Глава 41. Три дня спустя

Репортёр из «Новой газеты» оказался женщиной. Это было неожиданностью — Ксения почему-то представляла мужчину с диктофоном и вечной щетиной. Вместо этого в кафе вошла невысокая брюнетка лет тридцати пяти, в очках без оправы и простом льняном платье.

— Ирина, — представилась она, садясь за столик. — Ирина Соболева. Вы Ксения?

— Да, — ответила та. — А это Дмитрий. Мой... — она запнулась, не зная, как назвать человека, который был рядом уже два месяца, но так и не получил официального статуса.

— Друг, — подсказал Дмитрий спокойно. — Я её друг.

Ирина кивнула, достала диктофон, блокнот, ручку. Всё аккуратно, по-деловому.

— Я прочитала ваше досье, — сказала она. — То, что передал Андрей. Это страшно. Но это не новость для меня. Я расследую подобные истории уже пять лет.

— И что вам удалось? — спросила Ксения.

— Многое, — Ирина сделала паузу. — Но не всё. Система умнее, чем кажется. Как только я приближаюсь к чему-то важному — внезапно теряются документы, свидетели отказываются от показаний, а мои источники... исчезают.

— Исчезают? — Дмитрий напрягся.

— Временно. Или навсегда. — Ирина посмотрела на него поверх очков. — Я не пугаю. Я предупреждаю. Если мы начнём эту историю — обратного пути не будет. Ваши лица появятся в новостях, ваши имена станут публичными. Вы готовы?

Ксения переглянулась с Дмитрием. Он кивнул — незаметно, как всегда.

— Готовы, — сказала она. — Рассказывайте, что нужно делать.

Ирина откинулась на спинку стула, задумалась на несколько секунд.

— Нужны доказательства, — сказала она. — Не мои слова, не ваши показания. Бумаги. Фотографии. Записи. В идеале — кто-то из клиники, кто согласится говорить на камеру.

— Мы были там, — сказал Дмитрий. — Видели палаты, решётки, слышали, как люди плачут. Но снять не получилось — телефоны пришлось оставить на входе.

— Это стандартная практика, — кивнула Ирина. — Но есть другие способы. Миниатюрные камеры, диктофоны. Я могу предоставить.

— Это незаконно, — заметила Ксения.

— А то, что происходит в клинике — законно? — Ирина усмехнулась. — Иногда, чтобы бороться со злом, приходится нарушать правила. Не вы первые, не вы последние.

Ксения задумалась. Она всегда была законопослушной — даже когда Виктор поднимал на неё руку, она не вызывала полицию, надеялась на лучшее. Но надежда не спасла. Закон не спас. Спасли только она сама и люди, которые рисковали.

— Хорошо, — сказала она. — Что мы должны сделать?

— Проникнуть в клинику ещё раз. Но не как посетители. Как... как проверяющие. Я договорюсь с одним знакомым из Росздравнадзора, он даст вам корочки. Вы скажете, что пришли с внеплановой проверкой. Я буду с вами — как журналист, который пишет статью о лучших реабилитационных центрах. Легенда должна быть железной.

— А если нас раскроют? — спросил Дмитрий.

— Тогда вы ничего не знаете. Мы не знакомы. Я действую в одиночку. — Ирина посмотрела на него холодно. — Это условия. Я не подставляю своих источников.

Ксения взяла Дмитрия за руку под столом. Его пальцы были тёплыми, сильными — такими, за которые хотелось держаться в любой буре.

— Мы согласны, — сказала она.

Вечером того же дня Алина сидела в своей маленькой квартире и листала ленту новостей. Случайно наткнулась на статью о домашнем насилии — статистика, сухие цифры, имена погибших. Обычный репортаж, каких тысячи.

Но почему-то у неё перехватило дыхание.

Она закрыла ноутбук, подошла к окну. Во дворе было тихо — дети разошлись по домам, лавочки опустели. Где-то вдалеке лаяла собака — одиноко, навязчиво, как будто звала кого-то.

— Алина? — голос Марка раздался из прихожей. Он пришёл незаметно — она не слышала, как открылась дверь.

— Я здесь, — отозвалась она.

Он вошёл в комнату, остановился рядом, посмотрел в окно.

— Что-то случилось?

— Нет. Просто... — она запнулась. — Я думала о тех женщинах. В клинике. Которые ждут, когда их спасут.

— Мы их спасём, — сказал Марк.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что мы уже спасли себя. А если мы смогли — сможем и других.

Алина повернулась к нему. В полумраке его лицо казалось высеченным из камня — твёрдым, решительным, но в глазах была мягкость, от которой у неё сжималось сердце.

— Обними меня, — попросила она.

Марк обнял. Крепко, но не больно — так, как обнимают самое дорогое, что есть в жизни. Алина уткнулась носом в его плечо, вдохнула знакомый запах и почувствовала, как страх отступает.

«Может быть, — подумала она. — Может быть, мы и правда сможем».

Через два дня Ксения, Дмитрий и Ирина стояли у ворот частной клиники в Подмосковье. На этот раз у них были документы, корочки и скрытые камеры в пуговицах пальто.

— Всё включено? — спросила Ирина шёпотом.

— Да, — ответил Дмитрий, проверяя запись на миниатюрном экране. — Звук есть, изображение чёткое.

— Тогда пошли.

Они нажали кнопку домофона. Тот же женский голос ответил: «Слушаю вас».

— Росздравнадзор, внеплановая проверка, — сказала Ксения твёрдо. — Откройте.

Пауза. Потом щелчок замка.

— Проходите. Администратор уже в курсе.

Они вошли на территорию. Всё было так же, как в прошлый раз — ухоженные газоны, клумбы, скамейки. Но теперь Ксения смотрела на это иначе. Она видела не красоту, а маскировку. Фальшивую, лицемерную, за которой пряталась боль.

В главном корпусе их встретила та же женщина в белом халате. Теперь на её бейджике было имя: «Марина Викторовна, старший администратор».

— Добрый день, — сказала она приветливо. — Мы не ожидали проверки так скоро. У нас всё в порядке, но...

— Это внеплановая проверка, — перебила Ирина. — У нас есть информация о нарушениях. Мы должны осмотреть все помещения, поговорить с пациентами и персоналом.

— Боюсь, это невозможно, — улыбка Марины Викторовны стала ледяной. — Пациенты находятся в остром состоянии, общение с посторонними может навредить.

— Общение с врачом Росздравнадзора не может навредить, — возразила Ксения. — Это наша работа.

— Я должна позвонить главврачу...

— Звоните, — Ксения кивнула. — Мы подождём.

Они ждали пятнадцать минут. За это время Ксения успела заметить, как изменилась атмосфера — персонал забегал быстрее, где-то хлопали двери, слышались приглушённые голоса. Кто-то готовился к проверке. Кто-то прятал улики.

Главврач оказался мужчиной лет шестидесяти, с окладистой бородой и усталыми глазами. Он представился, пожал руки, пригласил в кабинет.

— Чем могу помочь? — спросил он, садясь за стол.

— Нам нужно осмотреть отделение интенсивной терапии, — сказала Ирина. — И побеседовать с пациентами, которые находятся там дольше всего.

— Это невозможно, — главврач покачал головой. — У нас есть протоколы, правила...

— У нас есть приказ, — Ксения положила на стол подписанный документ (Ирина позаботилась заранее). — Подчинитесь или понесёте ответственность.

Главврач взял бумагу, прочитал. Побледнел.

— Хорошо, — сказал он. — Я проведу вас. Но предупреждаю: некоторые пациенты в тяжёлом состоянии. Они могут вести себя неадекватно.

— Мы готовы, — ответил Дмитрий.

Их провели в то же отделение — длинный белый коридор с множеством дверей. Ксения шла и считала шаги. Десять, двадцать, тридцать. Из-за одной двери снова доносился плач — тихий, монотонный, как у ребёнка, который устал просить о помощи.

— Откройте эту, — сказала Ксения, останавливаясь.

— Там сложная пациентка, — возразил главврач.

— Откройте, — повторила она.

Дверь открылась. Внутри, на кровати, привязанная ремнями, лежала женщина — худая, с седыми волосами и пустыми глазами. Её губы шевелились, но звука не было.

— Здравствуйте, — сказала Ксения мягко, подходя ближе. — Меня зовут Ксения. Я из Росздравнадзора. Вы можете говорить?

Женщина посмотрела на неё. В глазах мелькнуло что-то — искра, понимание.

— Помогите, — прошептала она. — Пожалуйста. Меня зовут Елена. Я здесь... я не помню сколько. Год. Два. Они говорят, я сумасшедшая. Но я не сумасшедшая. Я просто... я хотела уйти от мужа.

Ксения почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Почему вы здесь? — спросила она.

— Муж привёз. Сказал, что я опасна для себя и для детей. Но я никогда... я никогда никому не причиняла вреда. Только он причинял мне.

Ирина делала вид, что записывает в блокнот — на самом деле камера на её пуговице писала видео. Дмитрий стоял у двери, загораживая обзор персоналу.

— Мы вернёмся за вами, — сказала Ксения тихо. — Обещаю.

Она вышла из палаты, чувствуя, как дрожат ноги. Но не подала вида.

— Мы осмотрели достаточно, — сказала она главврачу. — Спасибо за сотрудничество.

Они вышли из клиники, сели в машину, отъехали на безопасное расстояние. И только тогда Ксения разрыдалась — впервые за долгое время, навзрыд, как ребёнок. Дмитрий обнял её, прижал к себе, не говоря ни слова.

— У неё были такие же глаза, как у меня, — сказала Ксения сквозь слёзы. — Такие же. Пустые. Сломленные.

— Но ты выжила, — сказал Дмитрий. — И она выживет. Мы её вытащим.

Ирина молчала, глядя в окно. В её глазах не было слёз — только холодная, стальная решимость.

«Этот материал, — подумала она, — перевернёт всё».

Она не знала, что за ними следят.

Чёрная «Лада» без номеров ехала в отдалении, держа дистанцию.

В ней сидели двое мужчин в спортивных костюмах, с одинаковыми стрижками под ноль.

— Запомнили лица? — спросил один.

— Да, — ответил второй. — Звоним хозяину.

Он достал телефон, набрал номер. В трубке долго гудки, потом щелчок.

— Слушаю, — голос из динамика был тихим, но от него веяло холодом.

— Они были здесь. Та самая баба. Ксения. И ещё двое.

— Следите. Не упускайте.

— Поняли.

Связь оборвалась. Мужчины переглянулись, и «Лада» тронулась следом.

Никто из героев не знал, что охота началась.