Глава 42. Айлин

— Согрелась? — ехидно беспокоится обо мне Торен, когда я пытаюсь обтереться полотенцем на его глазах. Мне одновременно и неловко, и жарко от его взгляда.

Мы утолили лишь маленькую капельку настоящего желания обладать друг другом. Поэтому я все равно не могу ясно мыслить. И Торен тоже.

— Если заболеешь, я тебя придушу, — угрожает он мне.

Я же не могу прекратить смотреть на тело Торена. Капельки воды стекают по мускулистой груди, слегка покрытой черными волосками. Широкие плечи и даже те самые пресловутые кубики имеются. Я прикусываю губу от восторга. Все это — мое. Теперь мое.

Торен ловит мой взгляд на себе и начинает поигрывать бицепсами. Я смеюсь и в то же время делаю шаг вперед, чтобы пощупать это великолепие. Я уже стараюсь не думать о том, что ниже и… это сводит с ума еще больше.

Я провожу ладонью по его горячей смуглой коже на груди. Чувствую его запах, теперь еще сильнее, хотя это невероятно — мы ведь только что вышли из душа. Голова кругом идет. У оборотней всегда так? Представляю, какое испытание взял на себя Торен, когда решил держаться подальше от меня.

— Айлин, — стонет Торен. Его дыхание учащается, а сердце ускоряется. — Я бы хотел сказать, что у нас еще будет время. Но я не знаю, что нас ждет в будущем.

— Только счастье, — улыбаюсь я и просто обнимаю его, обхватив руками его талию. Он гладит меня по волосам и целует в макушку.

— Надеюсь, что ты права.

Конечно, мы оба знаем, что это вранье.

Не хватало нам Монтгомери и разборок в Глазго. Еще теперь и Совет острова нами заинтересовался.

— Это все из-за меня, — бормочу Торену в плечо.

— Наконец-то до тебя дошло, — издевается он. — Шучу я!

Видимо, то что я отодвинулась и злобно посмотрела ему в глаза, позволило его совести вернуть свои слова обратно.

— Но вообще тебе нужно быть осторожнее, Айлин. Ты чуть в пропасть не сорвалась. А до этого нарвалась на Монтгомери. Твой отец разозлился, а на болотах…

— Рядом с тобой мне хочется творить безумства, — пожимаю плечами. — Иначе бы ты даже не обратил на меня внимание!

— На тебя сложно не обратить внимание, Барби. Ты слишком роскошна для такого бродяги, как я. Вкусненькая и сладенькая.

Я фыркаю и все же нахожу в себе силы отпустить Торена.

Поворачиваюсь к нему спиной, срываю с себя полотенце и слышу шумный вздох и ругательства.

— Оденься уже! — бросает мне вслед, когда я выхожу из ванной.

У меня зарделись щеки. Я нахожусь с мужчиной в тесном контакте. Он смотрит на меня обнаженную. И вообще видел меня всю. Но я получаю от этого огромное удовольствие! Особенно от его реакции на меня.

Даже когда я закрываю за собой дверь, Торен по-прежнему ворчит, а позже его голос заглушает электробритва.

Одевшись в простые и довольно просторные джинсы и футболку — так безопаснее, возвращаюсь в ванную, чтобы высушить волосы. Спустя минут семь Торен снова выгоняет меня, хорошенько шлепнув по попе.

— Тиран! — кричу на него сквозь закрытую дверь. Но смеюсь. Не могу унять свои радость и счастье.

Однако нам недолго дали побыть вместе.

Громкий стук в дверь заставляет меня спуститься с небес на землю.

Торен, удивительно конечно, но тоже слышит его. Он вылетает из ванной, быстро одевается, вытащив новую и чистую одежду из раздвижного шкафа.

Я не могу прекратить смотреть на него. Восхищаюсь им. Вот, только что он был нежен и страстен рядом со мной, а теперь же превратился в сурового воина.

— Открой. Это Морвен. С ней никого нет, — после очередных стуков просит меня Торен. — Я оденусь и тоже выйду.

Удивляюсь его сверхъестественным способностям ощущать присутствие других на достаточно большом расстоянии. За стенами дома вообще-то!

Открываю входную дверь. Морвен одна. Торен не ошибся.

— Вас ждут! — заявляет она, стоя под проливным дождем.

— Мы собираемся, — киваю я. — Зайди, пожалуйста. Ты совсем промокла.

— Спасибо, — она не отказывается. Я помогаю снять с нее мокрый плащ и зову на кухню. На столешнице остался завтрак, который мы с Тореном не доели. Я хочу убрать, но Морвен меня останавливает. — Не нужно. Я отправлю людей. Не переживай. Как ты себя чувствуешь?

— А как должна? — смущаюсь я. Потому что, как минимум, я счастлива и любима.

— Твоя волчица не причиняет тебе боли?

— Я плохо помню ночь, но Торен был рядом, — это правда. Меня лихорадило. И только короткий разговоре с Тореном о том, что я оборотень и мой сон с мамой — единственное что осталось в воспоминаниях.

— Неужели твой отец не сказал тебе, кто ты? — удивляется Морвен. А я присаживаюсь на стул возле нее.

— А должен был?

— Конечно! Ведь он женился на твоей матери, прекрасно зная, кто она! Да и…

— Мы готовы, — прерывает наш разговор Торен, зайдя на кухню. Чертовски сексуален в своих рваных джинсах и футболке и теплой кожанке. Он что-нибудь другое носит? Ах, да, костюмы… и в них он тоже шикарный.

Морвен зависает на Торене, а я толкаю ее локтем.

— Эй, это мой мужчина! — шутливо злюсь. Торен закатывает глаза, а Морвен стремительно краснеет. Вернее, не она сама, а ее удивительные веснушки.

— Не ссорьтесь, девочки, — бормочет Торен. — Что ты там говорила про отца Айлин?

— Да так, сболтнула лишнего, — Морвен резко соскакивает со стула и направляется к выходу. — Пойдемте, мой отец в машине, ждет вас, чтобы отвезти в замок МакКлаудов.

— Там собирается совет? — хмурится Торен.

— Ага. Давайте! Скорее! Ночью у Айлин продолжится трансформация!

Морвен вышла из дома. Лицо Торена было таким мрачным, словно он похоронил кого-то.

— Не думай об этом, пожалуйста, — прошу его и целую в щеку. — Я не собираюсь умирать.

Он сгребает меня в охапку и крепко-крепко обнимает меня. Мне тоже страшно. Еще бы! Не каждый день происходят подобные события в моей жизни. Но мне не хочется, чтобы Торен испытывал лишнюю тревогу. Ему и без этого есть о чем переживать. Хотя, кого я обманываю? Представляю себя на его месте — я бы с ума сошла и в истерике захлебнулась. Ты только обретаешь своего человека, вернее, как он рассказывал, истинную пару, а теперь тебе говорят, что ты можешь ее потерять.

— Все будет хорошо, любимый! Я же сильная. Справлюсь!

Он целует меня в лоб, усмехаясь.

— Конечно, справишься! А иначе кто будет меня вечно раздражать? Я же состарюсь быстро от скуки.

— И не говори!