Глава 24. Очная ставка

День очной ставки наступил быстрее, чем я ожидала. И медленнее, чем я надеялась.

Я не спала всю ночь. Лежала на диване, смотрела в потолок и прокручивала в голове возможные сценарии. Он будет кричать. Он будет угрожать. Он будет смотреть на меня глазами хищника, который загнан в угол, но не сломлен. Или он будет спокоен. Холоден. Расчётлив. Это страшнее.

Марк спал на кухне — я слышала его дыхание через открытую дверь. Он не будил меня. Знал, что бесполезно.

Ксения тоже не спала. Я слышала, как она ходит по комнате, как открывает и закрывает окно, как шепчет что-то сама себе. Она боялась. Может быть, даже больше, чем я.

В семь утра я сдалась. Встала, умылась ледяной водой, оделась в чёрное — как на похороны. Марк вышел из кухни, увидел меня и ничего не сказал. Только кивнул. Он понимал.

Ксения вышла через полчаса — бледная, с тёмными кругами под глазами, но собранная. В строгом костюме, с заколотыми волосами. Она выглядела как на допрос в прокуратуру — что, в общем, так и было.

— Готова? — спросил Марк.

— Нет, — ответила я. — Но поеду.

— Я с вами, — сказал он. — Буду ждать в машине.

— Нет, — сказала Ксения. — Ты не должен быть рядом. Если он увидит тебя, он поймёт, что мы связаны. Это может повлиять на его поведение.

— А если он что-то сделает? Если нападёт?

— Не нападёт, — ответила я. — Там следователи, охрана. Он под контролем.

Марк хотел возразить, но передумал. Он знал, что мы правы.

Мы вышли. Снег пошёл снова — крупный, липкий. Машина скользила по дороге, но Ксения вела уверенно. Она была хорошим водителем. Ещё одна вещь, которую я о ней не знала.

— Ты боишься? — спросила я.

— Очень, — ответила она, не отрывая глаз от дороги. — Но я должна это сделать. Не для тебя. Для себя.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Ты была с ним всего несколько месяцев. А я — три года. Три года, которые превратились в ад. Он знает меня. Все мои слабые места. Все мои страхи.

— Он знает и мои, — сказала я. — Но я не позволю ему использовать их против меня.

Ксения бросила на меня быстрый взгляд.

— Ты сильнее, чем я была. Сильнее, чем я есть.

— Нет. Я просто злее.

Мы замолчали.

Следственный комитет встретил нас той же казённой атмосферой — серые стены, запах дезинфекции, равнодушные лица. Нас провели в комнату ожидания. Там уже сидел Андрей — в строгом костюме, с папкой документов.

— Всё готово, — сказал он. — Виктора уже привезли. Он ждёт в допросной.

— Он знает, что мы здесь? — спросила Ксения.

— Знает. Адвокаты сказали ему.

— Как он? — спросила я.

— Спокоен. Слишком спокоен. Мне это не нравится.

Мне тоже. Спокойствие Виктора всегда было предвестником бури.

Нас вызвали через полчаса. Я шла по коридору, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Ксения рядом — бледная, но держится. Андрей — сзади, как щит.

Допросная была такой же, как в прошлый раз — серые стены, стол, стулья, видеокамера под потолком. Но теперь там был он.

Виктор сидел за столом, в наручниках, но в своём костюме. Выбритый, пахнущий дорогим одеколоном — откуда? Передала адвокаты? Он выглядел так, будто пришёл на деловую встречу, а не на допрос. Увидел нас — и улыбнулся. Та же улыбка, что сводила меня с ума в первые дни. Теперь она вызывала тошноту.

— Алина, — сказал он, как будто мы встретились в кафе. — Ты прекрасно выглядишь. Скучала?

Я промолчала. Села напротив, на максимальном расстоянии. Ксения села рядом, не глядя на него. Андрей — с другой стороны.

— Ксения, — Виктор перевёл взгляд. — Рад тебя видеть. Слышал, ты лечилась. Как здоровье?

— Не твоё дело, — ответила она тихо, но твёрдо.

— Адвокаты, — Андрей повысил голос. — Мои клиентки не обязаны отвечать на вопросы подсудимого.

— Я просто интересуюсь, — усмехнулся Виктор. — Старые друзья, всё такое.

— Мы не друзья, — сказала Ксения. — Мы никогда не были друзьями.

Следователь — новый, не тот, что в прошлый раз — попросил всех представиться. Включил диктофон. Начал допрос.

— Виктор, вы обвиняетесь в мошенничестве в особо крупном размере, угрозах убийством и фальсификации документов. Признаёте ли вы свою вину?

— Нет, — ответил Виктор спокойно. — Я невиновен. Все обвинения — ложь. Моя жена и моя бывшая партнёрша сговорились против меня. Мотив — месть.

— В чём заключается месть? — спросил следователь.

— Алина обижена, что я развёлся с ней. Ксения — что я ушёл от неё много лет назад.

— Это ложь, — сказала я. — Я сама ушла от него. Инициатором развода была я.

— Ты ушла, потому что я тебя отпустил, — Виктор посмотрел на меня. — Я дал тебе свободу. А ты в ответ — ложные обвинения.

— Свидетельница, — следователь повернулся ко мне. — Расскажите, что произошло на Мальдивах.

Я рассказала. Всё. Про сообщение на телефоне, про сцену в спа, про Бориса на яхте, про угрозы, про контроль, про синяки. Виктор слушал, не перебивая. На его лице не было эмоций. Только лёгкая усмешка.

— Всё это ложь, — сказал он, когда я закончила. — Я никогда не угрожал ей. Никогда не поднимал руку. Она всё выдумала, чтобы получить деньги на разводе.

— У меня нет денег, — ответила я. — Я ушла с одним рюкзаком. Мне ничего от тебя не нужно.

— Тогда зачем всё это? — он развёл руками. — Зачем ворошить прошлое? Зачем привлекать Ксению?

— Потому что я хочу справедливости.

— Справедливости, — он усмехнулся. — Какое красивое слово. Ты не знаешь, что это такое, Алина. Ты просто хочешь отомстить.

— Свидетельница Ксения, — следователь перебил. — Расскажите о ваших отношениях с подсудимым.

Ксения подняла голову. Её глаза были сухими, но в них горела боль.

— Мы познакомились четыре года назад. Я работала юристом, он — владельцем автосервиса. Он предложил сотрудничество. Я согласилась.

— Когда отношения стали личными?

— Через полгода. Я влюбилась. Он был заботливым, нежным, внимательным. Я думала, что это навсегда.

— А потом?

— Потом он изменился. Стал контролировать каждый мой шаг. Запрещал общаться с друзьями. Проверял телефон. Устраивал скандалы.

— Вы пытались уйти?

— Пыталась. Три раза. Каждый раз он угрожал, что уничтожит меня. И он сдержал слово.

— Каким образом?

— Подделал документы, обвинил в краже, натравил коллекторов. Я потеряла всё — бизнес, квартиру, репутацию. А потом... — её голос дрогнул. — Потом он нанял людей, которые избили меня в подъезде. Сломали рёбра. Предупредили, чтобы молчала.

— Это ложь! — Виктор ударил кулаком по столу. — Я ничего не делал! Она врёт.

— Прошу без разрешения не разговаривать! — следователь повысил голос.

Виктор замолчал, но его глаза метали молнии.

— У вас есть доказательства? — спросил следователь у Ксении.

— Есть. Медицинские справки, показания соседей, заявление в полицию, которое не приняли. И показания Елены Станиславовны — матери Виктора. Она всё подтвердит.

— Мать? — Виктор усмехнулся, но в его глазах мелькнула тревога. — Моя мать никогда не даст показания против меня.

— Уже дала, — ответил следователь. — У нас есть её подпись.

Виктор побледнел. Впервые за всё время его спокойствие дало трещину.

— Это... это невозможно. Она не могла...

— Могла, — сказала я. — Она боится тебя, Витя. Она всегда боялась. Но она устала бояться.

Он смотрел на меня, и в его глазах была ненависть. Чистая, незамутнённая ненависть. И что-то ещё. Страх?

— Ты пожалеешь, Алина, — сказал он тихо. — Ты и твоя подружка. Вы обе пожалеете.

— Это угроза? — спросил следователь.

— Нет. Это обещание.

— Занесите в протокол, — сказал следователь секретарю.

Допрос продолжался ещё два часа. Виктор отвечал на вопросы, но его ответы были уклончивыми, лживыми. Он отрицал всё — документы, записи, показания. Он называл нас сумасшедшими, которые сговорились против него.

Но я видела — он боится. Впервые в жизни. Он понял, что проигрывает. И это было страшнее любых угроз.

Когда всё закончилось, нас вывели в коридор. Ксения дрожала, но держалась.

— Ты молодец, — сказала я.

— Я не знаю, зачем я это сделала, — ответила она. — Мне было так страшно.

— Но ты сделала. Это главное.

Андрей подошёл, положил руку мне на плечо.

— Сегодня вы сделали большое дело. Судья теперь видит, кто есть кто.

— Когда будет приговор? — спросила я.

— Через месяц. Может, два. Это не быстро.

— А что будет с нами до приговора?

— Будете ждать. И надеяться.

Мы вышли на улицу. Снег перестал, выглянуло солнце. Холодное, но яркое.

— Поехали домой, — сказала Ксения. — Я хочу выпить вина.

— Я с тобой, — ответила я.

Мы сели в машину и уехали, оставляя за спиной серое здание, клетку, в которой сидел хищник. Не навсегда. Но хотя бы на время.

Вечером мы сидели в гостиной, пили вино и смотрели на огонь. Марк молчал — он знал, что слова сейчас не нужны. Ксения сжимала бокал, глядя в одну точку.

— Я ненавижу его, — сказала она вдруг. — Ненавижу так сильно, что готова убить своими руками.

— Не надо, — ответил Марк. — Он не стоит того.

— Знаю. Но легче не становится.

Я взяла её за руку. Холодную, дрожащую.

— Мы пройдём через это. Вместе.

— Ты веришь в то, что говоришь?

— Нет, — призналась я. — Но это помогает.

Ксения усмехнулась — горько, безрадостно.

— Ты честная. Мне это нравится.

Мы пили вино, смотрели на огонь и думали о будущем. О том, что будет, когда всё закончится. О том, сможем ли мы жить нормальной жизнью. Забыть. Начать сначала.

Я не знала ответа. Но знала — теперь я не одна. И это было главным.