Глава 28. Последний вдох

Я не поверила своим ушам, когда услышала эту новость.

Это случилось на следующий день после показаний Бориса. Мы сидели на кухне у дяди Вити, пили чай и почти не разговаривали.

Потом зазвонил телефон.

Андрей. Его голос был чужим — сдавленным, почти незнакомым. Я не сразу поняла, что он говорит. Слова сливались в один белый шум.

— Алина, слушай меня внимательно. Ксения... с ней случилось несчастье. Она в больнице. Состояние тяжёлое.

Я замерла. Кружка выпала из рук, разбилась об пол.

— Что значит «несчастье»? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— На неё напали. Когда она выходила из магазина. Удар ножом. Скорая приехала быстро, но она потеряла много крови.

Я смотрела на Марка. Он побледнел так, что его лицо стало одного цвета со снегом за окном.

— Кто? — спросил он, выхватывая у меня телефон.

— Полиция ищет. Но предварительно — люди Виктора. Те, кто не успел уехать.

Марк бросил трубку и выбежал из дома. Я кинулась за ним. Елена осталась сидеть за столом, закрыв лицо руками. Дядя Витя уже надевал куртку.

— Я с вами, — сказал он.

Мы мчались по заснеженной трассе, нарушая все мыслимые правила. Марк вёл машину, сжимая руль так, что костяшки побелели. Я сидела рядом, смотрела на дорогу и молилась — всем богам, в которых не верила.

Больница находилась в областном центре — серое, унылое здание с выбитыми стёклами на первом этаже. Мы вбежали в приёмный покой. Марк схватил медсестру за плечи.

— Где Ксения Ветрова? Ножевое ранение!

— В реанимации, — ответила женщина спокойно, привычно. — Врачи делают операцию. Ждите здесь.

Ждать было невыносимо. Мы сидели на пластиковых стульях в коридоре, глядя на закрытую дверь реанимации. Часы показывали семь вечера. Потом восемь. Потом девять.

В десять дверь открылась. Вышел хирург — уставший, в окровавленном халате.

— Ксения Ветрова? — спросил Марк, вскакивая.

Хирург снял маску. Его лицо было серьёзным, почти каменным.

— Операция прошла успешно. Нож задел печень, но мы остановили кровотечение. Ближайшие два дня — критические. Если выживет — поправится.

— Что значит «если выживет»? — я схватила его за рукав. — Вы должны её спасти!

— Мы делаем всё возможное, — ответил он устало. — Остальное зависит от неё.

Нам разрешили зайти в палату интенсивной терапии на пять минут. Ксения лежала на койке, бледная, как полотно, вся в трубках и проводах. Аппарат искусственного дыхания мерно гудел, поднимая и опуская её грудную клетку.

Марк подошёл к ней, взял за руку. Её пальцы были холодными, безжизненными.

— Ксюша, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Держись. Пожалуйста. Ты сильная. Ты всегда была сильной.

Я стояла в дверях, смотрела на них и чувствовала, как внутри всё разрывается. Это я во всём виновата. Если бы не я, Ксения не вернулась бы в Москву. Не пошла бы в тот магазин. Не встретила бы убийцу.

— Не вини себя, — сказал дядя Витя, положив руку мне на плечо. — Это не твоя вина.

— Чья же? — спросила я горько. — Виктора. Который в тюрьме, но продолжает убивать.

— Его посадят. Надолго. За покушение на убийство дают большой срок.

— А если она умрёт? Тогда будет статья за убийство. Но её это уже не вернёт.

Я вышла в коридор, села на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Слёз не было. Только пустота.

Ночь мы провели в больнице. Марк не отходил от палаты Ксении. Я сидела в коридоре, пила остывший кофе из автомата и смотрела на дверь реанимации. Елена осталась у дяди Вити — она не могла смотреть на Ксению. Ей было стыдно. И страшно.

Утром приехал Андрей. Он выглядел так, будто не спал всю ночь.

— Полиция задержала подозреваемого, — сказал он. — Обычный уголовник, нанятый через посредников. Виктора он не называет, но мы знаем, чьих рук дело.

— Этого достаточно, чтобы дать ему срок? — спросила я.

— Для статьи «Заказное убийство» — да. Но нужно доказать связь с Виктором. Адвокаты будут отпираться.

— Он сидит в тюрьме! Как он мог организовать нападение?

— У него связи. Деньги. Он мог передать приказ через волю. Следователи проверяют его звонки и встречи с адвокатами.

— Медленно, — сказала я. — Всё это слишком медленно.

— Правосудие не терпит суеты, — ответил Андрей. — Но оно свершится. Я обещаю.

В полдень Ксения открыла глаза.

Марк позвал меня. Я вбежала в палату, увидела её взгляд — мутный, ещё не совсем осознанный, но живой.

— Ты как? — спросил Марк, сжимая её руку.

— Как после поезда, — прошептала она. — Жива. Но всё болит.

— Ты молодец, — сказала я, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Ты выжила.

— Знаю, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, болезненной. — Я не собираюсь умирать из-за этого ублюдка.

Ксения пробыла в больнице две недели. За это время она дала показания следователям — прямо с койки, через видеосвязь. Рассказала о нападении, описала нападавшего, подтвердила, что Виктор угрожал ей раньше.

Виктора этапировали в другую тюрьму — подальше от Москвы, чтобы ограничить его связи. Адвокаты подали апелляцию, но суд отклонил. Ему добавили новую статью — за организацию покушения на убийство.

Когда Ксению выписали, мы встретили её у ворот больницы. Она вышла, опираясь на трость, бледная, исхудавшая, но с горящими глазами.

— Ну что, — сказала она, оглядывая нас. — Война продолжается?

— Продолжается, — ответил Марк. — Но мы выигрываем.

— Хорошо. Тогда поехали домой.

Мы сели в машину и поехали в дом дяди Вити. Снег таял, с крыш капало. Весна приближалась.

— Ксения, — позвала я.

— Ммм?

— Спасибо тебе. За то, что не сдалась. За то, что жива.

— Не благодари, — ответила она. — Я делала это не ради тебя. Ради себя. Чтобы доказать, что он меня не сломал.

— И доказала, — сказал Марк.

— Ещё нет. Суд ещё впереди.

— Но ты уже победила. Тем, что жива.

Она посмотрела на брата долгим взглядом. В её глазах была боль, но и что-то ещё. Надежда.

— Может быть, — сказала она. — Может быть.

Мы въехали во двор. Дядя Витя уже ждал на крыльце, с пирогами и самоваром.

— С возвращением, девонька, — сказал он, обнимая Ксению. — Я знал, что ты справишься.

— Спасибо, дядя Витя, — ответила она. — За всё.

Мы зашли в дом. Елена сидела на диване, сжимая в руках платок. Увидела Ксению и заплакала.

— Прости меня, — прошептала она. — Это я во всём виновата. Если бы я не отказалась от показаний, он бы не посмел...

— Не вините себя, — ответила Ксения. — Вы не виноваты. Виноват он. И только он.

Мы сели за стол. Дядя Витя разлил чай. Ксения отпила глоток и поставила кружку.

— Я хочу присутствовать на суде, — сказала она. — Смотреть ему в глаза, когда огласят приговор.

— Это может быть тяжело, — сказал Марк.

— Я знаю. Но я должна. Чтобы закрыть эту главу. Чтобы начать новую жизнь.

— Ты сильная, — сказала я.

— Нет. Я просто устала бояться.

Мы пили чай, смотрели на огонь в камине и думали о будущем. О том, что будет, когда всё закончится. О том, сможем ли мы забыть. Начать сначала.

Я не знала ответа. Но знала — теперь я не одна. И это было главным.

За окном таял снег. Весна приближалась. С ней приближался и суд. Последняя битва.