Глава 47. Торен

— Как тебя зовут? — спросил я, присаживаясь на высокий стул за барной стойкой. Я совершенно пьян и обескуражен молодой красоткой.

— Рэйен, — рассмеялась она, вытирая тряпкой чистые стаканы насухо. — Вы не собираетесь со своим дружком свалить отсюда? Мне домой пора.

— А меня с собой возьмешь? — подмахнул ей бровями игриво. Я — красавчик и знал это. Она точно не устоит.

— Зачем ты мне нужен, бродяга? — звонко рассмеялась Рэйен. Ее раскосые глаза и смуглая кожа выделяли девушку среди других обитательниц Глазго. — У меня сменщица заболела, и я уже две недели работаю без выходных по двенадцать часов.

Она наклонилась ко мне и я почувствовал острый запах духов и чего-то еще. Кожа, наверняка, очень горячая на ощупь.

— Знаешь, какая у меня самая чувствительная эрогенная зона? — я не мог оторвать взгляда от сочного бюста в глубоком вырезе декольте. — Моя кровать. Ложусь на нее, закрываю глаза и улетаю в экстазе.

Я знал, что много позволяю себе, но завелся не на шутку. Мы с Сеймуром только-только справились с одним тяжелым делом, во мне хлестали радость и счастье победителя. И мне бы еще раз доказать всему миру, кто тут самый крутой.

Пальцем провел по ее груди — ох, и правда горячая малышка.

Я поцеловал ее так, что следующие двадцать четыре часа у нее дома мы изучили гораздо больше эрогенных зон Рэйен, чем одна кровать.

Мы начали встречаться втайне от всех. Потому что она — человек. Человек, проклятье! Ее уникальная внешность от отца индейца, и имя досталось от него же. Это весь след, который он оставил в ее жизни. Мать тащила ее одна в каком-то пригороде Эдинбурга. А потом Рэйен переехала в Глазго учиться и работать, чтобы чего-то добиться.

Я помогал ей во всем, насколько мог. О наших отношениях знал только Сеймур.

— Мне насрать, что она человек, вообще чихать хотел на законы, но если мой папаша узнает, он сдерет с тебя шкуру.

— Я знаю.

— В Южной Америке, откуда корни твоей девчонки, бродят всякие лысые собаки. А ты будешь первым лысым волком в Шотландии.

Он пытался, как мог, в своей манере вразумить меня, а я… мне нравилась эта человеческая жизнь! Я завидовал Рэйен, и думал, как сделать так, чтобы остаться с ней.

Мой волк тогда не был спрятан, он был буйным, молодым и горячим, таким же, как и я. Мы находили веселье в перевоплощении, но я никогда не позволял ему лишнего.

Но однажды я перевоплотился при Рэйен. Она поняла, что это я — то ли по глазам, то ли почувствовала как-то, но все равно в ужасе убежала. Я не знал, как это исправить. Она обратилась в полицию и Дункану, естественно, об этом сразу же сообщили.

Я упросил его не трогать Рэйен, мы договорились, чтобы я забыл об этой девушке. Я страдал и несколько месяцев пил, но все же пережил, вернувшись к учебе и своим обязанностям в клане МакАртуров.

Она сама нашла меня. Кричала. Требовала доказательства. Говорила мне, что сошла с ума. И что любит меня, но я понимал, что чувства только мешают, и к Рэйен у меня больше не было прежней тяги.

— Я не могу жить без тебя, Торен!

— Можешь, Рэйен. В Глазго полно хороших парней. Я не подхожу тебе.

— Потому что ты оборотень?

— Какой оборотень? Не неси чушь! — говорил и самому от себя было тошно.

— А в чем причина?

— Милая, я работаю на МакАртуров, и это опасная дорожка. Я не хочу однажды найти тебя мертвой в постели.

На это ей было нечего возразить. Она хватала ртом воздух. Я смотрел, как влюбленная в меня женщина плачет и страдает. Ненавидел себя, но приказывал себе и волку держаться подальше.

Я ушел.

А вот Рэйен буквально помешалась на мне и поиске оборотней. А тот, кто ищет — всегда найдет.

Я смутно помню ту потасовку в пабе. Моя стая и я на ходу превратились в зверей — иначе бы мы не выжили в схватке. Разнесли там к чертям все.

Но кое-что не предусмотрели — в пабе оставался один человек. Девушка. Рэйен.

Мы нашли ее мертвой с перегрызанным горлом. Меня до сих пор мучает в кошмарах окровавленная Рэйен. Никто не помнил ее, и не знал, как и от чьих зубов она погибла. Камеры видеонаблюдения, естественно, тогда не работали.

Но виноват во всем я, и только я один. Если бы я не встречался с ней и держал бы на привязи своего волка, случайно не перевоплотившись и не сведя ее с ума, она бы жила долго и счастливо.

— Когда-нибудь я скоплю денег и отправлюсь в Южную Америку. Поедешь со мной? — как-то раз поделилась она со мной незадолго до нашего расставания.

С того дня я запер своего волка так далеко и глубоко, насколько мог, запрещая ему властвовать надо мной и брать вверх. Держал его в клетке и разрешал выходить только по особым случаям. Как человек я становился более черствым и жестоким.

До тех пор, пока не встретил Айлин.