Глава 46. Торен

Я жизнь готов свою отдать, лишь бы моя Барби выжила!

Почему ее все время поглощает темнота? Что там, за ней? Почему она перестает видеть? Это наверняка как-то связано со сдерживанием ее волчицы. Ведь у нас, оборотней, превосходное зрение ночью. Некоторые даже видят лучше, чем днем. Старина Шай, например…

Воспоминание о стае обожгло огнем, но еще хуже я себя чувствую из-за состояния Айлин.

Не понимаю. Не было темноты еще, во всяком случае, не такая, как на болотах.

Морвен провела нас куда-то через кухню, на которой персонал ошалело изучал нас, пока Барби требовала белое платье. Когда вышли на задний двор через кухню, Айлин снова заговорила, на этот раз о настоящей свадьбе. И отключилась.

Дальше Морвен уже может не вести меня за собой. Удивительно, но я хорошо помню это место. Почему? Почему?

Если бы не Айлин без сознания у меня на руках и огромный риск для ее жизни, я бы все разузнал или выпытал бы, так или иначе, у Иннес.

Бреду сквозь кусты той самой ежевики, но не дохожу до малинника. Ведьмин круг. Это сооружение из камня и растущих деревьев, образующих круг. Постройки друидов, место силы. Одаренные Данвегана использовали это место для разных событий, но чаще, для каких-то важных ритуалов или же… свадеб.

Не знаю, почему Ведьмин круг, а не круг друидов. Наверное, потому что друидов сдвинули подальше к Ирландии, оставив Шотландию во власти ведьм и оборотней. Здесь друидов совсем мало. В Праге, например, всем заправляют вампиры. У каждого вида одаренных есть свой географический и исторический ареал обитания, как бы смешно это не звучало.

Дождь хлещет по нам с какой-то яростной силой, словно мы прогневали всех возможных древних богов. Прижимаю к себе Айлин, чтобы холодные капли не попадали ей на лицо и шею.

— Неси ее сюда, — зовет Морвен и указывает на центр круга. Я замедляюсь и осторожно перешагиваю через невидимую человеческому глазу границу. Я же все вижу — и то, как меняется здесь время и пространство и… погода. Дождь не попадает в круг, словно мы находимся в защитном коконе.

Дыхание Айлин изменилось. Она открыла горящие голубые глаза. Я с ума схожу от страха за ее жизнь из-за предстоящей трансформации.

Осторожно кладу ее на ковер из сухих листьев в центре круга.

— Ты видишь меня?

Она гладит меня по лицу и улыбается, не отрывая от меня взгляда.

Видит!

— Какое чудесное место, — выдыхает Айлин. — Мы не можем выбрать другое время для свадьбы?

— Заладила же! — качаю головой, опустившись перед ней на колено. — Это не свадьба. Это обряд. Понимаешь? Мы — истинная пара, и благодаря этому будем жить и зависеть друг от друга, пока не состаримся и не умрем в один день.

— А без него так не получится? — сомневается она. Согласен с ней, не очень похоже на план, больше на бред, но я точно знаю, что это может стать выходом.

— Это самый сильный обряд, Айлин. Он разрушает все чары, привороты и прочие штуки, если они есть на одном из истинных.

— Любовь преодолеет все? — смеется Барби, но я слышу, как тяжело это ей дается.

— Вот видишь, не зря училась на факультете литературы, — продолжаю ее подкалывать.

— Настанет день, Торен МакФэлан, и я вдоволь посмеюсь над тобой, — то ли обещает, то ли угрожает Барби.

Морвен тем временем раскладывала какие-то необходимые магические атрибуты и зелья по кругу. К ней успела присоединиться ее мать, а затем в круге появляется и сама Иннес.

Я сижу на земле и смотрю на нее снизу вверх, но не ощущаю подавляющей ауры, какая бывает у Дункана МакАртура. Она пришла к власти не вопреки всему, а потому что рождена для этого. В ней таится мягкая сила, но такая, против которой не посмеешь пойти. Она спокойно выполняет все свои обязанности, сохраняя остров в достатке. Она единственная глава клана Одаренных во всей Великобритании, которая смогла подарить настоящую жизнь своим подданным. Без пряток по подворотням и закоулкам, без приторной лести со стороны прессы и прочих. И уж тем более без игр в кошки-мышки с людьми и властями. Потому что она и есть власть.

— Все очень плохо, Торен, — сразу готовит меня к непростым новостям Иннес. Она присаживается на корточки, чтобы поравняться с нами. Она проводит по мокрым от дождя волосам Айлин и по-доброму улыбается ей. — Девочка моя, мы сделаем все возможное, чтобы твоя окончательная инициация прошла без потерь твоей жизни и личности.

— Я вам верю, — кивает Айлин.

А я — нихрена не верю! Ни на миллиметр веры не прибавилось.

— Алистер после смерти Мюриэль спятил. Он решил, выражаясь его словами, упаковать проклятье зверя у дочери. Он уверяет, что Мюриэль убили МакАртуры из-за нарушения закона о Сокрытии, и Айлин они бы забрали в приют, или же убили. Поэтому он обратился к клану Монтгомери. Они-то конечно помогли, как именно — Алистер и сам не знает. Но мы имеем то, что имеем. В итоге они вернулись за уплатой долга, и в качестве вознаграждения потребовали от Айлин выйти замуж за Дюка Монтгомери.

— Будучи связанной со мной и моим волком, она не умрет, — заявляю я. Потому что мне вообще неинтересно о Монтгомери в жизни Айлин. Этого человека просто не существует. Как только жизнь Барби будет вне опасности, я прикончу эту тварь!

— Нет, если вы правда истинная пара и ты не солгал, то все получится. Но…

— Что за «но»? — вот не нравится мне то, что она говорит, очень не нравится.

— Айлин будет привязана к острову. Ей нельзя будет его покидать.

— Почему?

— Потому что земля ее родная — место силы. Потому что предки здесь — и мертвые и живые. Благодаря союзу с тобой она не умрет. А с нами она не потеряет, напротив, обретет себя. За пределами острова личность волчицы одолеет Айлин.

Пытаюсь соображать. Все не так плохо, за исключением одного — я потерял стаю, дом и, скорее всего, место в клане МакАртуров. А теперь говорят, что и Айлин не может быть со мной.

Потому что меня не просят остаться. И я знаю — после обряда у нас с Иннес впереди долгий и сложный разговор. Впереди война. Я должен решить, на чьей я стороне. Но все будет позже. Сейчас самое важное — Айлин.

— Я люблю тебя, Торен, — отвлекает она меня от тяжелых мыслей и сжимает мою руку.

— И я тебя, Айлин, — снова беру ее на руки — пришли еще четыре женщины, вместе с Морвен и ее матерью образовав круг ковена из шести сильных ведьм.

Встаю — иначе нельзя. Перед духами и предками ты должен выражать почтение. Айлин стоять не в состоянии, я держу ее на руках.

Иннес с грустью улыбается нам и становится позади большого круглого камня с начерченными на нем кельтскими рунами.

Ведьмы зажигают свечи возле себя. Они поют на древнем кельтском языке — каждая на своей высоте. У меня мурашки по коже от обстановки. Умеют же ведьмы устраивать представления!

— Поставь меня, Торен, я выдержу, — просит меня Айлин и я слушаюсь, но поддерживаю ее за талию.

Иннес прикрывает глаза и просит у духов и предков почтить нас своим присутствием.

Деревья будто скрипят и клонятся в нашу сторону, поднимается сильный ветер. Пламя свечей резко тухнет и мы погружаемся в полную темноту.

Слышу испуганный вздох Айлин. Мне самому не по себе! Я разное колдовство ведьм видел, но то были просто цветочки по сравнению с этим! Гадание на Таро от Нэн выглядит теперь детским смехом.

Ведьмы затихают, но Иннес продолжает их песню. У меня текут слезы, я не могу остановить их — эмоции захлестывают волной. Предки спрашивают меня за все грехи, что я совершил. Я снова и снова погружаюсь в застарелый кошмар и падаю на колени.