Глава 30. Айлин

Меня отчего-то подбрасывает в воздух. Я открываю глаза и некоторое время пытаюсь сообразить, что происходит.

Я на заднем сиденье очень знакомой машины. Кляпа во рту нет. И руки развязаны.

Мое сердце неистово колотится.

— Что происходит?! — возмущенно спрашиваю я водителя.

Машина дергается в сторону, повторяя резкий поворот руля.

— Барби! — орет этот невыносимый мужчина, чье лицо я могу разглядеть в темноте благодаря тусклому свету приборной панели.

— Торен! — взвизгиваю я от счастья. Бросаюсь ему на шею, хоть и его подголовник мне немного мешает. — Ты жив!

Ему ничего не остается, кроме как нажать по тормозам и негодующе поджать губы.

— А с чего это я должен быть мертв?

Я перелезаю на переднее сиденье, а хочется к нему на колени, но мы на дороге, и я еще не отошла от того, что мой любимый и бесстрашный Торен жив.

— В твоем доме были стрельба и пожар… были погибшие, мне сказали, что ты не выбрался и…

— Мне тоже сказали, что ты невеста Монтгомери! — злобно рычит Торен. Что с ним такое? Почему так реагирует? Он наклоняется ко мне, захватив рукой в плен мою голову, зарываясь пальцами в спутанных волосах. — Почему не пошла со мной?

— Я думала, что они не тронут тебя, если мы разрешим все мирным путем, и я останусь, — бормочу я, застыв в ожидании. Он приближает свое лицо к моему. Я четко ощущаю его горячее дыхание на моих губах.

— Глупышка, ты здесь вообще ни причем. Они бы нашли повод до меня добраться и без тебя.

Наши лбы соприкасаются. Меня переполняют эмоции.

— Я так люблю тебя, Торен! — не могу держать это в себе! Хотя понимаю, что не дождусь признания в ответ.

Он аккуратно скользит губами по моей щеке, а затем отстраняется, отпустив мою голову. Кладет руки на руль и трогает машину с места.

— Что происходит, Торен? Куда мы едем?

Он усмехается, но тут же хмуро отвечает:

— Я совершаю то, в чем меня обвиняют! Если накажут, то хотя бы не просто так!

— А? — не понимаю я.

— Похищаю тебя. Увожу к черту из Глазго! А потом лишу девственности!

Я застываю на месте от его прямолинейности. Но не могу сдержать улыбки, которая и вовсе перерастает в смех.

— Не нахожу ничего забавного! — ворчит он, прищурившись на меня.

— Мы могли бы многого избежать заранее, если бы ты прислушался ко мне изначально! Я тебе предлагала…

— Ты всегда такая несносная? — вдруг перебивает меня и немного расслабляется.

— Отвратительная, я бы сказала, — поддакиваю. — И все же, куда мы едем?

— Пока не знаю. Мчимся из Глазго. Но надо бы, наверное, в сторону Лондона, а там и до Ла-Манша рукой подать, а мы…

— А мы движемся на север, — продолжаю за него я. Ну и что нас там ждет? Край земли? — Нас все равно найдут, Торен. Это плохо закончится для тебя. Это… это…

И у меня в груди все перехватывает от волнения и переживаний. Я вспоминаю свою тревогу, когда на короткое мгновение допустила мысль, что он погиб, что Торен…

— Что ты делала в толпе? Тебя же должны были охранять, наверняка, — игнорируя мои слова, спрашивает меня.

— Я увидела пожар. Охраняли меня ненадежно, скажем, — я улыбаюсь, довольная собой.

— А где тебя держали?

— В номере Монтгомери в каком-то отеле в центре.

Костяшки пальцев, сжимающих руль, побелели. Торен скрипнул челюстью.

— Да почему он? Что происходит? Ты что-нибудь понимаешь?

Он в бешенстве. Но не из-за меня, не из-за Монтгомери, а из-за того, что не управляет ситуацией. Определенно.

— Торен, я впервые в жизни его увидела вот тогда, на заправке.

Мой злющий волк недобро зыркнул на меня, всего на один миг. Но в этом взгляде ой, как много всего!

— Твой отец знает об оборотнях и ведет войну против нас. Он знает, что Монтгомери — тоже оборотень?

— Я ничего не знаю, правда! Представь, когда ты приходишь домой, а тебе говорят, что ты выходишь замуж за незнакомца, и твое мнение никого не интересует!

— Не надо было сбегать из моего дома!

— Пришла твоя швабра и сказала, что я подвергаю тебя опасности! И она была права. Все, что произошло — из-за меня!

— Лучше сделала?! — взрывается Торен.

Молчи, Айлин. Это лучшее средство, когда мужчина в таком гневе. Смотрю на него, но боюсь даже притронуться. Хотя не верю в то, что Торен способен меня ударить.

Но невольно сжимаюсь — сложно выкинуть весь свой опыт общения с отцом, когда он пребывал в таком раздражении.

— Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя в ресторане! Единственное, что я хотел — разнести там все к чертовой матери, и забрать тебя оттуда. Больше никаких жертв, Айлин!

Я удивлена, что он говорит о своих чувствах.

— Прости меня, — нервно бормочу. Нет смысла доказывать свою правоту, что действовала из лучших побуждений. Но пусть Торен лучше остается собой. Оказывается, когда ему больно — мне тоже больно!

— Ты сама пришла ко мне. Сама сказала, что ты — моя. Так и держи теперь свое слово, чего бы оно тебе не стоило. Ясно?!

Киваю и кладу голову ему на плечо. Наши ладони переплетаются на подлокотнике. Я получаю мягкий поцелуй в макушку.

— Куда поедем? Вариантов немного — Ирландия или остров Скай? — вдруг интересуется Торен, проехав дорожный указатель.

— Отец упоминал, что моя мама родом из острова Скай, — вспоминаю я. — Я почти ничего не знаю о ней - отец не рассказывает. Но уверен, что ее убили МакАртуры, и что ты им служишь. Говорил, что сразу убьешь меня, как только узнаешь, кем была моя мать.

Я смогла удивить Торена еще больше.

— Сама-то веришь ему, Барби?

— Айлин, меня зовут…

Возмущенно смотрю на него, но заметив легкую улыбку на его лице, расслабляюсь. Подкалывает меня, значит?

— Ну, а вдруг убьешь?

— Это невозможно, Айлин. Ни при каких обстоятельствах. Но вот то, что ты сказала о МакАртурах и своей матери — вполне объясняет злость на оборотней.

— Ты и правда служишь МакАртурам?

— Они — верхушка власти Одаренных, понимаешь? Те, кто следят за порядком. Не будет их у власти — придут другие, еще более жестокие, как, например, Монтгомери.

— А если они убили мою мать? — не унимаюсь.

— Я — вообще сирота. Моих родителей убили, неизвестно кто, когда мне было лет пять. Первое мое воспоминание — как я оказываюсь в приюте Одаренных в Глазго и меня встречает шебутной здоровенный пацан. Мы подрались в хлам. Взрослые отдирали нас друг от друга.

— Тебя обижали в приюте? — я не знала об этой стороне жизни Торена. Вообще ничего о нем не знаю, и поэтому с удовольствием слушаю, но сердце сжимается от тоски, что этот сильный и уверенный в себе мужчина вынужден был расти в сиротском приюте.

— Меня? Я похож на того, кого можно обидеть?

От его бахвальства не могу сдержать смешок. Но ведь и правда.

— Этим пацаном оказался Сеймур МакАртур. Мы потом подружились, когда нашли точки соприкосновения. Он ходил в сиротский приют вместе со своей ныне покойной матерью. Замечательная женщина была. Завидовал ему — жуть! А потом оказалось, что у нас много общих интересов, хотя мы и разные абсолютно. Он, наверное, как ты — натворит дел, а потом их разгребать нужно. И я часто был тем, кто это делал, между прочим.

— Не похоже, что тебе удается их разгребать, — надуваюсь я.

— Правильно. В этот раз не буду. Пусть это делают МакАртуры. А мы поедем на остров Скай.