кто сказал, что я — Шай? — слышу холодный смех. Поднимаю голову, и вместо Шая вижу другого человека. Высокий крепкий блондин, которого я заметил сегодня в охране Монтгомери. Да твою ж!

Что происходит?! Кто это такой? Что это такое?

Пытаюсь воспользоваться силой вожака, чтобы услышать мысли и узнать, что с настоящим Шаем, но этот Двуликий направляет на меня пистолет. Я резко встаю и выбиваю оружие из его рук. А потом направляю пистолет на него.

— Что ты сделал с Шаем?! — ору на ублюдка, но Двуликий при мне в обращается в меня и в это время из нашего дома выходит настоящий Шай.

— Торен?! — брат явно в шоке от происходящего и от двух Торенов сразу.

— Шай, стреляй в него, иначе он убьет меня! — орет Двуликий.

— Не вздумай, — из моей груди вырывается волчий рык. Шай сразу смекает, где перед ним вожак, но появляется сообщник Двуликого и стреляет в брата. Я без промедления пускаю в сообщника одну пулю за другой, пока тварь не падает без сознания на асфальт. Двуликий пользуется моментом и куда-то исчезает, а я бегу к Шаю. Из-за двери выходит Блэки, Бакторн и раненный Оберон.

— Торен, какое-то дерьмо происходит! — кричит Блэки, хотя он спокоен обычно. — Я вызвал полицию и свой участок, но они не едут! Оберона ранили и вырубили, но я уверен, что видел целого и здорового Рона.

— А я только что видел себя и двух Шаев! — оглядываю рану Шая — прострелен бок. Опасно, очень. — Нужен врач, Блэки!

— Мы все зачистили. Внутри еще пять трупов. Бакторн заложил взрывчатку, как мы и договаривались…

— Взрываем все нахрен! Мы должны умереть! Для всех, кроме МакАртуров, — приказываю.

— Нужно запустить механизм у взрывчатки, а Шай истекает кровью. Нас потом не выпустят отсюда, — с досадой говорит Блэки.

— Крейн повез Нэн в Эдинбург. Езжайте следом. Нэн точно сможет остановить кровь!

— А ты? — беспокоится Блэки за меня. Я слышу стоны Шая и понимаю, что времени почти нет.

— Он умрет! Это же Шай! Спасай его! Не думай обо мне! Я справлюсь. Носите браслеты на себе, чтобы услышать мой зов!

— Торен, нет! — Оберон протестует. Бедный парень, он ни разу еще ни с чем подобным не сталкивался.

— Должен же кто-то запустить взрывчатку! Бегите! И я должен разобраться во всем! Ну, же! Блэки, помоги дотащить эту громилу до твоей машины!

Я хватаю Шая под руки, Блэки держит за ноги, Бакторн помогает идти Рону. У нас у всех в сердце горечь, потому что знаем — впереди нас ждет беспросветная тьма. Мы будем разрознены и ослаблены как никогда. И неизвестно, получится ли нам выжить. Я помогаю уложить Шая на заднее сиденье машины Блэки, его голова покоится на коленях Рона. Бакторн, тем временем, рвет бинты из автомобильной аптечки и приказывает Рону держать рану.

Все усаживаются по местам. Двигатель старенького Мустанга заурчал в ожидании поездки. Я стучу по крыше машины, чтобы трогались с места немедленно.

Дело дрянь.

Шай был тем, кто всегда против, но и всегда за.

Когда-то меня тоже ранили. Я истекал кровью, и Шай был тем, кто тащил меня на себе. Он был первым, кто бежал защищать, если на одного из наших нападали. Совершенно не умел обращаться с женщинами и безответно в тишине любил женщину Бакторна, пока, Кэмерон не приняла к себе их обоих.

“Как Кэмерон согласилась на это?”, — спросил я однажды Бакторна.

“Я люблю ее, но у них с братом проснулась истинность, что я мог поделать?”

Кэмерон — волчица. И не будь у нас, у всех братьев, кровной клятвы, которую мы дали друг другу перед тем, как создать стаю, она бы отвергла Бакторна навсегда. А так, он для нее — нечто родное, а Шай — тот, ради кого рождена.

И я не знаю, как я посмотрю в глаза Кэмерон. Я не знаю, что мне сказать ей. Это редкий пример истинности среди Одаренных — это очень редко случается. И я не представляю, что чувствует Кэмерон. Потому что я, как вожак, ощущаю это до рези в ребрах, до жжения в глазах. Так, будто от меня отрывается моя часть.

Что будет с Кэмерон, когда она узнает, что ее истинный…

«Торен, ты что? Помирать тут собрался?!» — посмеялся весельчак Шай, найдя меня в луже собственной крови.

«Это вряд ли. Я Дарси обещал на следующее Рождество явиться», — стараюсь внятно прохрипеть.

«Правильно! Мне тут Нэн нагадала, что я первым в стае помру. А ты что, решил ведьму огорчить? Она считает себя асом в Таро».

«Если выживу, попрошу нагадать тебе долгую жизнь».

«Брат, я слишком красив, чтобы состариться».

И я хохотал, кашляя кровью, потому что Шая уж точно нельзя было назвать красавчиком.

А сейчас…

Шай, братишка.

Мертв.