Глава 23. Тени прошлого

Утро началось с новостей. Андрей позвонил в восемь, разбудив меня тяжёлым, хриплым голосом человека, который не спал всю ночь.

— Слушай меня внимательно, — сказал он без приветствия. — Виктора переводят в СИЗО «Матросская Тишина». Этапируют сегодня.

Я села на кровати, пытаясь проснуться. — Это хорошо или плохо?

— Хорошо. Там строгий режим, меньше возможностей для связей с волей. Адвокаты будут рвать и метать, но судью не переубедить. Твои показания, показания Ксении и Елены — всё это сыграло роль.

— Елена не отказалась?

— Нет. Пока держится. Но за ней следят. И не только полицейские.

Я поняла, что он имел в виду. Виктор. Или его люди.

— Что мне делать?

— Сидеть тихо. Не высовываться. Через неделю — очные ставки. Ты должна быть готова смотреть ему в глаза.

Я представила это — его холодный, прожигающий взгляд. Его спокойную улыбку. Его уверенность в том, что он всё контролирует.

— Я готова, — сказала я, хотя это было не совсем правдой.

— Вот и молодец. Я позвоню.

Он отключился. Я сидела, глядя в стену, и чувствовала, как страх снова поднимается из глубин. Не паника. Просто липкое, тягучее беспокойство. Как будто что-то должно было случиться. Что-то, чего я не могла предвидеть.

На кухне уже пили кофе Марк и Ксения. Она выглядела лучше, чем вчера — отдохнувшей, почти спокойной. Но я видела, как дрожит её рука, когда она подносила чашку к губам.

— Новости? — спросил Марк.

— Виктора переводят в «Матросскую Тишину». Через неделю — очные ставки.

Ксения поставила чашку. Её лицо побледнело.

— Я не смогу, — сказала она тихо. — Смотреть на него. Говорить с ним.

— Сможешь, — ответил Марк. — Ты уже сделала самое трудное. Ты дала показания. Остальное — просто формальность.

— Ты не понимаешь. Когда он смотрит на меня, я превращаюсь в ту девушку, которой была четыре года назад. Испуганную, сломленную, готовую на всё, лишь бы он не злился.

— Я понимаю, — сказала я. — Потому что чувствую то же самое.

Ксения посмотрела на меня. В её глазах была боль, но и что-то ещё. Понимание.

— Мы справимся, — сказала я. — Вместе.

Она кивнула, но не ответила.

День тянулся медленно. Я пыталась рисовать, но линии не слушались. Марк работал на ноутбуке, отвечал на письма, созванивался с Андреем. Ксения сидела у окна, смотрела на снег и молчала.

К вечеру напряжение достигло предела. Я чувствовала, что ещё немного — и взорвусь.

— Мне нужно выйти, — сказала я. — Прогуляться.

— Не одна, — ответил Марк. — Я с тобой.

— Нет. Ты нужен здесь. Ксения не должна оставаться одна.

— Алина...

— Я справлюсь. Я не буду далеко. Просто вокруг дома.

Он нехотя согласился. Я надела куртку, сапоги и вышла на крыльцо.

Мороз обжёг лицо. Снег скрипел под ногами. Я пошла вдоль забора, глядя на заснеженные поля. Тишина. Только ветер и мои мысли.

Я не заметила, как отошла дальше, чем планировала. Дом скрылся за деревьями. Я остановилась, оглянулась. Никого. Только снег, лес и серое небо.

— Алина, — голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась. Передо мной стоял мужчина — высокий, в чёрном пуховике, с лицом, скрытым капюшоном.

— Кто вы? — спросила я, отступая.

— Не бойтесь. Я от Елены Станиславовны.

— Что ей нужно?

— Передать вам кое-что. И предупредить.

Он протянул мне конверт. Я взяла, не глядя.

— Виктор узнал, что мать дала показания. Он в бешенстве. Его люди уже ищут её. Она уехала из Москвы, но это ненадолго. Вы должны быть осторожны. Если он выйдет на свободу, он уничтожит всех.

— Почему вы мне это говорите?

— Потому что она просила. И потому что я видел, что он делает с людьми. Это неправильно.

Он развернулся и быстро ушёл в лес. Я осталась стоять, сжимая конверт в замёрзших пальцах.

В дом я вернулась бегом. Марк встретил меня в дверях — взволнованный, злой.

— Где ты была? Я обыскался!

— Со мной говорили. Человек от Елены.

Я протянула ему конверт. Он открыл, достал лист бумаги.

— Что там?

— Письмо. И предупреждение. Виктор знает, что она дала показания. Он ищет её.

Ксения подошла, заглянула через плечо Марка.

— Я так и знала, — сказала она тихо. — Он никогда не остановится.

— Остановится, — ответил Марк. — Когда сядет.

— А если не сядет?

— Сядет. У нас есть всё, чтобы посадить его надолго.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри растёт уверенность. Не надежда — уверенность. Мы сделали всё правильно. И теперь нужно просто довести дело до конца.

Вечером мы сидели в гостиной, читали письмо Елены. Она писала, что боится, но не жалеет. Что Виктор стал монстром, и его нужно остановить. Что она любит сына, но не может смотреть, как он разрушает жизни других людей.

— Она сильная женщина, — сказала Ксения. — Жаль, что не поняла этого раньше.

— Лучше поздно, чем никогда, — ответила я.

Мы замолчали. Каждый думал о своём. О Викторе. О будущем. О том, что будет после.

Ночью мне приснился кошмар. Я стояла на Мальдивах, на стеклянном полу нашего бунгало, и смотрела вниз. Под стеклом была не вода — тьма. Бесконечная, чёрная, пугающая. И из этой тьмы поднимался Виктор. Он улыбался, тянул ко мне руки, и я знала — если он коснётся меня, я упаду. Упаду в эту тьму и никогда не вернусь.

Я проснулась с криком. Марк уже был рядом.

— Тише, тише, — обнял он меня. — Это просто сон. Его нет. Он далеко.

— Он всегда будет рядом, — прошептала я. — В моей голове. В моих кошмарах.

— Со временем пройдёт.

— Не пройдёт. Такое не проходит.

Я смотрела в темноту и чувствовала, как страх снова заполняет всё внутри. Не от Виктора. От себя. От того, что я никогда не смогу забыть. Что он навсегда останется со мной — тенью, которая следует по пятам.

— Алина, — позвал Марк.

— Ммм?

— Я хочу сказать тебе кое-что. Давно хотел. Но боялся.

— Чего?

— Что ты не готова. Что испугаешься. Что скажешь «нет».

— Говори.

Он помолчал. В темноте я чувствовала его дыхание, его тепло.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Не как сестру. Не как подругу. По-настоящему. И я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, я буду рядом. Всегда.

Я молчала. Внутри всё кипело — страх, надежда, недоверие, благодарность. Слишком много всего.

— Марк... — начала я.

— Не отвечай сейчас, — перебил он. — Не надо. Просто запомни.

Он встал и вышел из комнаты. Я осталась одна, глядя в потолок, и думала о его словах. О любви. О страхе. О том, что, может быть, я тоже его люблю. Но боюсь признаться. Боюсь, что это будет очередной ошибкой. Боюсь, что он тоже причинит боль. Не так, как Виктор. По-другому. Но всё равно больно.

Утром я встала с первыми лучами солнца. Вышла на кухню, налила кофе. Марк уже сидел за столом, смотрел в окно.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе.

Мы молчали. Тишина была не тяжёлой, а какой-то новой. Ожидающей.

— Марк, — позвала я.

— Да?

— Я тоже... Я тоже люблю тебя.

Он повернулся ко мне. В его глазах был свет, которого я никогда не видела.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Но я боюсь.

— Чего?

— Что ты разобьёшь моё сердце. Что я не выдержу ещё одной потери.

— Не разобью, — сказал он, вставая. — Обещаю.

Он подошёл, взял меня за руки. Посмотрел в глаза.

— Мы справимся. Вместе. Ты и я.

Я кивнула. И впервые за долгое время поверила, что всё может быть хорошо. Не сразу. Не завтра. Но когда-нибудь.

За окном всходило солнце. Снег искрился миллионами огней. А мы стояли на кухне, держась за руки, и смотрели в будущее. Не боясь. Не оглядываясь. Просто веря, что оно будет. У нас. Вместе.