Глава 35. Айлин

— Но я еще очень хочу, чтобы ты поела, — оторвавшись от меня «спускает меня на землю» Торен. Я вся дрожу. Уже и о еде мгновенно забыла. Какая еда вообще может быть после таких поцелуев? Он отходит от меня, а я касаюсь пальцами своих пылающих губ. — Можешь пока чего-нибудь примерить. Я буду ждать тебя на кухне.

И откатывает сервировочный столик из холла-гостиной. Тоже мне горничная! Живо представляю этого грозного хищника в фартуке с рюшами и едва сдерживаю смех. Он провожает меня прищуренным взглядом, а затем подмигивает и лихо улыбается.

Сердечко мое! Бейся пожалуйста!

Торен и правда… мой… мы вместе, да? Мне хочется упасть на кровать и лежать в грезах и розовых облаках. Такое состояние… бабочки повсюду порхают будто, волшебство везде свершается. Это оно? Состояние счастья? Каждый раз, когда я с Тореном, эти краткие, причем обычно насильно украденные мной мгновения, заставляют меня верить в лучшее. В то, что быть счастливой возможно. На миг. Но возможно.

Я не хочу на миг. Я хочу навсегда. Очень-очень! Пускай бы мы жили вот в таком маленьком домике. И деньги не нужны, и дорогие тряпки — я знаю, Торен хотел мне сделать приятное, помимо того, чтобы просто одеть.

Всего лишь мечтаю видеть, как мой мужчина улыбается. Каждый день. Без каких-либо сложных забот. Я знаю, впереди нас ждет тяжелое и сложное будущее. И тем ценнее для меня все то, что происходит сейчас между нами.

Я нахожу в одном из пакетов свободные брюки и свитер из мягкого кремового кашемира. Этот цвет мне всегда идет, я в нем выгляжу нежно и мило, поэтому предпочитаю в одежде темные цвета — иначе бы меня вообще никто не воспринимал всерьез. Маленькая принцесса большого папочки Нэда.

А сейчас мне хочется быть нежной и милой. Я заслужила! Тем более, когда есть рядом тот, кто обязательно защитит и не позволит меня обидеть. Вспоминаю, ужасную сцену в ресторане, когда отец меня ударил на глазах Торена. Я больше всего боялась, что он сорвется, и тогда крови никто бы не избежал. Он и так сильно пострадал. Из-за меня, я точно знаю, хотя и пытается убедить, что я здесь ни при чем.

Переодевшись, вернее, одевшись, я нахожу Торена на кухне. Он как раз зажигает несколько свечей на кухонном островке между расставленных блюд.

— Нашел тут в ящиках, — оправдывается, будто я его застукала зачем-то неприличным.

— Со свечами тепло и уютно, — успокаиваю его, гладя по спине.

— Уютно и тепло мне с тобой, — не соглашается Торен.

— Ты не совсем был согласен с этим, когда я вылила тебе кофе на брюки.

— И похитила, затолкав в мою же машину?

— Это было непросто. Ты тяжелый.

— Надо думать. Но со мной подобным еще ни разу не начинали отношения, — он едва сдерживает смех. — Давай, пока ужинаем, ты не будешь злиться на меня из-за нашей легенды о пропавших вещах?

— По нам «Сазерленд Трофи»* плачет, — машу рукой, давно забыв, на что злилась. Надо подыгрывать Торену и включать глупышку Барби? Окей, если ему так будет легче справиться с нашими проблемами. Подкидывать переживаний я ему точно не хочу.

Я сажусь за кухонный островок на высокий стул — стола со скатертью в этом домике нет. Но мне и так нравится. Быть рядом с Тореном, касаться его — разве есть что-то желаннее?

Еда меня поражает. Украшена и сервирована на дорогой посуде, как в лучших ресторанах Глазго. Я глотаю слюни при виде говядины в сырном соусе.

— Помню десять лет назад, когда была на острове Скай на школьной экскурсии, я даже обещанных тюленей не встретила, а сейчас здесь подают лучшую еду и можно купить дорогую одежду, — восторгаюсь я, накалывая еду на вилку.

— Красота в глазах смотрящего, — умничает Торен, а я закатываю глаза, но он тут же примирительно поглаживает меня по ноге. — Много инвестиций сделали из острова туристическую зону. Вот и весь секрет. Сама бы ты из Лондона куда бы поехала — на дивный остров с красотами, водопадами, морской кухней и отличным сервисом, или в Глазго, где без ножа в кармане страшно ходить?

— Я не бывала нигде, кроме Глазго, острова Скай и Эдинбурга. Даже в Лондоне, — смущаюсь я от своей необразованности, неопытности и убогости.

— Из-за отца?

— Да. Я и в Глазго без охраны вечером на прогулки не выхожу.

— А Ночь Гая Фокса? — вспоминает он нашу первую встречу.

— Я обманула отца, сказав, что буду в гостях у подруги. Но он даже не заметил моего отсутствия, — еда очень вкусная и даже горькие воспоминания не могут мне испортить аппетит. Мне кажется, я съем все, хотя выбор достаточно большой. Торен наливает нам в бокалы красное вино — идеальный спутник этого вечера.

— Видимо, в чем-то он был прав…

— Не защищай его, пожалуйста, — в груди как будто застревает камень обиды и сожалений. — Если бы не та ночь, я бы не встретила тебя. Приехал бы Монтгомери, меня бы выдали замуж, продав, как животное, специально разведенное для этого ублюдка.

— Я не защищаю никого, Айлин, — он наклоняется и целует меня в висок, приобняв за плечи. — Мы все исправим. Обязательно. Вместе на мир смотреть будем, хочешь?

Я киваю, сдерживая слезы.

— Как посмотрим? Я все жду, что наша сказка вот-вот закончится, не успев начаться? Я дышу здесь свободно, как никогда. Будто новую жизнь начала, проснувшись сегодня. Раньше моим миром были мой чердак и книги, хотя, казалось бы у меня было все. Сейчас — у меня ничего за душой, я обнулилась. Но зато наконец-то делаю первые шаги во взрослом мире. Знаешь, это как быть рыбкой в аквариуме. Выживет ли она, если отпустить ее в океан — неизвестно. Но свобода дороже жизни, Торен.

— Барби в кукольном домике, — задумчиво проговаривает Торен. — Я тоже жду, что впереди нас ждет какая-то катастрофа. Ощущаю ее приближение. Но давай постараемся не погружаться в это, хорошо? Может, пора учиться ценить моменты здесь и сейчас? — он поднимает бокал с вином, я свой тоже.

Краткий звон стекла друг о друга. Легкий поцелуй в губы. Я получаю свою ожившую сказку. Пожалуйста, не заканчивайся!

— Значит, у нас отпуск? Когда ты в последний раз так отдыхал? — спрашиваю я, стараясь не смести всю еду тарелки за раз, медленно прожевывая.

— Сто лет назад. Раньше я часто оставался на праздниках у друга и его семьи.

— У того самого Сеймура?

— Ага. У него были жена и дочь. И каждые рождественские праздники девочка ждала меня — я не мог отказать ей никогда. Сеймур помешан на море, мне тоже нравятся морские путешествия. Мы часто куда-нибудь отплывали вдвоем летом на его яхте.

— Та фотография у тебя дома — это ты с семьей Сеймура и его дочкой на руках?

— Все-то ты успела разглядеть, — подкалывает меня Торен.

— В этом году тоже будешь с ними? — спрашиваю и понимаю, что заранее расстраиваюсь. Я хочу быть с Тореном на Рождество. Праздники совсем скоро.

— В этом году я хочу провести Рождество по-особенному, но как именно — время покажет. Тем более, что у Сеймура сейчас другие заботы.

— Но нельзя же расстраивать маленькую девочку! — говорю так, потому что мое детство все прошло в ожиданиях, и я помню то глубокое разочарование, когда мечты не сбывались.

— Та маленькая девочка давно умерла вместе с мамой, — на лбу Торена появляется горькая складка и он залпом выпивает вино из бокала.

По моей спине пробегают мурашки. От такого кошмара возникает немедленное желание спрятаться. Что за жестокий мир? Я хочу задать вопросы о них, но в то же время не решаюсь. Меня охватывает ступор. Я как каменное изваяние — не знаю, что делать и как реагировать.

— Как сейчас поживает Сеймур? — прочистив горло решаюсь спросить.

— До этого лета — плохо. Сейчас он уже оправился благодаря Маккензи.

— Маккензи?

— Они с ней поженились недавно. Долгая история. Расскажу как-нибудь потом. И вообще, почему я должен говорить с тобой о других женщинах?

— Я всего лишь пытаюсь узнать тебя получше, — оправдываюсь перед несправедливым обвинением.

Глаза Торена снова загораются золотым огнем. Это потрясающе! Готова смотреть в них бесконечно! Я разглядываю тонкие прожилки в этих необыкновенных зрачках. Его природные светло-карие глаза соединяются с полосками желтого сияния, создавая необычный янтарный оттенок. Как у волка или дикого зверя.

— Сейчас у тебя глаза снова из-за меня светятся? — мой голос невольно снижается от восторга.

— Именно так. Ты необычайно красива, Айлин. Могу смотреть на тебя бесконечно.

Как же трудно дышать. Вино. Свечи. Шикарный и горячо любимый мною мужчина рядом. Я потеряла былую прыть. Это в том вчерашнем прошлом до пересечения моста Скай я была дочерью Алистера Грэма, сумасшедшей девчонкой, которая не несет ответственности и живет так, как ей вздумается.

Сейчас же меня словно обнажили, украли мою защитную облочку и выкинули на откуп Торену. А он лишь обжигает меня огнем своих глаз и не торопится преломить нашу осторожность, неизвестно откуда взявшуюся. Раньше мы бы бросились друг на друга, словно выпив горячий шот в баре. Сейчас мы смакуем наше совместное времяпровождение, как это дорогое французское вино, которое англичане терпеть не могут, а вот шотландцы очень даже попивают за ужином.

Все могло быть гораздо проще, быстрее, слаженнее и без таких тяжелых последствий, если бы у меня был хоть какой-нибудь опыт.

Но смотрю сейчас на Торена, на своего сказочного рыцаря и понимаю, что ни с кем, абсолютно точно, и никогда я не хотела бы получить этот опыт. Кроме него. Моего единственного мужчины. Что это? Почему я с ума схожу по нему? Мы почти не знаем друг друга. И можем взбеситься друг на друга за секунду, но при этом мы словно прилеплены как слои в этом лимонном торте, испеченном для нас на десерт.

— Погоди минутку, — Торен встает с места и куда-то уходит. Я ужасно нервничаю. Во рту сухо, пью вино, но оно едва ли помогает.

Он достаточно быстро возвращается с пледом, который мы купили ночью в супермаркете у одной крупной заправки. Торен так переживал, что я замерзну или простужусь, что готов был их сразу штук десять взять и обложить меня ими. Мне нравится его забота. Ведь обо мне никто никогда не заботился. Вообще. Хочу ли я есть, холодно ли мне, переживаю ли я о чем-то — всем было безразлично. Отец всегда говорил — если есть проблема, решай ее сама, пока руки и ноги есть. И я решала. И оттого нежность Торена, с которой он мне накидывает плед на плечи, едва не доводит меня до слез. Этот сильный мужчина, переживший потери, явно прошедший огонь и воду, сохранил в себе чувства и человечность. Он приглаживает все мои колючки, а я его просто очень-очень сильно люблю. Это вовсе не наваждение. Нет.

Это все по-настоящему.

— Пойдем на террасу, покажу кое-что, — он подает мне руку, и я на нее уверенно опираюсь, чтобы сползти с высокого стула. На улице холодно, но у меня есть теплый плед и шерстяные сапожки, очень похожие на национальную обувь острова Скай. Это явно лучше, чем туфли-лодочки, хотя и менее сексуальнее.

У дома есть своя довольно просторная терраса со столом, двухместной качелью и широким деревянным парапетом, на котором можно сидеть при желании и смотреть… И смотреть есть на что! Вокруг шикарный вид — залив с зашвартованными яхтами, разноцветные домики в деревне, и бескрайнее море, белыми барашками показывающее свое недовольство этим холодным ноябрьским, но не дождливым, ясным и спокойным вечером.

— Мы пропустили закат, — вздыхаю я, потому что люблю провожать солнце. — Каждый раз я загадываю разные желания, еще с детства. Отправляю солнышку послание, а утром жду, когда оно принесет мне ответ.

— Не переживай. Помимо заката есть еще нечто прекрасное. Видишь эту полоску на горизонте?

Торен обнимает меня со спины и прижимает к себе. Мне невероятно тепло и хорошо. А ведь он по-прежнему в одной футболке. Но я смотрю на горизонт, туда, куда он показывает ладонью. И правда. Ярко-розовая полоса света рассекает небо пополам. Словно граница между ночью и днем, освещенная солнцем.

— Это Пояс Афродиты, ну или Венеры, античной богини любви, — поясняет Торен. — Кстати, вот там еще на звезду похожа сама Венера и неподалеку Юпитер. Их видно в такую погоду очень хорошо. По легенде, муж Афродиты, Гефест, кузнец, изготовил его для нее. Этот пояс подарил ей необычайную красоту, чувственность и страсть. Говорят, она озаряет нас, простых смертных, благословляя на любовь и сильные чувства, — его голос обволакивает меня, согревает не меньше, чем его горячее тело.

— Кажется, это и есть тот самый ответ на мои послания солнцу, — улыбаюсь и откидываю голову Торену на плечо. Он еще теснее прижимает меня к себе, потираясь подбородком о мою макушку.

— Мне очень хорошо рядом с тобой. Здесь. Да и где бы то ни было. Я словно из шторма спасся и обрел тебя.

— Поцелуй меня, Торен, — прошу его, поворачиваясь в его руках. Умоляюще заглядываю в его сияющие глаза. В сумерках они становятся еще ярче.

— Ты хочешь, чтобы я тебя только поцеловал? — зазывно улыбается, наклонившись ко мне.

— Можно и не только, — явно краснея от смущения, отвечаю я, но сохраняю стойкость духа.

Торен наклоняется ко мне и дарит очень легкий, почти невесомый поцелуй и неожиданно берет меня на руки. Я вскрикиваю и еле успеваю обхватить его за шею.

— Давно пора, я считаю, — мрачно заявляет он и уносит меня с террасы.

_____________________ * Сазерленд Трофи - награда кинопремии Лондонского Кинофестиваля от BFI (Британского института кино) за лучшие дебюты в киноискусстве.